— Нужно эвакуировать или продавать мои заводы, — ответил Леонид. — Продавать не хотелось бы, ведь всё уйдёт гораздо ниже рынка.
— А как ты провернёшь эвакуацию? — спросил Смутин. — И как на это отреагируют чехословаки? И куда ты их эвакуируешь?
— Так, по порядку, — начал Курчевский. — Как? На кораблях! Думаю, будет нетрудно договориться с СССР, хе-хе, о вывозе демонтированных заводов по железной дороге в Одессу. Как отреагируют чехословаки? Мне насрать! Это мой бизнес, мои заводы и если они начнут выёживаться и что-то требовать, то пусть жалуются в Лигу наций, в которой нет США. Куда? В США! Из Одессы, через контракт с советским торговым флотом, прямым рейсом в Нью-Йорк.
— А рабочих? — спросил Парфёнов.
Это очень ценный актив — на заводах работают специалисты из местных, которых Леонид обучил за счёт компании. И они умеют делать танки, самолёты и оружие.
— Будем агитировать, — пожал плечами Курчевский. — Кто захочет — добро пожаловать в США. Кто не захочет — милости просим оставаться. Они же не мои личные рабы, поэтому неволить не буду.
— А как на это отреагирует президент? — спросил Смутин.
— А как он должен реагировать на живые заводы, которые появятся в его стране, ещё и сразу с квалифицированными рабочими? — усмехнулся Леонид. — Он наш парень, этот бизнес подпитывает его федеральные программы.
— Звучит как план, — улыбнулся Парфёнов.
— А Центр по этому вопросу что-то говорил? — спросил Курчевский.
— Инструкций не поступало, — покачал головой Смутин. — Может, запросим, вкупе с нашими предложениями? Ну, как Центр любит.
Центр просто обожает, когда не просто указываешь на проблему, но и предлагаешь какие-либо варианты решения, особенно когда один из вариантов реально может решить проблему.
— Если вообще ничего не получится, то компенсируем потери Парагваем, — произнёс Курчевский. — Выкуплю доли у Марфы и Пахома, расширю производственные площадки и, со временем, отобью потерянные деньги.
Столыпин выполнил взятые на себя обязательства и передал во владение Леонида, Марфы, Пахома и пары мексиканских бизнесменов, Оскара Бланко и Гильермо Гусмана, серьёзные наделы земли, отнятые у парагвайских латифундистов.
Это просто земля, которую Курчевский, на первое время, пустил на сельское хозяйство, пока не будет достроена железная дорога в Асунсьон.
За это пришлось заплатить — Столыпин нуждается в постоянных инвестициях, так как расширяет армию, модернизирует её вооружение и реформирует государство.
Он видит Парагвай аграрной страной с несколькими промышленными центрами. Существенная часть инвестируемых денег уходит на индустриализацию, что дополнительно увеличивает присутствие Леонида в парагвайской экономике.
— Я наверх, — встал Леонид из-за барной стойки. — Не жалейте запасы виски.
Курчевский поднялся на первый этаж, к своей не так давно родившей жене. Это уже второй ребёнок от Анны Мэй — до этого был мальчик, названный Леоном, а теперь родилась девочка, которую назвали Мэй.
— В каждой шутке доля шутки… — произнёс Смутин и опрокинул в себя стакан виски.
— Не переживай, — поморщился Парфёнов. — Лёню хрен расшатаешь. Он надёжен.
— Ну, не знаю… — вздохнул Кирилл и налил себе ещё один стакан. — Надо наблюдать внимательнее.
— Посмотрим, — кивнул Геннадий. — Но не нагнетай — он свой.
Примечания:
1 — Подчинение по должности — в армии случаются ситуации, когда комбатом назначают майора, а его замом — подполковника. По званию подполковник выше майора, но замкомбата по должности ниже комбата. В таких случаях должность важнее, поэтому подполковник будет подчиняться майору, первым отдавать ему воинское приветствие при встрече и делать, что он говорит. Но военные такого не любят, поэтому всячески избегают и стараются назначать на должности в соответствии со званием. Только вот иногда бывает война, а на войне случается, что комбатом становится и старлей, по причине выбытия всех вышестоящих офицеров, а потом этому комбату присылают капитанов и майоров для занятия штатных должностей в батальоне…
Глава восемнадцатаяДипломатия
*23 ноября 1938 года*
— А теперь расскажи, что ты думаешь вот об этом, — недобро усмехнулся Иосиф Сталин. — А то я давно не видел проявлений предсказательной силы Немирова в области международной политики…
Но сложившуюся ситуацию находил забавной лишь он один, а остальные присутствующие были напряжены, и им было совсем не до шуток.
— Нужно думать, как выпутываться из этой ловушки, — произнёс Аркадий.
Венгрия, согласно донесениям нелегальной разведки, подтвердившимся, чуть позже, официальными каналами, вступила в союз с Германией и Италией, сформировав «Ось» — Берлин-Рим-Будапешт.
И теперь, на основании этого союза, Гитлер начал дипломатию — он выбрал себе амплуа миротворца и главного радетеля за недопущение следующей мировой войны, поэтому направил в Румынию и Югославию свои дипломатические миссии.
