Красная «шестёрка» появилась со стороны проспекта Ленина. В прошлой жизни я бессчётное количество раз ездил этим маршрутом. Сидевший за рулём «шестёрки» Вовка не смотрел по сторонам. Я задел взглядом его раскрасневшееся от жары лицо и тут же направил своё внимание на шагавших по тротуару двух светловолосых девиц (те заметили вишнёвый мотоцикл, виляли бёдрами, кокетливо поправляли причёски). Краем глаза я следил за тем, как ВАЗ-2106 проехал мимо прокуратуры и свернул во двор пятиэтажки. Не дождавшиеся моего внимания девицы разочарованно вздохнули. Я представил, как Вовкин автомобиль сейчас объезжал двор.
Девицы метнули в меня прощальный взгляд через плечо. Я подумал о том, что Яне Терентьевой повезло: молодые девицы не охомутали до встречи с ней разъезжавшего на вишнёвом металлическом скакуне Колю Синицына. Но тут же сообразил, что на меня девицы посматривали сейчас постоянно, даже когда я шёл пешком. Невольно удивился тому, что при таком внимании со стороны женщин Димка к тридцати пяти годам не обзавёлся женой. Я отбросил мысли о женщинах, когда со двора пятиэтажки выехал развернувшийся Вовкин ВАЗ-2106. Я проследил за тем, как «шестёрка» подкатила к тротуару напротив входа в прокуратуру.
Я качнул головой. Потому что отметил: все мои действия за этот месяц привели лишь к тому, что Вовка сегодня задержался на работе на двенадцать минут. Я не сомневался, что дальше события пойдут по уже известному мне сценарию. Быть может, сегодня не будет анекдотов. Но отсутствие анекдотов никак не скажется на дальнейшем маршруте Вовкиного автомобиля. Вот только появление убийцы всё ещё было под вопросом. Лёша Соколовский претензий к моему брату не имел. Вася Малой благополучно вывалился из окна. Я надеялся, что стрельба на перекрёстке проспекта Ленина и улицы Щорса не случится — Вовка и Надя преспокойно доедут до портнихи.
В кроне тополя над моей головой чирикали прятавшиеся от людей и от солнца птицы. У подъезда пятиэтажки за моей спиной собралась компания из четверых мальчишек пионерского возраста. Мальчишки рассматривали издали Колин мотоцикл и громко обсуждали отличия мотоциклов «Ява» и «Днепр». Мимо меня прошли пыхтевшие сигаретным дымом мужчины. Они тоже царапнули любопытными взглядами по вишнёвому боку Колиного металлического скакуна, обменялись репликами. По моему лицу под шлемом катились капли пота. Я стойко игнорировал их; словно наслаждался жарой и духотой, сидя на деревянной полке в парилке сауны.
В прошлый раз я не засёк точное время, когда из прокуратуры появилась моя жена. Исправил это упущение сейчас, когда на улицу вышла жена моего младшего брата. Смотрел на Надю с иного ракурса. Но всё же испытал дежавю: на загорелом Надином лице застыло знакомое недовольно-обиженно-сердитое выражение. Надя прошла к машине, постукивая каблуками. Уселась в салон. «Вова, ты представляешь, — будто бы снова услышал я её голос, — он велел мне заниматься работой! Будто дело Фролова моей работой не было!‥» Скрип ржавой металлической пружины на двери подъезда за моей спиной напомнил мне зубовный скрежет моего младшего брата.
Как и в прошлый раз, красный автомобиль ВАЗ-2106 с места тронулся не сразу. Вовка сейчас (как и я «тогда») успокаивал свою расстроенную жену (которая в его присутствии вовсе не казалась «железной леди»). Я будто наяву услышал звучавшие в Надином голосе жалобно-слезливые ноты. Так жена раньше разговаривала только в моём присутствии. Теперь она подобный тон использовала в присутствии моего младшего брата. Я выждал две минуты и лишь тогда надел кожаные перчатки и завёл мотоцикл. Застоявшийся на месте «Ява-350» радостно взревел мотором, распугал прятавшихся в листве тополя воробьёв — те улетели к домам через дорогу.
