Аркадий знал об этой войне по прошлой жизни, но только в общих чертах — например, он знал, что Муссолини даст приказ применять химическое оружие.
Зная о том, что итальянцы готовятся к чему-то масштабному и кровавому, Немиров побеседовал с Президиумом и через него выставил на повестку Верховного Совета вопрос помощи Эфиопии. Верховный Совет проголосовал положительно — помощь СССР предоставить готов.
Хайле Селассие был не рад перспективам общения с таким «токсичным государством», всё-таки, западная пропаганда и декларируемые коммунистами цели его настораживали, но тут либо договариваться с коммунистами, которые хотят помочь, либо с фашистами, которые хотят всю твою страну…
После того, как император удостоверился в агрессивных планах Муссолини, что было не очень трудно, так как итальянский диктатор даже не особо скрывал свои намерения, Хайле Селассие получил ряд условий, после выполнения которых СССР готов начать безвозмездную помощь его режиму.
Первое требование — отмена рабства. Второе — ограничение на взаимодействие с западными странами. Третье — официальная поддержка антиколониальных движений. Это были основные пункты, но имелись и второстепенные — по теме образования, реформ управления и так далее.
Если эти условия не начнут выполняться, СССР прекращает поддержку Эфиопии и она остаётся один на один с очень жадным Дуче. Император проникся этой мыслью и не стал играть в капризную девочку — он согласился на все условия.
После подписания Калининым и Селассие Тебризского соглашения 11 марта 1935 года, начались поставки оружия и боеприпасов в Эфиопию.
Помимо классических пулемётов, противотанковых ружей, артиллерии, а также броневиков, в Эфиопию поехали и сотни тысяч противогазов, якобы на всякий случай.
Военные специалисты, прибывшие на места, столкнулись с неразрешимой проблемой — образованных среди эфиопских солдат практически нет, обучать их эксплуатации техники и оружия очень тяжело, а времени мало.
Но Верховный Совет не разрешил прислать в Эфиопию подразделений РККА, поэтому осталось уповать лишь на то, что паритет по оружию и боеприпасам сыграет свою роль…
«А не будут ли вспоминать мне потом, что с моей подачи мир наводнён советским оружием?» — подумал Аркадий. — «Мосинки сейчас везде — их даже в США распробовали и покупают…»
В кабинет без стука вошёл Сталин. Он молча прошёл к окну, открыл форточку, после чего сел в кресло, поставленное у окна специально для него, и закурил.
— Как ты думаешь, товарищ Немиров… — заговорил он, пыхнув дымом. — Не это ли начало большой войны?
Итальянцы начали вторжение в Эфиопию без какого-либо объявления войны, с двух направлений — из Эритреи и Сомали, то есть с севера и юга, соответственно.
Из Эритреи в Эфиопию вошёл генерал Эмилио Де Боно, командующий девятью дивизиями, разделёнными на три корпуса. А из Сомали в Эфиопию вошёл генерал Родольфо Грациани, командующий четырьмя дивизиями.
Основной удар наносит Де Боно, а Грациани, судя по всему, отвлекает силы эфиопов.
План нехитрый, но уже поступают сведения, что итальянцы столкнулись со знаменитым эфиопским бездорожьем, поэтому сразу же начали строить коммуникации, чтобы хоть как-то снабжать наступающие войска.
Всё началось двое суток назад, но итальянцы уже взяли Адиграт и осаждают город Адуа. Первый эфиопы сдали почти без боя, но за второй вгрызлись зубами в почву.
Итальянцы массированно применяют авиацию — в небе летают импортные бомбардировщики К-23, в количестве 47 штук. Три бомбардировщика уже безвозвратно потеряны, благодаря крупнокалиберным зенитным ДК, поставленным Эфиопии из СССР.
— Нет, это ещё ерунда… — покачал головой Аркадий. — Для Эфиопии — конечно же, это большая война. Но для нас — это ни на что не влияющая ерунда. Нам важно, чтобы Муссолини споткнулся об Эфиопию и завяз там надолго.
— Когда у фашистов не получается — это всегда выгодно для нас, — усмехнулся Иосиф Виссарионович. — Но что будет, если Муссолини выиграет в Эфиопии?
— Его политический вес, несомненно, здорово вырастет, — пожал плечами Аркадий. — Ну и уверенность в собственной безнаказанности у него точно окрепнет — возможно, он захочет захватить что-то ещё.
— Тогда нужно устроить дополнительное заседание Президиума — мы не должны позволить Эфиопии пасть, — решил Сталин. — Возможно, придётся оказать давление на Калинина…
— Нардепы считают деньги, — покачал головой Аркадий. — Испания обходится нам слишком дорого, поэтому мне кажется, что ещё одну полноценную войну нам не позволят. Да и не нужно там наше вооружённое участие — итальянцы теряют очень много солдат в каждом наступлении. Эфиопия — это сложный регион.
— Тем не менее, мы должны думать на несколько шагов вперёд, — не согласился Иосиф Сталин. — Насколько, по твоему мнению, затянется итало-эфиопская война, при условии, что мы будем продолжать посылать императору оружие и боеприпасы в нынешнем объёме?
