Нас посадили на балкончике, откуда большая часть клуба была видна как на ладони.
— Ты будешь смеяться, — заявила Соня, глядя в меню, — но мне захотелось суши.
— Ну и давай возьмем, кто нам может запретить?
— Послушай, — сказала Соня, когда мы сделали заказ, — у тебя осталось незавершенное дело.
— Какое же?
Я немного удивился. Планов у меня было много, и самые четко сформулированные задачи сейчас решал адвокат Добродецкий. Это касалось как судебных разборок с той самой троицей, ради которой мы сюда заявились, так и удочерения Ольги. Все остальное я тоже не собирался забрасывать на дальнюю полку, но и конкретики в планах изучать осколки, тренироваться, искать и убивать монстров, пополняя запасы ликвора, не было и быть не могло, скорее это можно назвать образом жизни охотника, и такими делами я буду заниматься всю жизнь в этом мире.
— Если уж ты решил слиться с Андреем Васнецовым и даже начать убивать во имя его, разберись с запертым входом. Там должно быть что-то интересное, раз уж вокруг твоего пепелища все с бубнами танцуют. И если мальчик тебе не безразличен, ты можешь поискать там его родителей. Они заперты в ловушке, пытаясь спастись от грозного барона Вержицкого.
— Или от Красного Гостя. Или они мертвы, потому что в осколках нет пищи.
— Мы не нашли еду в заброшенном спортивном комплексе. Это не значит, что ее там нет в принципе. Там даже электричество работает.
— Я же не спорю! И так собирался туда отправиться.
— Ну вот, отведи душу на барчуках, и поехали. Ночью по любому спокойнее и меньше любопытных глаз.
— Похоже на план! — улыбнулся я. — Но где же наши свинки-педофилки?
— Да вот же! Кривляются на танцполе!
Я присмотрелся и сразу же нашел троицу. Филимонов почувствовал мой взгляд, прищурился, преодолевая полумрак клуба, а потом растолкал своих приятелей, тыча в мою сторону пальцем. Мгновение, и они растворились в толпе. Это было так забавно, напомнило фильмы про американских студентов, среди которых обязательно найдется капитан футбольной команды и пара его подпевал. Эти парни всегда третируют главного героя, ботана, не способного дать отпор. Возможно, Васнецов как раз и был вечной жертвой. Но, к счастью, я не Васнецов, о чем мне каждый раз напоминает моя подруга.
Я подмигнул Соне:
— Шоу начинается!
Я боялся, что Троица сразу начнет с рукоприкладства, и мне придется раскрыться, уложив этих щеночков спать. Но обилие людей не позволяло инфантилам хулиганить всерьез.
— Кто тебя сюда пустил? — начал Филимонов, — это клуб для аристократов, а не для всякой швали!
— Я, безусловно, — дворянин, — ответил я миролюбиво. — Судья Перепел Олег Георгиевич выдал мне бумагу, подтверждающую мое происхождение. Спросите сами, он сидит неподалеку.
Прилипалы Ерофеев и Костецкий, нервно обернувшись, отступили на шаг. Буянить при судье им вовсе не хотелось. Но Никита был слишком пьян, взбешен и, разумеется, унижен, и мечтал только об одном — сорвать злость на ботане Васнецове.
— Для плевать мне на бумажку, Васнецов, подотрись ею, какой из тебя аристократ, трусишка грязные трусишки!
Похоже, у моего предшественника была интересная молодость, хорошо, что я ничего не помню о его прошлом. А ты, дружочек, Никита Филимонов, закапываешь себя все глубже и глубже.
У Сони тем временем глаза наливались кровью, но подруга пока умудрялась сохранять на лице холодную вежливую улыбку. Я сделал ей знак рукой, чтобы держала себя в руках. Троица этого движения явно не заметила.
— Похоже, господа, мы с вами были знакомы. Тогда, возможно, вы в курсе, что я потерял память. Не угодно ли вам представиться?
— Безмозглому отшибли мозги, — радостно взвизгнул фальцет-Ерофеев.
— Думаешь, мы тебя пожалеем, Васнецов? Не надейся.
— И все же, с кем имею неудовольствие беседовать? У вас же есть имена, господа.
— Я — Филимонов, это — Ерофеев, он — Костецкий. Будешь притворяться, что забыл нас, ну так мы напомним.
— Выходит, господа, мы заочно знакомы. Завтра в суде города Нарышкин будут разбираться ваши иски к моей семье. Это конечно дело ваших родителей, вы слишком молоды, чтобы решать важные вещи. Но я и сам не планирую являться в суд, иски настолько пустяковые, что с ними шутя разберется мой адвокат.
— Папашка мой порвет и тебя, и твоего адвоката, — прошипел Никита.
— Сомневаюсь. Желаете пари, господин Филимонов? Хотя, есть ли у вас деньги на заклад? Я слышал, дела у вашего семейства идут не очень. Да и у приятелей вряд ли удастся занять. Они не в лучшем положении, не так ли, друзья?
— Какие мы тебе друзья? — взвизгнул Ерофеев, похоже, он общался исключительно визгами.
— Привел в приличное место какую-то прошмандовку! — Никита все больше терял лицо, на сцену, устроенную троицей, смотрел, похоже, весь зал.
— Полегче с дамой, Никита, — я все еще говорил с ним вежливо.
— Или что? — Филимонов наклонился к моему лицу.
Я взял со стола палочки для еды и ткнул ими Никиту между ног, прихватив нечто ценное.
— Иначе какой же ты джентльмен?
— Да я тебя… — Никита скорчился от боли, оперевшись на стол.