Вовкина «шестёрка» просигналила мне о начале движения левым указателем поворота. Я забрался на сидение мотоцикла, упёрся ногами в тротуар и убрал подножку. Взглянул на почтительно следивших за моими действиями мальчишек. Приложил руку к мотошлему, поприветствовал парней по-военному. Те радостно улыбнулись и повторили мои действия: коснулись кончиками пальцев своих растрепанных волос. Мотоцикл подо мной дрожал и утробно рычал. Но с места он не двигался. Мимо кустов проехал Вовкин красный ВАЗ-2106. Я рассмотрел в его салоне расстроенную Надю и хмурого Вовчика. Автомобиль двинулся к проспекту Ленина.
Я смотрел «шестёрке» вслед. Но всё ещё выжидал. Мотоцикл подо мной недовольно ворчал, вздрагивал. Мне почудилось: Колин железный конь проявлял недовольство моей медлительностью, а проходившие мимо прохожие посматривали на меня с осуждением, точно я в их присутствии издевался над животным. Вовкин автомобиль скрылся из поля моего зрения. Следом за ним никто не поехал. Словно сейчас никто, кроме меня, не следил за капитаном милиции Владимиром Рыковым. Я опустил визор, поправил шлем. Будто бы невзначай прикоснулся к спрятанной под спортивной кофтой рукояти пистолета. Решительно поддал газу и выехал со двора.
Мотоцикл разогнался в считанные секунды. Я вспомнил слова Коли Синицына: «Моя лошадка запросто сто двадцать километров в час скачет. Я вчера в этом убедился. Летел по шоссе, будто бы на ракете. Только не для наших дорог такая скорость. Ямку не заметишь… и всё, приплыли. Так что ты поосторожнее, Дмитрий. Не увлекайся скоростью. Посматривай под колёса…» Выбоины на дорогах Нижнерыбинска встречались действительно часто. В этом я убедился, пока ездил на своей «копейке». Поэтому я и теперь не проверил Колины слова: не разогнался даже до сотни. Ринулся в погоню за автомобилем брата на скромных девяноста километров в час.
На проспект Ленина я свернул будто бы на гоночной трассе. Взвизгнувший тормозами зелёный «Москвич-2140» отчаянно просигналил мне вслед. Я словно на компьютерном симуляторе гонок легко обогнал дребезжащий автобус ЛиАЗ-677 и неспешно катившиеся по дороге легковушки. Красную «шестёрку» брата я впереди пока не видел. Но не сомневался, что догоню её ещё до «того самого» светофора. Я легко опередил сердито рычавший горбатый «Запорожец», будто тот не ехал, а стоял посреди дороги. По встречке обошёл бежевый ГАЗ-24 «Волга». Проскользнул в узкий просвет между двумя ехавшими параллельными курсами ВАЗовскими «пятёрками».
Мотоцикл вёл себя послушно, не изображал дикого жеребца. Дорожное покрытие на проспекте Ленина выглядело относительно целым — нечастые выбоины и трещины проблем мне не доставили. Я промчался мимо замерших на автобусной остановке людей, мимо поворота в сквер, мимо памятника Ленину, мимо четырёхэтажного здания «Универмага». Отметил, что до пересечения проспекта Ленина и улицы Щорса осталось проехать два квартала. Я обошёл рейсовый автобус и заметил впереди красное пятно — Вовкину «шестёрку». Увидел, что с отставанием в три метра от Вовкиной машины ехал чёрно-оранжевый мотоцикл «ИЖ Планета Спорт».
«Вот и стрелок нарисовался, — подумал я. — Кто ж ты, блин, такой? Чем тебе не угодил Вовка Рыков?»