Он пользуется тем, что у Венгрии есть претензии на территории, отторгнутые у неё по Трианонскому договору от 4 июля 1920 года. Эти территории были переданы Румынии, Югославии и Чехословакии.
До Трианонского договора Венгрия имела площадь 324 762 квадратных километра, а после — 92 833 квадратных километра. От неё отторгли Трансильванию и восточную часть Баната — они отошли Румынии, от неё отторгли Хорватию, Бачку и западную часть Баната — они отошли Югославии, также от неё отторгли Словакию и Подкарпатскую Русь — эти территории вошли в состав Чехословакии.
Потеря территорий — это всегда больно, когда речь идёт об экономике, но больнее всего для Венгрии чувствуется потеря населения — около 3 миллионов этнических венгров остались на отторгнутых территориях.
Из-за Гражданской войны, ограничения в области вооружения и армии, наложенные тем же договором, не действовали, поэтому президент Пал Пронаи имеет в своём распоряжении армию из 350 тысяч солдат — это обосновано «недопущением повторения большевистского восстания».
Венгрия готовится к войне, за чем внимательно наблюдали компетентные люди в СССР, но поделать с этим ничего не смогли. Пала Пронаи даже не собирались и не собираются убирать, так как он не очень умный, во всяком случае, гораздо тупее покойного Миклоша Хорти, что очень выгодно в реалиях грядущей войны.
По причине низкого интеллекта, президент Пронаи очень агрессивен, поэтому не желает останавливать насилие — до сих пор в Венгрии ведётся «преследование коммунистов», суть, устранение его реальных и мнимых политических противников. Никаких коммунистов там уже давно нет, все либо бежали, либо мертвы, но аресты и казни продолжаются.
— Под «ловушкой» ты понимаешь нахождение в Чехословакии двух наших армий? — уточнил Анастас Микоян.
— Да, — подтвердил Аркадий. — В настоящий момент, если держать в голове, что к антисоветскому блоку, а блок Рим-Берлин, несомненно, антисоветский, присоединилась Венгрия, то Чехословакия находится в очень тяжёлом положении, со стратегической точки зрения. В случае прямой конфронтации, оборонять Чехословакию нужно будет почти со всех сторон: с юго-востока по Словакии ударят из Венгрии, с юга по Чехии ударят из Австрии, а с юго-запада и северо-запада из Германии. И это не считая Западную Польшу, которая могла бы ударить с севера.
Тот огрызок, оставшийся от Польской Республики после Советско-польской войны, пытается делать вид, что представляет собой какую-то геополитическую силу, но все и всё прекрасно понимают.
Мосцицкий ездит по странам Европы и просит оборонительные договоры, так как чувствует, что добром всё это не кончится — и это его чувство не беспочвенно, ведь удобнее атаковать СССР с подготовленного плацдарма…
— Так что делать будем? — спросил Калинин. — Я не военачальник, но даже я понимаю, что будет, если снабжение нашего контингента в Чехословакии прекратится.
— У генштаба есть план наступления в Венгрии, — ответил на это Аркадий. — Группа войск «Е», при условии, что враг окажет прогнозируемое сопротивление, достигнет Будапешта за трое суток. Это не гарантирует выведения Венгрии из войны, но радикально снизит её наступательный потенциал.
Планы наступления у генштаба есть на каждую соседнюю страну. Есть даже планы на случай потери части территорий в ходе неудачи наступательных планов — Аркадий называл их «отступательными».
— Вторжение в Чехию со стороны Германии будет отражено с высокой степенью вероятности, — продолжил он. — Однако, это не даст никаких стратегических преимуществ, без дополнительных приготовлений с нашей стороны.
— Например? — спросил Сталин.
— Например, введения ещё двух армий на территорию Чехии, — ответил Немиров. — Они нужны будут для отражения удара со стороны Австрии. Этот удар будет крайне вероятен, так как мы бы сделали то же самое — я бы даже сконцентрировал наибольшие силы на этом направлении, так как это даёт возможность сравнительно легко отсечь армии, обороняющие Судеты, от снабжения.
— Ещё две армии в ловушку? — нахмурил брови Калинин.
— Это будет ловушкой, если мы не разберёмся с Венгрией, — ответил на это Аркадий. — Всё придётся делать одновременно, что очень большой риск, но иначе поступить мы не можем.
— Может быть, договоримся с чехословаками о выводе наших армий? — предложил Литвинов. — Мы же выполнили наши обязательства…
— Вот! — зацепился за предложение Михаил Иванович.
— Это будет равносильно добровольной сдаче нашего единственного союзника в Восточной Европе, — покачал головой Сталин. — Поражение будет иметь характер не только стратегического рода, но и репутационного. Мало веры странам, бросающим своих союзников…
— Если мы потеряем две армии — это будет гораздо больший репутационный ущерб, — покачал головой Калинин. — К тому же, Судеты мы чехословакам отстояли — наши обязательства выполнены.
— Я бы не стал спешить, — произнёс Микоян. — Давайте просто подождём и посмотрим, что будет?