— Если позволите, то я выдвину контрпредложение, — заговорил Того. — Прошу его выслушать, ведь оно выгоднее предыдущего.
— Лучше послушайте меня, — покачал головой Сталин. — Нас интересует весь континентальный Китай, и делить его мы ни с кем не будем. Вторжение в границы Китайской республики мы будем рассматривать, как вторжение в границы Китайской Советской Социалистической Республики.
Он сделал паузу на несколько затяжек из трубки.
— Однако мы не хотим вести диалог с позиции силы, — продолжил председатель СНК, — поэтому предлагаем вам, в качестве компенсации, неограниченные объёмы поставок нефти, сообразно всем вашим потребностям, с 25% скидкой. Также мы объявим, что территория Юго-Восточной Азии не является сферой наших интересов.
Уже существует достаточно развитая логистическая сеть, снабжающая Японию нефтью — в данный момент через неё проходит 700 тысяч тонн нефти в год. Пиковая же пропускная способность этой сети — около 4,5 миллионов тонн нефти в год.
После долгих расчётов, нефтепровод решили не строить — современные закупаемые объёмы совершенно не те, что будут через пару десятилетий.
Сейчас вся нефть транспортируется, в основном, по железной дороге. Существуют маленькие нефтепроводы, но современные технологии не позволяют строить что-то действительно грандиозное в этом направлении.
— Именно континентальный Китай? — это было единственное, что уточнил посол Того.
— Включая остров Хайнань и мелкие острова на побережье, — ответил на это Немиров.
— 35%? — спросил Того.
— 30%, — улыбнулся Сталин.
— Значит, пакт о взаимном ненападении, исключение континентального Китая из сферы интересов Японской империи, а также неограниченные поставки нефти со скидкой в 30%, — подытожил посол. — И исключение Юго-Восточной Азии из сферы интересов Советского Союза.
— Верно, — кивнул Сталин.
— Я рад, что наш разговор принёс такие плоды, — улыбнулся Того. — Позвольте мне откланяться и передать благие вести Его Императорскому Величеству.
Посол ушёл, а Сталин вытряхнул пепел из трубки в пепельницу и посмотрел на Аркадия.
— Блестящие переговоры, товарищ Сталин, — похвалил его Литвинов.
— А ощущение, будто в грязи копался голыми руками, — покачал головой Иосиф Виссарионович. — Мы отдали им Юго-Восточную Азию…
— Чтобы они сковырнули оттуда всех колонизаторов, — сказал на это Немиров. — Какая разница, какого сорта там будут колонизаторы? Главное — когда придёт время, мы будем сражаться с ослабленными японскими колонизаторами.
Он втайне надеялся, что японцы повторят Пёрл-Харбор или что-то наподобие. Только вот он понимал, что этого не будет — план американцев на эмбарго нефти благополучно развалился, так как теперь Япония будет получать её от СССР.
«Если только Филиппины…» — подумал он.
*19 мая 1939 года*
Леонид вошёл в сигарную комнату и сел напротив ожидающего его Рузвельта.
— У меня для тебя хорошие новости, — заговорил Рузвельт, смолящий сигарету. — Бежать больше никуда не надо.
Курчевский взял из раскрытой коробки кубинскую сигару и, срезав гильотиной её кончик, начал её подкуривать.
— Ты о Чехословакии? — уточнил он. — Я чего-то не знаю?
— Я, в целом, о ситуации, — улыбнулся президент США. — Я провёл переговоры с министром иностранных дел Чехословакии и все те меры, которые были предприняты против твоего ухода, отменены. Но при ряде условий, конечно же.
— Какие условия? — спросил Леонид.
А ведь он уже принял тот факт, что его чехословацкий бизнес отнимают…
— Они согласны выкупить все твои заводы по рыночным ценам на день основания этих заводов, — ответил Рузвельт. — Я считаю, что это справедливое и выгодное предложение.
— Я с благодарностью принимаю это щедрое предложение, — усмехнулся Курчевский. — Будет, что вложить в следующие проекты.
— Кстати об этом, — произнёс президент. — Никаких следующих проектов, пока я не скажу. Займись перевариванием того, что уже сделано. Твоя стратегия объятия необъятного, конечно, имеет некоторые положительные эффекты для нашей экономики, но лишь в краткосрочной перспективе. Пара «Чехословакий» и твоя империя рухнет. Сделай паузу.
— Но Парагвай, Мексика, Гватемала… — начал Леонид.
— Об этом можешь не беспокоиться — там можешь продолжать делать, что хочешь, — сказал на это Рузвельт. — Но ничего более и никуда далее. До моих распоряжений.
Дела у Франклина идут не очень — ему всё портит политический провал с Японией. Оказалось, что нефтяное эмбарго, предпринятое, чтобы остановить Японию от агрессии в сторону западноевропейских и американских колоний в Индокитае, лишилось всякого смысла.
Иосиф Сталин, от лица СССР, заключил с Японской империей пакт о взаимном ненападении, а также устроил «рождественские скидки» на нефть. Речь идёт о 30% дисконте на нефть, эксклюзивно для Японии, на объёмы, ограниченные только пропускной способностью железнодорожной сети СССР.
Это значит, что повлиять на Японскую империю через экономические санкции больше нельзя, ведь у неё появился большой западный деловой партнёр…
А уже это значит, что, теоретически, ничто, кроме Армии и Корпуса морской пехоты США, не ограничивает потенциально агрессивные действия Японии во всей акватории Тихого и Индийского океанов.