Глава 18
Я обогнал по встречной полосе белый ВАЗ-2107, чуть сбросил скорость и пристроился в колонну за украшенной «шашечками» машиной такси. Солнце светило мне в спину — моя тень то и дело совала свою голову под колёса ехавшей впереди меня машины. Я выровнял дыхание, унял участившееся было сердцебиение. Почувствовал, как по виску скользнула очередная капля пота. Прикинул, что меня и прятавшего голову под чёрным мотошлемом мотоциклиста сейчас разделяло чуть больше десяти метров.
«Чёрный шлем, чёрная футболка, чёрно-оранжевый мотоцикл», — именно так я описал Бакаеву Надиного убийцу. Я взглядом сверлил мотоциклисту спину между лопаток. Почувствовал, как давит мне в поясницу пистолет. Прикинул, что без проблем бы сейчас всадил все восемь пуль из магазина ПМ в позвоночник мотоциклиста. На ходу, без промаха и без жалости. Вспомнил Надин вопрос: «Почему?» Отметил: «ИЖ Планета Спорт» не сближался с Вовкиной машиной, он чётко выдерживал трёхметровую дистанцию.
Моя тень на дороге вновь угодила под колесо такси. Зеркала машин сверкали, будто праздничные гирлянды. В безоблачном небе кружили чайки, словно я ехал не по проспекту Ленина в Нижнерыбинске, а по дороге на морском побережье Крыма. Из-за корпуса такси то и дело выглядывала Вовкина машина. Я замечал в её салоне затылок своего младшего брата и модную причёску Нади. Вовкина жена вертела головой — я то и дело видел сквозь стекло машины её профиль. Будто бы наяву слышал Надин голос.
Моя память воскрешала те фразы, которыми Надя на меня сыпала «тогда». Перемешивала их с анекдотами Коли Синицына. Вспоминал я и Надин смех. Тот, который звучал буквально за пару секунд до первого выстрела из пистолета «Walther P38». Я увидел, что наездник мотоцикла «ИЖ Планета Спорт» выпрямил спину и чуть приподнял голову в чёрном мотошлеме. Он будто бы взглянул на круживших впереди над дорогой чаек. Я тоже посмотрел вперёд и вверх, заметил приближавшиеся впереди огни светофора.
Я сбросил скорость на мгновение позже, чем это сделал таксист — моя тень вновь заглянула под колесо автомобиля. Вспомнил, что примерно в это же время я в прошлой жизни рассказывал Наде анекдот о ночной прогулке Штирлица по крыше Рейхстага. Тогда моя жена уже не хмурила брови, а из её голоса исчезли ноты обиды. Я завершил тогда анекдот словами «на следующий день его „чудо“ покраснело и распухло», когда чуть вдавил в пол педаль тормоза: увидел впереди жёлтый огонёк на светофоре.
Подумал о том, рассмешил ли и Вовка свою жену и теперь? Или моё вторжение в их жизнь всё же внесло изменение в ту беседу, которую мой младший брат и его супруга сегодня вели (в салоне автомобиля) по пути к дому портнихи? Я повернул руль и протиснулся в просвет между такси и белым «Москвичом». Коснулся коленом двери «Москвича». Услышал гневную тираду его водителя. Вырулил на свободное пространство в пяти метрах позади замершего у перекрёстка автомобиля моего младшего брата.
Автомобили замерли, рычали моторами. У меня за спиной всё ещё громко возмущался водитель «Москвича» (он бушевал, будто я коленом не погладил, а протаранил его машину). Я не обернулся. Увидел, что на светофоре вспыхнул красный огонёк. По улице Щорса перед нами двинулся жёлтый автобус. Я отметил, что «ИЖ Планета Спорт» у перекрёстка тоже сократил дистанцию до красной «шестёрки»: он почти поравнялся с Вовкиной машиной. Его наездник одновременно со мной откинул подножку.