— Сейчас это невозможно предсказать, — пожал плечами Немиров. — Всё зависит от того, как будет управлять своими войсками Хайле Селассие. Если он продолжит сдавать города без боя, то много времени эта война не займёт.
— Говорят, что там имело место предательство одного из расов… (1) — произнёс Сталин.
— Это непроверенные данные, но если они подтвердятся, то дела у нашего негуса негеста (2) ещё хуже, чем мы думали, — вздохнул Аркадий. — Но я думаю, что ещё слишком рано искать злой умысел там, где есть простор для обычного раздолбайства. Адиграт сдался только вчера, подробности неизвестны, а на слухи мы полагаться не будем. Посмотрим, как себя покажет Селассие — скоро выяснится, достоин ли он своего трона…
— В конце концов, от него придётся избавляться, — произнёс Сталин.
— Но это будет потом, — усмехнулся Немиров. — А сейчас он наш союзник. Муссолини гораздо хуже, чем Селассие. Во всяком случае, негус негест открыт к сотрудничеству и на всё согласен. И он реально начинает реформы — уже начал освобождать рабов, выгнал западные посольства…
— Это пока мы присылаем ему оружие, — вздохнул Сталин. — Как только война закончится, он вернёт всё на круги своя.
— Многие прогрессивные реформы он отменить не сможет, — не согласился Аркадий. — И никто не мешает нам расширять наше участие в жизни эфиопского общества, пока идёт война…
Генералы Тимошенко, Малиновский и Будённый уже там, при генштабе Хайле Селассие в Гондэре. Они выступают в качестве военных советников — негус негест дал им возможность участвовать в планировании операций, поэтому Аркадий ожидал, что качество планирования резко возрастёт.
Да, солдаты у эфиопов не соответствуют стандартам РККА, но Немиров рассчитывал, что даже с такими солдатами удастся переиграть итальянцев стратегически. Время покажет.
*13 января 1936 года*
— … и этот великий день мы будем вспоминать тысячи лет — германский народ стал единым! — завершил речь распалившийся Адольф. — Записал?
— Да, мой фюрер, — кивнул секретарь.
— Превосходно, — улыбнулся Адольф. — На этом можно заканчивать — перепечатай и мне на стол.
Завтра у него важное выступление — он сообщит населению о том, что Австрия официально присоединилась к Германскому рейху. А послезавтра он поедет в Вену, чтобы выступить перед австрийским народом.
Все эти приготовления, начавшиеся задолго до 11 января, не понадобились — Вермахт был подготовлен для вооружённого вторжения в Австрию, на случай, если окажется, что федеральный канцлер Курт Шушниг нашёл у себя в штанах решимость оказать сопротивление объединению.
Чтобы такого точно не произошло, по приказу Адольфа, федеральный президент Вильгельм Миклас снял канцлера Шушнига и назначил лояльного Германии Артура Зейсс-Инкварта. Миклас поддался, после чего ввод войск стал формальностью…
Одиннадцатого января германские войска вошли в Австрию и их встречали как освободителей.
Можно было действовать не так в лоб, поиграть с Шушнигом и Микласом в международную дипломатию, но Адольф потерял терпение — после того, что Лига наций спустила Муссолини, он понял, что надо действовать смелее.
«Правда, Бенито, судя по всему, вызвал духов, которых теперь не может изгнать», (3) — подумал Адольф с усмешкой.
Теперь, после успешного аншлюса Австрии, у Муссолини больше не получится придерживаться идеи пресловутого «баланса фашизма». Ему придётся принять главенство Адольфа, особенно ввиду того, как он провалился в Эфиопии…
«Эфиопия…» — подумал Адольф со смешанными чувствами.
С одной стороны, это хорошо, что Муссолини будет вынужден поумерить пыл из-за провала наступления, но с другой, это плохо, что жидобольшевики лезут в их дела — они везут своё оружие, которое теперь повсюду, из-за которого у итальянских войск очень большие проблемы.
После успеха в самом начале вторжения, эфиопы опомнились и собрались силами — они начали Рождественское наступление, в ходе которого отбили утраченные не так давно Аксум и Шире, а также потерянные в самом начале войны города Адиграт и Адуа.
Итальянцы умылись кровью, а войска султана Мухаммада Яйо, переметнувшегося к итальянцам, перестали существовать.
Замечено, что из обихода эфиопских солдат полностью исчезли луки и копья, с которыми они встретили войну, а взамен они получили жидобольшевистские винтовки и пулемёты.
Сначала Адольф хотел поддержать Эфиопию оружием, но наследнички главного международного торговца оружием, Владимира Ленина, справились и без германского участия — они везут своё оружие из Владивостока, через Тихий и Индийский океаны…
Теперь это Муссолини нужно поддерживать оружием и боеприпасами, а не эфиопов.
У эфиопов чуть ли не вчетверо больше войск и их щедро снабжают оружием эти жиды — говорят, что это делается бесплатно, но Адольф этому не сильно верил.
«Чтобы жиды и бесплатно?» — подумал он с сомнением.
Возможен разгром итальянцев, а этого бы Адольфу очень не хотелось. Всё-таки, несмотря на разногласия, Муссолини ему, скорее, друг, чем недруг.