— Послушайте, Сергей Вячеславович, положение очень серьезное. Убиты четыре сотрудника полиции, еще трое в тяжелом состоянии в реанимации, и один точно не выживет, а двое навсегда останутся инвалидами. Задержан боевик, вооруженный профессиональным оружием, со спецпатронами, причем с лицензией… Охранник, так сказать, из частного охранного предприятия, которое, как оказалось, существует только на бумаге. Вы вообще осознаете, насколько все плохо…?
Под картинкой было несколько строк. По всей вероятности, камера имела не только хороший микрофон, но и медицинский блок, который сейчас показывал характеристики носителя: пульс, давление, температуру тела.
Картинка мигнула. Теперь на экране были только обшарпанные стены, бетонный потолок, и еще слышалось тяжелое дыхание. Эта видеокамера была вмонтирована другому человеку, и, судя по свистящему, хриплому с бульканием дыханию — человеку было крайне нехорошо, что подтверждали пульс и давление.
— Кабан совсем плох, — сказал мальчик за прилавком. — Четыре пулевых, два опасных. Мы ввели ему коагулянты, но кровотечение продолжается. Даем еще плазму, и успокаивающие. Но долго он не протянет, печень задета.
— Черт, — выругалась Юта. — Этому дураку сейчас, в камере да без сознания, даже Уником активировать нельзя… Черт бы вас подрал всех… Мы еще будем разбираться, с какого черта он этого не сделал раньше.
— Да, — продолжила Юта, подтверждая догадку Стаси. — Мы внедрили в Цезаря стандартного «Наблюдателя». Мы видим все, что он видит. Слышим, что он слышит. Чувствуем, что он чувствует. Вложены гигантские ресурсы. Передовые технологии. Уйма времени. Просто колоссальная работа. От Сергея зависит судьба не только его организации, но и всех нас. Он член правительства. Вам самим переданы неслабые средства. Мы даже нашли вам помещение недалеко от места жительства, подобрали людей, приставили охрану, лучших специалистов. Договорились, что вы работаете, отбираете из масс уникальные кадры, ищите их в провинции, привязываете, устраиваете к себе на работу, даете задания, внедряетесь во все организации… Приобретаете власть, а не популярность… И через день такой залет! Через один гребанный день!
— Его же там убьют, я слышала, не выпустят его оттуда, его взяли то просто ужас как жестко, первый раз так, разбили все в кровь… — начала Стася.
— Да его бы и убили там! — Юта почти кричала. — У них приказ был — убить его. Члена Верховного совета! — было видно, что она в бешенстве. — Ногами бы затоптали, и сказали — так и было. Да если бы наши робин гуды не вмешались — лежал бы сейчас Цезарь, в белом помещении, под лампами, больше похожий на отбивную котлету, чем на человека. И что? Что я вижу, товарищ Стася? — Юта смотрела подруге прямо в глаза. — Где организация? Где дисциплина? Где подчинение общему решению, за которое Цезарь, со всеми вместе — тоже голосовал?
В установившийся тишине стало слышно как зло гудят люминесцентные лампы над головой. Ощутимо пахло озоном и перегоревшей проводкой.
— Ладно, что делать будем? — резко спросила Юта. И продолжала, не дожидаясь ответа:
— Для нас это ситуация стандартная. Вариантов не очень много. Поэтому мы сейчас узнаем, есть ли в том месте где держат нашего героя — наши люди. Сразу скажу — есть один, но не в том звании, и не в тех полномочиях. Так что этот вариант отпадает. Одного бы вытащили, но двоих сразу, причем второй не ходячий… И не вытащим, и своего «крота» подставим…
— Вариант второй. Если бойца нет возможности вытащить, — продолжала Люгер. — В «Наблюдателя» сейчас кроме взрывчатки монтируется специальная капсула, с природным нервно-паралитическим ядом. Если боец начинает колоться, или вообще говорит не то — яд впрыскивается в кровь, через секунду он уже не может вообще ничего говорить, через тридцать секунд замирают легкие, через две минуты — останавливается сердечная мышца. Мы с тобой, Стась, сейчас представляем Верховный Совет в миниатюре, в кризисной ситуации, и сейчас проголосуем за этот вариант. Я — «за». Кончаем и товарища Цезаря, и товарища Кабана. Как, товарищ Стася, устраивает тебя такой вариант?
Ошеломленная Стася помотала головой.
— Вот видишь, не устраивает. Тем более Кабана мы оставить у них не можем. Они скоро поймут, что мы ему удаленно медицинскую помощь оказываем…, и вообще бойцов с «уникомами» сдавать нельзя…
— Поэтому мы принимаем третий вариант. Штурм. Освобождение товарищей.
Теперь даже люминесцентные лампы замолкли.
— Товарищ Стася, не спим, голосуем. Я — за!
Стася согласно помотала головой.
— Да, я тоже…
— Комендант! — рявкнула Люгер.
— Я, — отозвался паренек за стойкой.
— Прекрасно, товарищ Кольт. Я очень рада что это именно ты, — спокойно сказала Юта. — Готовь команду к штурму.
— К чему? — переспросил парень.
— Коля, тебе сколько лет? — мягко спросила Юта.
— Двадцать шесть, — пришел незамедлительно ответ.
— Видишь, тебе двадцать шесть. Ты прошел всестороннюю подготовку. Ты комиссар, комендант данной базы. Получил указание членов Верховного Совета — освободить товарищей Цезаря и Кабана из местного «ровэдэ», с помощью штурма. На полную готовность тебе даю — полчаса. Что неясного, Коля?
