В Венгрии армия была раскатана по асфальту в считаные месяцы, поэтому даже не успела насладиться военными преступлениями на территории СССР. Народ воспринял оккупацию враждебно, но с этим ничего не поделать — они приняли над собой Пала Пронаи, пару недель назад публично казнённого в центре Будапешта, и впитали его идеи.
В Румынии же всё как обычно: население отнеслось к факту оккупации обеспокоенно, но без особых возражений — многие ещё помнят Первую мировую войну и царскую армию, бившуюся в том числе и за Румынию, после того, как румынскую армию разгромили.
С Югославией же проблемы — если сербы, черногорцы, македонцы и боснийцы встречали красноармейцев как освободителей, то вот с хорватами и словенцами всё не так однозначно. Уже отмечено, что началась партизанская война, ведь сложилось устойчивое мнение, будто бы СССР вернёт Югославию и лишит их государственности.
Но Верховный Совет не собирается возрождать Югославию. В его планах есть Сербская, Хорватская, Боснийская, Словенская, Македонская и Черногорская ССР. Во Дворце Советов достаточно места, поэтому новые народные депутаты смогут поучаствовать в управлении СССР. После «переходного периода», разумеется.
«Переходный период» — это время ВКП (б), которая скоро станет КПСС. Настроить население против буржуазного строя не очень трудно, а ещё менее трудно довести до населения, каким будет устройство новых союзных республик. Как ни посмотри, но модель самоуправления, предлагаемая СССР, выглядит соблазнительно, даже на фоне того, как всё устроено в США.
Истинная демократия, настоящая власть народа — то, что Немиров с Лениным вообще смогли это провернуть, пусть и с побочным эффектом в виде попытки государственного переворота, было потрясающим событием, которое изменило всё.
В газетах США уже началась полемика в духе: «реальна ли демократия в СССР и если да, то что тогда у нас?»
Возможно, в будущем, это граждане СССР будут тыкать всем в лицо, дескать, у нас оплот демократии, а вы прозябаете в своих олигархических диктатурах и света дневного не видите…
«Soviet Union, fuck yeah!» — подумал Аркадий и засмеялся.
В кабинет заглянул Ванечкин.
— Запускать товарища Громыко? — спросил он.
— Запускай, — кивнул отсмеявшийся Аркадий. — И чай принеси — разговор у нас будет долгим.
Громыко вошёл в кабинет и прошёл к столу.
— Здравствуйте, товарищ генерал-полковник, — приветствовал он Немирова.
— Здравствуйте, — улыбнулся ему Аркадий. — Садитесь и рассказывайте. Чай скоро принесут.
— К-хм, — кашлянул Андрей Андреевич. — Рассказывать много.
— Время есть, — ответил на это Аркадий. — Итак?
— По Италии согласовали, — заговорил наркоминдел. — Раздела, как хотели американцы, не будет. Я надавил, сказал, что полумеры неприемлемы, а Халл, как я понимаю, был готов уступить. Он и уступил — они не против, если мы оккупируем Италию полностью. Но взамен он потребовал заключить соглашение по алюминию на ранее озвученных условиях. В соответствии с нашей позицией, я принял это требование.
Первоначально, предполагалось, что это соглашение будет ценой за бывшую Югославию, но потом даже сам Халл понял, что это нереалистично и снял требование с повестки. Теперь же соглашение вновь вернулось в обсуждение.
— Правильно, — кивнул Аркадий.
Рузвельт настроен решительно и хочет поиметь с этой не очень приятной ситуации возможный максимум. «Алюминиевая сделка» — это эксклюзивная продажа всего «торгового» алюминия из СССР в США. У них алюминия хватает и без этого, но цель в другом — они не хотят, чтобы алюминий поступал в Японию и, почему-то, во Францию и Великобританию. Вероятнее всего, Рузвельт будет перепродавать советский алюминий своим «друзьям».
Доставка, естественно, за счёт поставщика — для этого предполагается использовать торговый флот СССР, слегка пострадавший в ходе войны от немецких подлодок. Теперь море снова безопасно и можно продолжать спокойно торговать со всеми, кто готов к сотрудничеству.
Монополизация торговли алюминием крайне выгодна США, но СССР получает ещё одну страну, которая, после Муссолини, согласна хоть на Гитлера…
Ну и нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что в Италии очень сильно коммунистическое движение — Коминтерн давно уже наладил взаимодействие и кое-кто из местных коммунистов проходил обучение в Москве.
Рузвельт руководствуется соображениями бизнеса, ведь больше никто не будет иметь столько алюминия, сколько скоро появится у США, а это стратегический металл и будет им оставаться всегда, Верховный Совет же руководствуется геополитикой, потому что Италия всегда будет находиться в центре Средиземного моря. Ну и, в качестве приданого, СССР достаётся итальянский флот.
От германского флота пришлось отказаться — Рузвельт потребовал отправить его на слом, в качестве «жеста доброй воли». СССР этот флот и так не был нужен, баланс на море, всё равно, перевёрнут вверх дном, поэтому пойти на это было не легко, а очень легко.
