Вырезал я их всех, как свиней. Подошел к Наде, махнул несколько раз саблей, отчего она сжалась в комочек, жалобно ойкнув, но я всего лишь освободил ее от пут. Да, я резанул веревки опасно близко от ее кожи, но я был чрезвычайно точен.
Я схватил Надю за руку и рывком поднял на ноги. Я понимал, что у нее все тело затекло, но времени разминаться у нас не было.
— Держись за моей спиной! — приказал я девушке.
Она исполнила мое указание очень по-своему, повисла со спины на плечах. Я решил, что некогда мне ругаться, и занялся своим делом. Канистры с бензином, как Чеховское ружье, должны выстрелить в третьем акте. Я щедро полил горючим пол. Вороватая рука не брезговала попутно приватизировать оружие гоблинов, все же среди них попадались вполне достойные экземпляры миротворца, которые охотно выкупит наш друг Маузер.
Несколько канистр я швырнул дальше по коридору, позволяя бензину свободно растекаться. Оставалась еще пара десятков канистр, я их сбросил вниз под лестницу, мы спустились, любопытных гоблинов, высовывавших носы из своих комнаток, я безжалостно расстреливал. Их все еще оставалось слишком много в общаге. Но я и не планировал массовой резни. Вместо этого, отойдя на безопасное расстояние от груды канистр, я пальнул в нее и сразу нырнул вместе с Надей в степной осколок. Конечно же я заранее проконсультировался с рукой, она обещала не подвести, но мне следовала спуститься ближе к земле. До меня докатилась волна огня из ада, что я оставил за собой, но повредить нам она уже не могла.
Надя у меня за спиной, кажется, заснула. Уж не знаю, то ли у нее железные нервы, то ли она так нечеловечески устала. Я посоветовался с рукой, и мы вышли из трещины не слишком далеко от места, где я бросил баварца. Надеюсь, не найду его без колес и на кирпичах. И что он вообще остался на том же месте.
Мне пришлось пройти километр по степи, а потом в Гречине вернуться на пару кварталов. Автомобиль стоял на законном месте в целости и сохранности., вокруг уже вертелись подростки самого подозрительного вида. Я цыкнул на них, они отошли шагов на пять, но сильно меня не испугались. Я устроил Надю на заднем сиденье, она даже не проснулась. Или может быть она притворялась мертвой, чтобы я ее не доставал? Мне все равно: чем тише, тем лучше.
Мы отъезжали от гоблинской общаги, а нам навстречу неслись, озаряя мрачные серые трущобы мигалками, менты и пожарные.
Часа через полтора мы уже въехали на территорию «Ласточки». Охрана пыталась нас тормознуть на КПП, но я рявкнул, что я — тот самый Петров, и шлагбаум взлетел к небесам быстрее ракеты. На ступеньках главного корпуса меня уже встречала администраторша, осыпавшая меня уверениями в том, как она рада услужить мне лично и господину Треплову за моей спиной. Я едва успел попросить номера для себя и Нади, как на крыльцо высыпала орда девушек и девчушек, и если взрослые замялись на несколько секунд, то детишки чуть не сбили меня с ног, повиснув на шее. Их старшие подруги, поняв, что на этом крыльце можно все, присоединились к куче-мале.
Две блондинки тем временем вытащили Надю из машины и повели ее внутрь здания вслед за администраторшей. Наконец и я получил свой ключ, выпил в лобби кофе, и пошел к себе, мне срочно требовалось принять душ, да и просто поспать, день выдался трудный.
Если водными процедурами заняться удалось, то сон пришлось отложить. Ко мне бесцеремонно вломились блондинки, самым наглым образом содрали халат, худенькая шепнула мне на ухо, что медосмотр они прошли вот только что, и я могу не волноваться. Этим они немного сбили романтический настрой, но ненадолго.
Наконец я остался один, повторно принял душ и все же немного поспал. Проснувшись, я понял, что зверски хочу есть. Я забрал из багажника машины костюм, вернулся в номер и переоделся. Время было неурочное, уже вечерело, но до ужина еще оставалась пар часов, так что столовая была закрыта. Однако ресторан работал и вполне мог накормить меня за денюжку. Туда я и направился. Сделав заказ, я достал телефон и набрал риелтора, которого мне рекомендовал адвокат.
— Михаил Моисеевич, добрый день! Меня зовут Андрей Васнецов. Мне ваш телефон дал Добродецкий Аристарх Вениаминович.
— Очень приятно, Андрей, как вас по батюшке? — ответил приятный баритон.
— Владимирович.
— Итак, Андрей Владимирович, чем могу быть полезен?
— Меня интересует недвижимость в городе Гречин. Это входит в круг ваших компетенций?
— Безусловно, я работаю в Гречине! Вам требуется подобрать объект, или у вас есть что-то на примете?
— Меня интересует вполне конкретный дом! Там есть небольшая загвоздка, это нежилое помещение, и как мне объяснили, продается оно только юридическим лицам. Подходящим лицом я вскоре обзаведусь, а пока хотелось бы прощупать, так сказать почву, и, если цена окажется адекватной, внести залог.
— А если не окажется адекватной, то мы ее таковой сделаем! Адрес сообщите, пожалуйста, и я начну прощупывать, как вы остроумно выразились, почву. Я вам скину весточку с координатами моего офиса, мы могли бы завтра в середине дня встретиться, и я уже буду иметь представление о нашей с вами цели.
