— Надеюсь, начальству монастырь так же дорог, — улыбнулся я ласково.
Ирину почему-то передернуло.
В Нарышкинской психиатрической клинике нас встретил наш друг Марцевич. С ним проблем не было, я оставил ему Михельсона на оформление всех нужных документов, а мы с Орловой повезли Филимонова в Дивеево.
В этой реальности монастырь занимал гораздо больше места и был обнесен стеной. Зато сохранился нежно-бирюзовый цвет зданий, который мне так нравился. Добавились пристройки, в одну из которых меня привели. Это помещение напоминало небольшую столовую или, как принято говорит в подобных местах, трапезную. Орлова сделала знак дородной женщине, явно хозяйничавшей здесь, и та, поглядев на меня с нескрываемым любопытством, налила в жестяную кружку невкусного кофе с молоком.
— Жди здесь, Васнецов, — сказала Ирина ехидно, — и постарайся никого не убить между делом.
Когда она ушла, начался форменный цирк с конями. Сперва хозяйка кафе попыталась мысленно заставить меня попросить ее добавки того же мерзкого напитка, я ответил ей вслух, что спасибо, но достаточно. Ее реакция дорогого стоила.
Какие-то легкие попытки прощупать меня я чувствовал даже сквозь стену. Мне было лень как-то на них реагировать. Я устал. Если бы кто-то начал склонять меня к тому, чтобы заснуть на месте, не факт, что я бы не поддался, но они требовали от меня всяких глупостей, как в общем-то и положено студиозам.
Парочка таких «послушников» зашла в трапезную, вслух вежливо поздоровалась, а мысленно попыталась склонить меня вылить себе на голову огромную кастрюлю, полную того самого кофе с молоком. Я посмотрел на них скептически, но они только усилили напор. Я улыбнулся, парочка скривилась, но продолжала свои усилия. В кафетерий вошли еще два инфантила, они с порога присоединились к атаке. Все вместе студентики усилили напор, и даже фирменная васнецовская улыбка заставила их побледнеть, но не отступить.
Я решил немного подыграть им, подошел к огромной кастрюле походкой робота с плоскостопием, поднял ее над головой. Юные натуралисты сделали счастливые лица, но я ускорился и вылил все это богатство на их дурные головы.
Тут-то в трапезную вошли Орлова и Соня. Они обозрели поле кофейной битвы, моя боевая подруга разбила себе лоб в фейспламе, а Ирина ехидно так заявила:
— Васнецов, ты в своем репертуаре.
Я сделал максимально невинный вид и ответил гордо:
— Они первые начали.
— А ну брысь отсюда, — Соня указала подбородком на выход.
Кофейные гипнотизеры начали булькать что-то протестующее, но Ирина наградила их многозначительным «кхе-кхе», послушников как ветром сдуло.
Орлова повернулась к хозяйке трапезной, которая с интересом наблюдала за ходом баталии:
— Дайте нам полчаса. Прошу вас.
Хозяйка понимающе кивнула и тоже покинула нас.
— Я подежурю у входа, а то в следующий раз ты кого-нибудь убьешь, — с этими словами Орлова также вышла из кафетерия.
Мы с Соней остались наедине, но почему-то не торопились бросаться друг у другу в объятия. Я вспомнил некстати, про свои «подвиги» с участием Нади и блондинок. Даже промелькнула шальная мысль, что от меня до сих пор может пахнуть сексом. Нет, конечно, я принимал душ, да и с тех пор столько всего произошло, что от меня скорее могло пахнуть порохом и кровью. Так что мои опасения происходили от беспричинной мужской паники.
— Спал с кем-нибудь? — спросила явно что-то почувствовавшая Соня, черт бы побрал ее эмпатию.
— Да, — ответил я правду неожиданно для самого себя.
— Будь проклята твоя честность! — схватилась за голову Соня. — Мог бы и соврать.
— А толку-то, — пожал я плечами, — мы с тобой чувствуем ложь.
— И что? — Соня шагнула ближе и стукнула меня кулаком в грудь. — Что из того? Мог бы и соврать!
Грудь у меня не казенная, а Соня продолжала меня колотить, так что мне пришлось обнять ее и прижать, чтобы прекратить это избиение. Больше ни для чего, конечно же. К ее губам я тоже прижался своими только для того, чтобы она не наговорила лишнего. Я здесь не для того, чтобы выяснять отношения.
Мы целовались несколько минут самозабвенно, не замечая ничего вокруг. В какой-то момент у меня за плечом кто-то деликатно покашлял. Я обернулся, неохотно оторвавшись от Сониных губ. За моей спиной стояла Орлова.
— Не хочу прерывать вашу прелюдию, но за вами сейчас смотрят сотни глаз. Не буквально, глазами, конечно. Скорее «наблюдают».
— А эти вуайеристы не боятся, что я им наблюдалку оторву? — хрипло поинтересовалась Соня, неохотно отодвигаясь от меня.
— На самом деле, — сказала Ирина, — с вами хочет пообщаться отец-настоятель. Большой человек, Васнецов, не веди себя с ним как обычно?
— Как я себя обычно веду? — улыбнулся я. — Мне казалось, что я очень приятный человек.
— Вот как раз кошмарить его своими улыбочками не надо. Он не из пугливых.
Опять кому-то васнецовская улыбка не нравится. Странно, что Андрей был таким страдальцем в Универе. Его все должны были бояться.