Ерофеев и Костецкий шагнули было ко мне, но заметили, что на них внимательно смотрит судья, и передумали начинать драку. Я же продолжил издеваться над Филимоновым.
— Вызовешь на дуэль? Или тебе по душе простецкий мордобой? Ради чего вы через весь зал ринулись к нашему столику и так безыскусно пытаетесь меня оскорбить? Скажу сразу, это трудно сделать, у меня в душе почти нет болевых точек.
— Ты! Ты! Я тебя!.. Я с тобой!.. — к Никите так и не вернулся дар речи.
— Не можешь сформулировать простейший вызов на дуэль? Ты всегда был туповатым, Никитушка. Но не волнуйся, я тебе помогу.
Я легко передразнил его баритон, в конце концов, подделка голоса было частью смены облика.
— Васнецов, ты недостоин звания дворянина и человека! И завтра я исправлю это досадное недоразумение!
Следом, я спародировал фальцет Ерофеева.
— Я не хочу ходить по одной земле с таким как ты, Васнецов! Но завтра мы прекратим дышать одним воздухом.
Ерофеев побагровел, но не нашел ответа.
— Ваш же голос, господин Костецкий, все еще ломается, обычно это происходит с мужчинами лет в двенадцать. Может быть, вы еще подросток, просто вымахали сверх всякой меры?
— Завтра, — поломался голосом «подросток», — завтра!..
— Вы покажете мне, кто тут взрослый. Вот и решено, я принимаю ваш вызов. Предлагаю час дня. Это будет так гармонично! Мой адвокат размажет ваших отцов в суде, а я сделаю то же самое на поле боя. Могу ли я спросить у вас совета, сделайте скидку для моей амнезии, где в этом городе принято проводить поединки? У стен какого-нибудь монастыря?
Филимонов вдруг успокоился.
— Тебе и правда отбили башку, Васнецов. У нас есть дуэльная площадка на стадионе. Поищешь в сети, не маленький. Оружие выбрал?
— А какое вы, господа, предпочитаете? Ножи, вилки, кулачный бой? Или, как взрослые, стреляетесь на пистолетах?
— Пистолеты или сабли, — встрял Ерофеев, — сейчас в моде японские мечи «катаны», они хорошо смотрятся в стриме.
— У тебя есть катана, Васнецов? Могу одолжить, — оскалился Филимонов.
— Не стоит беспокоиться, я найду себе меч.
— Мы будем секундантами друг у друга, мой — ну пусть Ерофеев. У него — Костецкий. У Костецкого — я. У тебя есть друзья, беспамятный?
— Я что-нибудь придумаю. Оставьте номер телефона, мой секундант с вами свяжется до полудня.
— Составь завещание, Васнецов. Хотя, у тебя же и так ничего нет, а завтра ты умрешь нищим.
— Завтра само о себе позаботится, а сейчас, господа, нам наконец несут роллы. Вы позволите?
Троица, шипя, удалилась. К нам же подошел судья Перепел.
— У вас проблемы, Андрей? Вы умудряетесь наживать себе врагов с небывалой быстротой.
— Я вообще талантлив, Олег Георгиевич.
— Вам нужна помощь? Три дуэли — не шутка. А эти молодые люди — финалисты губернского чемпионата по фехтованию. И, как ни грустно это отмечать, успели завоевать славу бретеров. Вы не первая жертва поединков с ними.
— Спасибо за заботу, Олег Георгиевич, но если этими дуэлями мы не нарушаем каких-то законов, то и беспокоиться не о чем.
— К сожалению, все в рамках закона. И как его служитель, я не могу вмешаться в дела вашей чести. Но я могу выступить посредником и, используя свое влияние, склонить дело к миру.
— Что подразумевает какие-то извинения с моей стороны?
— Это могло бы спасти вам жизнь. И вряд ли кто-то разумный осудил бы вас, учитывая расклад сил.
— Сомневаюсь, что это возможно. Я благодарен за участие и за предложение, но пусть все идет своим чередом.
Судья укоризненно покачал головой и вернулся за свой столик, а мы, наконец смогли поужинать. Роллы как роллы, в Москве я ел и лучше. Пока мы не покинули ресторан, я слышал, как за каждым столиком обсуждали наш конфликт. И только на танцполе плясали так, будто завтра наступит конец света. Мы посидели еще немного, борясь с сетами роллов, а потом выехали в имение Васнецовых.
Это была бы прекрасная летняя ночь, если бы не мутный горелый запах, до сих не выветривший с пепелища. Ликвор также предупреждал об опасности, но не вопил, а скорее ворчал. Хищника поблизости я не чувствовал. Жертв тоже. Но ощущение, что за нами наблюдают, не проходило.
Соня скользнула в шатер вперед меня. Я только удивился, что команда высоколобых, которую я прогнал пару дней назад, не забрала его с собой. Лабораторию-то они увезли. Сам не знаю, зачем я тянул, не подходя к железке в сердце поместья.
Соня поторопила меня. Ею как раз овладело возбуждение. На самом деле и мне было интересно, что мы сможем обнаружить, когда отопрем эту дверь.
Теперь я смог рассмотреть металлический столб внимательно и без спешки. Довольно толстый, треть метра в диаметре, он торчал из пола на метр с небольшим, как раз доходя мне до пупка. Белый блестящий металл вполне мог оказаться титаном. Сверху столб был как бы срезан под углом, и овальная площадка на торце была украшена изящным орнаментом, прорезанным вглубь на полсантиметра. Рисунок напомнил мне микросхему, но на самом деле не был похож ни на что знакомое.