— Не трожь, — одёрнул Данилу я. — Чего тебе?
— Ужиковские мы. Дядя Макар нашим с мамкой соседом был. После того, как лес поджёг, барин сказал, запорет его али в солдаты отдаст. А только дядя Макар не виноватый. Он добрый, да и не пьёт почти. Это всё крысы проклятые. — Пацан вдруг шмыгнул носом. — Изведите их, барин! От всей деревни прошу, сделайте божескую милость. Ярцевские говорят, вы целого ихнего короля зарубили.
Глава 10
— Ты ещё откуда взялся⁈ — На сцене возникло новое действующее лицо — разгневанный Тихоныч. — Сказано тебе было, не беспокоить! Их сиятельство отдыхать изволят!
— Да где ж они отдыхают, когда вона — стоят? — ткнул в меня пальцем пацан.
И метнулся за карету, чтобы не огрести ещё и от Тихоныча.
— Ах, ты… — Тихоныч дёрнулся за ним.
— Спокойно! — прикрикнул я.
Перемахнул перила балкона. Спрыгнул с порожка, огораживающего их, на навес над парадной лестницей. С навеса на землю. Подошёл к карете.
— Эк вы лихо! — восхитился Сенька. — Я и то так не могу!
— Ну, я-то постарше тебя буду. Давно ты здесь?
— Со вчера.
— А почему сразу ко мне не подошёл?
— Дак, сперва вас в усадьбе не было, а после дяденька не велел. — Сенька покосился на Тихоныча.
Я грозно повернулся к «дяденьке».
— Ваше сиятельство! — Тихоныч прижал руку к груди. — Вы ж всего два часа, как появились, откушать едва успели! С дороги, уставшие. А этим чертям только волю дай — каждый день будут бегать, на тварей жалиться! Ладно бы ещё, своя деревня. А то — чужая. Когда ж вам отдыхать-то?
— Я, Тихоныч, за двадцать лет так наотдыхался, что кредиты на отдых выдавать могу. А с тобой, если ещё раз просителя ко мне не пустишь, нам придётся очень серьёзно поговорить.
— Да разве ж это проситель? Мальчонка деревенский…
— Просьба есть — значит, проситель. И чтоб без всякого мне тут возрастного и гендерного неравенства… Захар!
— Здесь. — Друг сбежал с крыльца большого дома.
— Собирайся. На крыс пойдём.
Сенька взвизгнул от восторга.
Эх, кабы знать, что придётся тащиться в деревню, соседнюю с Ярцево, Егора я бы так просто не отпустил. Сперва попросил бы перенести Знаком поближе к нужной локации. Но Егор ушёл, а мне до Перемещения — двадцать две родии. Если на крыс пересчитать, нехреново так выходит. Ну да ладно, пообещал уже. Пришлось седлать лошадей.
Сенька забрался в седло впереди меня. Сиял, как медный грош — когда ещё доведётся в седле, да на господской лошади прокатиться. По дороге рассказывал о деревенском житье-бытье.
Так я узнал, что прежде крысы в Ужиково появлялись редко. Ярцево — деревня побольше и побогаче, крысы столовались там. Но после того, как мы с Егором уничтожили их логово в Ярцево, лезть туда, видимо, опасались. Вот и перекинулись на соседнюю.
Весть о том, что прибыли охотники, охватила деревню вмиг. Встречать нас высыпало всё население, включая глубоких стариков и грудных младенцев. Сенька держался рядом с нами с таким гордым видом, как будто истреблять крыс собрался сам.
Он и топал за нами до самого пожарища, пока я не прикрикнул, чтобы шёл домой.
— Вырасту — тоже охотником стану! — горя глазами, пообещал Сенька.
— Ты сперва вырасти. Крысе попадёшься — вырастать будет некому. А ну, дуй в деревню.
Сенька вздохнул и испарился.
Жителям Ужиково в известном смысле повезло — пожар до них не добрался. Хотя леса выгорело изрядно. Огня, впрочем, как и сказал Данила, уже не было. Торчали обугленные стволы деревьев, кое-где стелился последний дым. Ну и жарко было, конечно. Пожарище есть пожарище.
Мы с Захаром шагали по пепелищу. Сапоги мгновенно стали серыми — из-под них взлетали вверх облачка золы. А вдали, за голыми чёрными стволами, виднелась зелень. Сквозь пожарище проглядывал не тронутый огнём лес.
— Странно это всё, — оглядываясь вокруг, сказал я.
— Что?
— Ну, ты хоть раз видел, чтобы лесной пожар так вот запросто, сам собой, затухал? Даже если целенаправленно тушить — это дело не быстрое. А тут никто не тушил и не пытался. Дураков нет — в огонь лезть. А выглядит всё так, как будто тушили. Вон, посмотри, — я кивнул в сторону зелёной стены деревьев.
Захар пожал плечами.
— Господь отвёл.