Мы подошли к главному зданию, Орлова умчалась вперед, видимо, обставлять наше появление с должно помпой. Мы опять на пару минут остались одни, я взял Соню за руку, спросил:
— Ну как тебе здесь?
Ответить она не успела. Будто из-под земли перед нами выросли те самые студиозы, что испытывали мое терпение в кафетерии. За их спинами маячила целая кодла недорослей. Уж не собрались ли они нас всей толпой поколотить, мы ведь на пару с моей боевой подругой ими полы помоем.
На первый план вышел щуплый молодой человек в очках. На вид он был чуть старше остальных, но все равно по сравнению с нами — молокосос.
— Они? — спросил он «кофейных» студентов.
Те ответили утвердительно.
— С тобой одни проблемы, Корецкая, — продолжил щуплый. — Нам запретили тебя трогать…
— Да мы особо и не трогали, — встрял студентик, — только чуть-чуть пощупали.
— Но мы и не собираемся обижать бедную тетеньку, — продолжил щуплый. — А вот чужака поставить на место мы должны. Этого требует честь нашего ордена.
— Шли бы вы, ребятишки, по своим кельям, — сказал я миролюбиво, — у вас еще молитвы не дочитаны, влажные сны не досмотрены. Берегите попки, нежные юные создания, не суйте их в огонь.
— Так, — щуплый деловито потер руки, — делаем круг как нас учили. Считываем резонансы, кумулятивный эффект сам себя не создаст. Поехали.
Я ощутил довольно сильное давление на разум, но Влад Пижонов с командой выпускниц этого же, с позволения сказать, вуза, прижимал к земле куда сильнее. И ведь не справился, а эти ученички вампиру в подметки не годились.
— Когда начнете-то? — спросил я щуплого. — У меня не так много свободного времени.
Давление усилилось.
— Сейчас ты упадешь на колени, червь, и поцелуешь мне ботинок, — заявил мне щуплый, я даже ощутил легкое желание послушаться этого человека, что меня больше рассмешило, нежели рассердило.
— Не подавай мне хороших идей, — ответил я с усмешкой, — у меня самого обувь не чищена, а тут столько дурных языков.
— Корецкая его прикрывает! — возмутился студиоз. — Это нечестно.
— За нечестность мы наказываем, — ухмыльнулся щуплый. — А если так?
Я почувствовал некоторое облегчение, но краем глаза заметил, что Соня побледнела.
— Корецкая, — приказал щуплый, — отвесь гостю подзатыльник.
— Пусть пинка ему отвесит! — подсказал студиоз.
Соня схватилась за горло, начала синеть, будто ей не хватает воздуха.
Вот тут я рассердился. Совсем недавно по воле Пижонова Соня стреляла в меня, а теперь ее опять превращают в орудие против меня. Я испытал жгучее желание защитить подругу, и каким-то образом мне это удалось, я заметил, что ей стало лучше, по крайней мере цвет лица оздоровился.
Но гнев мой не прошел. Я достал своего нового фаворита — пистолет Библиотекарь, шагнул вперед и упер ствол щуплому в лоб.
— Что ты там говорил про ботинки, щеночек, на колени, быстро!
— А ну прекратить! — приказ грянул как гром с неба.
Давление вмиг пропало, но я пока не торопился опускать пистолет, я все еще чувствовал себя очень сердитым.
— Разве мы закончили? — прорычал я сквозь зубы.
Старик с длинной седой бородой, растолкав студентов, пробился ко мне.
— Господин Васнецов, — произнес он торжественно, — я официально приношу вам извинения за этот инцидент. Поверьте, виновные понесут наказание.
Соня положила мне руку на локоть.
— Все в порядке, милый!
Теперь меня немножко отпустило. Я убрал оружие, которое мне и не было нужно, я мог свернуть шеи всем этим детишкам за несколько секунд и не вспотеть.
— Всех попрошу разойтись по своим комнатам. Мы еще поговорим о случившемся.
— Минус двадцать очков Слизерину, — не удержался я от шпильки вслед разбегавшимся студиозам.
Впрочем, никто не понял шутки, кроме прыснувшей в кулак Сони.
— Если бы Корецкая его не прикрывала, — прошипел щуплый себе под нос.
— Вы глупы, Крамер, — покачал головой седобородый, — это наш гость прикрывал Софью. Стихийный второй ранг? Замечательно! А в защите и добрый третий. Эх, если бы я мог уговорить вас поучиться у нас, мы бы сделали из вас…
— Настоящего монстра? — перебил я его, хотя это было не слишком вежливо. — Спасибо, я уже им стал. Эй, Крамер, каково это заполучить чудовище во враги?
Щуплый вдруг побледнел, похоже, до него начало что-то доходить.
— Последствия, Крамер, последствия! — напутствовал его седобородый. — бывает полезно думать о них. Софья, боюсь, я вынужден просить вас попрощаться с вашим другом. Господин Васнецов, жду вас через несколько минут в моем кабинете. Я изучил состояние вашего пациента.
— Шаловливые у тебя однокашники, — шепнул я на ухо Соне, прижав ее к своей груди.
— Вот уж о ком я сейчас не хочу говорить, так это о недоумке Крамере.
— Я просто волнуюсь, как ты здесь.
— А ты не волнуйся. Я могу постоять за себя. А теперь научилась и кое-чему новому. Да и на самом деле они безобидные. Просто, как молодые волчата, пробуют на зуб всех и вся вокруг.