— Есть еще одна просьба! — не дал я закончить разговор.
— Я весь внимание, Андрей Владимирович.
— Мне требуются услуги строительной компании. Нет ли у вас надежного варианта на примете?
— Что именно требуется сделать?
— Ремонт в доме, который мы купим, ремонт в другом доме, в Нарышкине, а также надо отстроить особняк в поместье.
— Ясно. Безусловно, я знаю очень хорошую компанию. Ее представителя я также приглашу на нашу встречу.
— Прекрасно, тогда до завтра.
Мне как раз принесли тарелку борща, и я переключил все свое внимание на нее. Прежде чем я перешел ко второму, у меня зазвонил телефон. На этот раз я срочно понадобился Треплову.
— Алексей, — заговорил Цитрамон вкрадчиво, и я сразу заподозрил неладное, — вы же понимаете, что свято место пусто не бывает?
— У нас вечер игры в пословицы?
— Ну же, Алексей, вы разрушили Гречинскую секс-индустрию. Так сказать, вырубили на корню.
— Я вырубил работорговлю, сделаю то же самое вновь, если придется, — возразил я холодно.
Интересно, что ему понадобилось. Есть у меня догадка, конечно, особенно если вспомнить про «свято место».
— А кто спорит! — торопливо откликнулся Треплов. — Это был позор, наследие Гвоздя, которое должно был кончиться с его отставкой. Но мы с вами взрослые люди и понимаем, что секс — одна из главнейших потребностей человека, а значит не может не быть монетизирована.
— Ближе к делу, Виктор Семенович, будьте добры!
— Куда уж ближе-то, Алексей! Девушки, которых вы освободили, должны и дальше как-то зарабатывать себе на жизнь. И вряд ли они побегут, сломя голову, в айти-индустрию. Надо дать им работу, Алексей.
— Я не потерплю новых Гвоздя и Меренгу, — сказал я строго.
Приятно, однако, когда твои предположения оказываются правдой. Конечно же Цитрамон хочет приватизировать стайку освободившихся проституток.
— Я тоже. Но что если мы создадим новую структуру с человеческим лицом?
— Разумеется, в лучших интересах самих девушек? — не удержался я, подпустил шпильку.
— В них, Алексей, в них.
— Мне надо подумать, Виктор Семенович. Я вам перезвоню.
А ведь мог бы оставаться в тени, а не врастать в общество, которому постоянно что-то от меня нужно! Доев остывший обед, я нашел Надю. Это было не сложно, я слышал, какой номер ей выделили. Девушка уже не спала, открыла мне дверь, и посторонилась, пропуская в комнату.
— Привет, красотка, — приветствовал я ее.
Вместо ответа брюнетка набросилась мне на шею. Мало я ее на закорках по степи таскал. Ладно, шучу, это было приятно.
— Стой, стой! Я здесь не за этим! — я мягко отстранил девушку.
— Это из-за синяка? — Надя потрогала фингал.
— Нет, милая, ты прекрасна! Но у нас есть дела.
— Чего ты хочешь? — спросила девушка немного напрягаясь.
— Пока ничего особенного. Собери всех девушек в кинозале. Будем решать, как вам жить дальше.
— Кто будет решать?
— Вы, конечно! Я не для того вас спасал, чтобы теперь к чему-нибудь принуждать. Если кто-то боится, может сейчас же садиться на автобус и отправляться куда душе угодно.
— Я тоже могу исчезнуть? — спросила Надя недоверчиво.
— Конечно, можешь. И все остальные тоже. Я буду благодарен, если ты прямо сейчас поможешь всех собрать, чтобы поговорить, но если ты смоешься прямо сейчас, дело твое. Ты свободна, и все остальные тоже. Я попрошу кого угодно обойти девушек, да хоть бы и администраторшу этого заведения. Суну ей полтинник за хлопоты, она будет счастлива.
— Ладно, ладно! — Надя замахала руками, — конечно я тебе помогу! Просто не могу поверить, что кто-то к нам относится как к людям.
— И все же ты не сбежала сразу по приезду, чтобы затеряться на просторах Родины. Чего ты хочешь? Думала о том, что будет завтра?
— Спроси меня, почему я сбежала от Меренги! Мы с девочками!
— Я догадываюсь.
— Но ты все же спроси меня! — настаивала Надя.
— Ну хорошо, — улыбнулся я. — Почему вы сбежали от Меренги?
— Он относился к нам как к мясу.
— Как к еде! — подсказал я на автомате.
— Точно! — обрадовалась Надя. — Как к еде! То, что нас любую провинность или непослушание избивали по черному, полбеды. Самой страшной угрозой было отправить нас на киностудию. Ты видел «особые» ролики?
Надя изобразила пальцами кавычки.
— Видел. И на самой киностудии был.
— Я знаю, ты разнес ее вдребезги. Эти ушлепки реально перепугались. Мы думали, что бордель переедет куда-нибудь, где поспокойнее, где ты не придешь по их души. Тогда-то и появилась мысль, что в этой неразберихе можно исчезнуть. А потом мы узнали, что переезжаем не мы.
— Не понял, а кто же?
— Меренга с дружками. А нас продали каким-то упырям. Светка подслушала, они настолько привыкли, что мы не люди, даже не заметили, что она рядом полы мыла.