Великобритания и Франция обеспокоены случившимся, их послы регулярно наведываются в Белый дом и что-то обсуждают с Рузвельтом. Вероятно, какие-то меры противодействия Японии, ставшей слишком независимой в проводимой политике.
— Мне есть чем заняться, — согласно кивнул Леонид.
Ему придётся отменить небольшое вторжение на рынки Белиза, Гондураса и Сальвадора.
Из-за этого, он будет вынужден перенаправить все эти заготовленные средства на «внутренние дела» в уже контролируемых государствах.
«Мексике не помешают дополнительные инвестиции…» — подумал он.
— Мировая обстановка… — заговорил вдруг Рузвельт, подкурив ещё одну сигарету.
— А что с мировой обстановкой? — усмехнулся Курчевский. — Вроде бы, всё так же: бизнесы пытаются отнять, накопленные средства поделить, а честным людям не дают работать…
— Ты опять о своём, — улыбнулся Франклин. — Они же тебе всё возместят.
— Как большевики? — поморщился Леонид. — А как же незаработанная прибыль, репутационные потери, моральный ущерб?
— Издержки бизнеса, — пожал плечами президент США. — Мне ли тебе объяснять? Все через это проходят, в той или иной степени.
— Ладно, что поделать? — вздохнул Леонид.
— А зачем ты полез в Индию? — спросил вдруг Рузвельт. — Это тебе не нефтяной бизнес, это не Мексика, не Гватемала и даже не Белиз с Гондурасом — там ведь и убить могут…
— Я вообще не планирую ничего на Индию, — сразу же открестился Курчевский. — Пришли, заработали и ушли. Мои ребята выполняют все заказы.
— А ведь этот Ежов тоже русский, — произнёс Рузвельт. — Тоже эмигрант, бежавший из России от большевиков, тоже начал бизнес, но, в отличие от тебя, чокнулся на почве религии…
— Я слышал, что в Индии водятся всякие паразиты, — сказал на это Леонид. — Залезают человеку под кожу, точат мышцы, внутренние органы. Возможно, есть какие-то, лезущие в мозг и сводящие человека с ума?
Рузвельта передёрнуло от его слов.
— Как они вообще там живут? — спросил он. — Варварство и дикость.
— Мы не выбираем, где нам рождаться, — философским тоном произнёс Леонид.
— Но мы выбираем, где нам жить, — парировал Рузвельт, — а также где и за что умирать. Тут, поневоле, задумаешься о бремени белого человека и об избранности отдельных наций…
Ненадолго воцарилась пауза. Курчевский задумался о своей изначальной цели, о Родине, о том, что сейчас происходит вокруг неё.
— О чём задумался? — спросил Леонид. — Неужто о том самом бремени белого человека? Так и до идей национал-социалистов недалеко…
— Я думаю о Японии, — ответил президент. — Их посол просит аудиенции и обещает некие «взаимовыгодные» предложения. И я не знаю, что и думать — им нечего нам предложить.
Нефтяное эмбарго было откровенно враждебным жестом — оно было введено с целью ограничения активности Японии в Тихом океане.
Леонид знал от Рузвельта, что разведка получила данные о планируемых Японией вторжениях на Филиппины, в Голландскую Индонезию, Индокитайский союз, Сингапур, Бирму и Малакку, а также, на поздних этапах, в Австралию.
Первые сведения поступили от агента, близкого к японскому генштабу Императорской Армии, а затем они подтвердились данными от агента, служащего в генштабе Императорского Флота.
Курчевский считал забавным такое радикальное разделение вооружённых сил одной страны на две равноправные части. Никто никому не подчиняется — номинально ими управляет император, но реально они сильно влияют на политику государства.
Военные в Японии имеют сильное влияние на формирование кабинета министров, их решения, назначение премьер-министра и, по сути, всю политическую жизнь страны. Это чистая милитократия, которая может привести только к полномасштабной войне на уничтожение.
Также американская агентура добыла сведения о планах вторжения в Китайскую ССР и Маньчжурскую АССР, но эти планы, судя по всему, потеряли актуальность — подписан пакт о взаимном ненападении.
— Видимо, что-то нашлось, — произнёс Леонид.
— Скоро узнаем… — ответил на это Франклин Делано Рузвельт и потушил сигарету в пепельнице.
Примечания:
1 — Великая восточноазиатская сфера сопроцветания — это геополитическая концепция Японской империи во время Второй мировой войны, объявленная как идея объединения стран Восточной Азии и Тихого океана под японским лидерством. Формировалась в 30-е годы, но окончательную формулировку получило только в 40-е годы. Заявлялось, якобы добрый господин, император Хирохито, придёт, порядок наведёт, освободит всех сирых и убогих азиатов от гнёта западноевропейских колонизаторов, даст свободу и самоопределение, а сам при этом не станет очередным колонизатором и вообще, станет так хорошо, что, наверное, даже не нужно будет умирать. Увы, это всё оказалось обманом, необходимым для оправдания экспансионистских действий Японской империи. На «освобождённых» территориях японские солдаты вели себя ничуть не лучше, чем западноевропейские колониальные армии, поэтому любви к ним это не добавляло, хотя местные и боялись связываться.