— По поводу Испании до конца дожать не удалось, — вздохнул Громыко. — Денацификацию одобрили, а репарации просто всучили мне в руки, но ни о какой оккупации не желают ничего слушать. Похоже, что Испания от нас ушла.
— Ну, ладно, — пожал плечами Аркадий. — О возврате пленных испанцев договорился?
— Договорился, — кивнул наркоминдел. — Мы вернём им «голубых» и остальных, а они передадут нам всех содержащихся в тюрьмах коммунистов.
«Голубая дивизия», сформированная из испанских добровольцев, сражалась в боях за Франкфурт-на-Одере и показала себя, как говорят, достойно.
«Но в „котёл“ попала», — подумал Аркадий и усмехнулся.
«Остальные» — это солдаты из подразделений регулярной армии Испании, попавшие в плен в разные периоды боевых действий. Мавров из Регуларес, как слышал Аркадий, по привычке, предавали военно-полевому суду — почти во всех случаях было за что. Они и в Германии, и в Югославии, выкраивали время на военные преступления…
— По поводу Дании всё неоднозначно, — продолжил Громыко. — Халл настаивает на том, что власть, установившаяся после госпереворота, является демократической и оккупация Дании Красной Армией — это явление нежелательное. Пришлось предложить им Гренландию и Шпицберген — Халлу это понравилось. Но он, в рамках этой тематики, поставил условие, что мы никак не трогаем Исландию — Рузвельт хочет, чтобы она имела нейтральный статус. Я на это согласился.
Изначально Аркадий думал, что Гренландия и Исландия — это очень хорошие непотопляемые авианосцы в будущей войне против США. Да, Исландия слишком далеко, вне зоны боевого радиуса Пе-11, зато Гренландия прямо рядом, но…
В итоге Верховный Совет решил, что если хотят, то пусть забирают — слишком уж это явная демонстрация враждебных намерений.
— С Албанией получается неоднозначно, — вздохнул Андрей Андреевич. — Американцы недовольны тем, что мы заняли пострадавшую от Муссолини страну и, фактически, оккупировали её. Ещё сильнее им не нравится то, что мы уже начали там «переходный период».
— Хм, когда там были итальянские войска, они, получается, были довольны, — задумчиво произнёс Немиров. — Были какие-то конкретные требования?
— Нет, — покачал головой Громыко. — Просто госсекретарь Халл подчеркнул, что это нехорошо и неправильно.
— Ну, раз он так считает… — произнёс Аркадий и развёл руками. — Американцы, и против того, чтобы принести в какую-то страну демократию — с ума сойти…
— Американская исключительность, — улыбнулся наркоминдел. — Это из основного. Также Халл хотел поговорить о начале переговоров об ограничении численности войск, для «безопасности в Европе», но я отказался это даже обсуждать.
— Боятся, — усмехнулся Немиров. — И правильно делают. Надо бояться. Если боишься, начинаешь думать, а это очень полезно — думать хоть иногда.
— Завершающий раунд переговоров состоится послезавтра, в Берлине, — сообщил Громыко. — Но договорённости по основным вопросам уже достигнуты и закреплены на бумаге. Остались мелочи и формальности.
Аркадий заметил для себя, что когда за тобой необоримая сила, доказанная на деле, европейские страны, даже такие, как Великобритания и Франция, начинают проявлять чудеса договороспособности.
Он хорошо помнил, как тяжело было Чичерину договариваться с французами и англичанами в 20-е годы — прозвище «мистер Нет» тогда больше подходило для дипломатов этих стран. С ними было очень тяжело прийти к какому-либо соглашению, потому что они считали, что СССР — это временное явление, с которым необязательно договариваться, ввиду его скоротечности.
Теперь же, когда большая часть Европы находится под оккупацией Красной Армии, испытывающей от этого некоторые проблемы организационного характера, внезапно оказалось, что надо договариваться.
Это выиграет для всех минимум несколько лет. СССР нужно «переварить» оккупированные страны, обеспечить их частичную интеграцию в экономику и заложить основы для перехода к социалистическому строю. Но главное — ему нужно как-то «переварить» Китай…
Это уже вызывает нетривиальные сложности, так как при планировании была недооценена возможная деструктивная роль местных социалистов и анархистов.
С коммунистами всё было и так понятно. Коминтерн не спал, коммунистическое подполье получало не только материальную, но и теоретическую поддержку, поэтому всегда чувствовало за своей спиной гигантскую фигуру СССР, а вот остальные — это проблема.
— А что, кстати, Папа Римский? — спросил Аркадий.
— Насколько я знаю, он всё ещё в Ватикане, — ответил на это Андрей Андреевич. — Честно говоря, я упустил этот момент. Это ведь, если уж признавать Латеранские соглашения, отдельное государство. Но дипломатических отношений с Ватиканом мы не имеем и это следует исправить.
— Папа в войне против нас не участвовал, — припомнил Немиров. — Да, это проблема. Ах, да — Сан-Марино. Заодно нужно наладить дипломатические отношения и уладить все вопросы с этой страной. Она, конечно, карликовая, но юридически — это полноценное международно признанное государство.