— Все ясно, товарищ Люгер.
— А мы со Стасей пока пойдем попьем чайку, успокоимся…
Штурм районного отдела
Ровно через полчаса, когда они действительно попили чаю и спустились в фойе первого этажа, их ждала команда. Около сотни бойцов, запакованных в дутые черные комбинезоны (Стася знала теперь, что именно это и есть «уникомы»), обвешанные оружием разного размера. У всех серьезные и жесткие лица.
Кольт торопливо докладывал:
— Готово четыре группы. Отобраны лучшие из Штурмбригад Тренера, Магнума и Глока.
— А четвертая?
Николай едва заметно порозовел.
— Четвертая моя…
— Ну надо же, — насмешливо сказала Юта. — Прискакали, кони, только свистни… Элита. Ну…, - это она уже говорила Стасе. — Эти ребята и черта из преисподней достанут.
— Люгер, выглядишь просто обалденно, — взревел уже знакомый гигант-Магнум. Они обнялись, осторожно похлопали друг друга по спинам.
— Тренер, привет! Глок, спасибо! — кивнула по очереди Юта.
— Да без проблем, завсегда рад… — в скрипучем голосе вечно-мрачного Глока прорезались участливые нотки.
— Магнум, я уже оповестила контрразведку, чтоб увели от точки всех наших перевербованных, и чтоб не думали туда соваться, — меж тем перекрывала Люгер общий гвалт. — Кольт, как приедем обратно, согласуй действия, чтобы ни одна журналюга поганая, ни на одном своем бложике, не вздумала даже пискнуть. Иначе — удушу, каждого, лично. Бойцы! Ша!
Гомон затих. Стася обратила внимание, что подруга успела переодеться, только вот когда? Теперь на Юте был плотно облегающий ее невероятно стройную фигуру костюм, словно сшитый из черной змеиной кожи. Чешуйчатая ткань начиналась от самого горла и заканчивалась под неизменными берцами. Она не имела ни единого шва, и даже намека на застежки или молнии, и, закрывая все тело, скорее показывала наблюдательному взгляду, что на хозяйке, кроме самого костюма и высоких ботинок — ничего больше и не было.
— Бойцы, — повторила Люгер тише, но казалось что в установившейся тишине сами стены завибрировали от ее негромкого голоса.
— Сегодня, девятого мая, в День Победы, мы возьмем штурмом полицаев. В их собственном логове. Освободим наших товарищей. В приказном пор-рядке! Запр-рещаю сегодня, — чеканя сталью в голосе рычала черноволосая богиня смерти. — Хоть кому, по любому поводу, запр-рещено — ссать, срать и спать. Сегодня мы покажем, что никого из нас нельзя трогать безнаказанно. Сегодня наш день. Проживем его достойно. Пленных мы не берем, и свидетелей сегодня — не оставляем. Всем ясно?
— Да, ясно…
— Что то я не расслышала… Что, кому-то не ясно?
— Ясно! — хор голосов стал гораздо тверже, мужики улыбались.
— Так что, задача всем ясна? — голос Юты уже звенел сталью.
— Ясно! — рявкнул дружный отклик из десятков глоток.
— Выполняйте!
— Бригада Глока берет тыл здания, — звонким мальчишеским голосом командовал Кольт. — Тренер — левой крыло. Магнум — правое! Я — в центре!
— А почему я всегда правое? — медведем заревел Магнум.
— По машинам…
В машине Стася постоянно озиралась. И посмотреть было на что. Снаружи это был микроавтобус. Обыкновенный «Фольксваген-транспортер». Снаружи в длину пять метров, а вот внутри, в глубину — все пятнадцать. Длиннющий, как вагон поезда. Сидений — штук двадцать. С каждой стороны. Это внутри. А снаружи — куцый минивэн. Стася даже проверила несколько раз. Заглянет внутрь — потом посмотрит снаружи. Волшебство какое-то.
— Пакуемся, Анастасия Игоревна, это спец-авто, не удивляйтесь — подбодрил сзади голос юного Кольта. Чувствовалось, что парень здорово волнуется, но виду не показывает.
— Так то не сильно хорошо, что комендант базы сам возглавляет штурмбригаду — проворчала Юта, мягко впрыгивая в одно из сидений. — Кто-нибудь, упакуйте Молодцову в уником.
Тотчас же на запястьях Стаси клацнули два широких черных браслета.
— Нажимаете вот на эту красную кнопку на левом браслете — комбез активируется, — пояснил Стасе боец, совсем юный, еще младше Кольта, но изо всех сил старающийся казаться взрослым и опытным. — Зеленая клавиша на правом — дезактивирует уником.
«Да он как минимум вдвое меня младше» — сообразила Стася.
— Как зовут? — произнесла она вслух.
— Меня? Товарищ Мцырь.
— Мцырь?
— Да он Лермонтова начитался, вот и решил такое выбрать, — со смешком пояснил сосед напротив.
— Чего тебе не нравится? — огрызнулся Мцырь. — Оружие есть?
— Что? — не поняла Стася сначала. — А, да, есть, — и вытащила свою «беретту пико». Мцырь хмыкнул, но ничего не сказал. А по виду так и вообще — доволен. Он то голову ломал — чем бы её вооружить, а тут одной проблемой меньше…
— Ага, и боезапас тоже доставай, — деловито пояснял Мцырь. — Как только уником активируется — к телу будет сложновато попасть. Он практически все удержит. Пулю бронебойную из дэшэка — только так держит, макаровские пульки даже не заметишь… Нажимай.