И правда. Удобная теория, не придерёшься.
— Следов-то нам тут не найти, — сказал Захар. — Всё огнём уничтожило. Манок ставить будешь?
— Подожди. Манок всегда успеем.
Я остановился. И позвал:
— Эй! Бро! Долго тебя ждать? Тут жарко, вообще-то.
Подождал. Ничего не происходило.
— Эй! Бро!
— Ты с кем это?
В глазах Захара, поначалу смотревшего на меня с интересом, появилась тревога. Будто он прикидывал, не пора ли вызвать санитаров.
— Да есть тут один… — Я, подумав, скинул с плеч мешок. Бросил на горячую землю — подняв при этом небольшую пепельную бурю. — Ты шкуру опалить боишься, что ли?
— Мяу, — подтвердил кот.
Он появился на мешке. В любимой своей манере — материализовавшись прямо из воздуха.
— Ну, так бы и сказал. А для кого шкуру-то бережёшь? Егору на воротник?
— Мяу!
— Ой, да ладно. Шучу. Показывай давай, что тут у вас.
— Мяу. — Кот смотрел на меня.
— Это что ты хочешь сказать? — озадачился я.
Рассказывать кот не стал. Показал. Легко и непринуждённо взмыл в воздух и повис на мне — впившись когтями в охотничий костюм.
— Охренел совсем⁈ — возмутился я. — Я тебе кто — Яндекс-такси?
— Мяу, — сказал кот.
И перебрался ко мне на плечи. И правда, будто воротник.
— Красавец! — восхитился Захар. — Вот, так всегда и ходи.
— Угу. Только так и буду. Всё брошу, и давай ходить. Потом вообще в модельный бизнес подамся… Алё! — Я тронул кота за хвост. — Ты ведь сюда забрался не для того, чтобы быть поближе к небу?
В этот раз кот не мяукал. И вообще ничего не делал. Просто застыл у меня на плечах — а я вдруг каким-то неведомым образом понял, куда идти.
Махнул рукой Захару и зашагал к виднеющейся вдали зелёной стене леса.
Добравшись до края пожарища, я убедился, что дело тут нечисто. Линию огня как будто по линейке отчертили. Отделили горящий участок от зелёного, непострадавшего, так ровно, словно между пожаром и лесом возникла невидимая стена.
— И впрямь чертовщина, — пробормотал Захар и перекрестился. — Будто отрезали!
Я кивнул. Чёрт знает эту нечисть, как они это устроили. Но владения, которые считали своими, охраняли надёжно.
— Мяу, — напомнил о себе кот.
— Да тут я, блин! О тебе попробуй забудь.
Чёрт его знает, что с ним происходило, когда исчезал. В материальном виде весил добрых килограммов восемь. Нормальный такой котёночек, уверенный.
Мы вступили в зелёный, непострадавший лес.
Я шагал по-прежнему — словно управляемый неведомым навигатором. Захар держался за мной.
Кот, хоть земля под ногами уже не дымила и пеплом не плевалась, слезать с моих плеч почему-то не спешил. Похоже, ему просто понравился такой способ передвижения. Да и то сказать — поди хреново на чужой шее ехать.
Мы отмахали метров триста по пресечённой местности. Я уже собирался возмутиться и ссадить кота, когда он вдруг выгнул спину. Зашипел.
Я готов был поклясться, что в раздавшемся сразу вслед за этим «Мяу!» прозвучали истерические нотки. Кот явно не ожидал увидеть то, что увидел. Оттолкнувшись от меня, прыгнул вперёд — между двумя деревьями. И исчез.
Я выхватил меч. Вовремя.
— Твою мать, — пробормотал Захар.
Справедливости ради, боевыми навыками он овладевал с каждым днём всё лучше. Через секунду после того, как я выхватил меч, оказался спина к спине со мной.
— Твою мать, — глядя на то, что показалось из-за деревьев, согласился я.
— Пацан же сказал, крысы!
— Ошибся, может? Крыс никогда не видел? Ну, или это крысы такие. Переростки. Свежий воздух, всё такое…
— Издеваешься⁈ Как можно крыс от волкодлаков не отличить⁈
— Да не издеваюсь я. Думаешь, сам до соплей обрадовался?
Вместо крыс нас окружали волкодлаки. В количестве пяти штук. Хорошо хоть, кот предупредить успел — подготовились. Я держал меч, Захар сжимал в каждой руке по амулету.
Я запоздало вспомнил, что он до сих пор не определён в ученики ни к кому из охотников, и пообещал себе заняться этим вопросом. Вот, как только выберемся отсюда, так прям сразу и озадачусь.
Тот волкодлак, с которым меня угораздило сразиться в первый день — точнее, ночь — перед смертью пытался со мной поговорить. Из чего я сделал вывод, что все эти твари — говорящие. Но ошибся. С тех пор разговорчивые волкодлаки больше не попадались. Атаковали они молча. И одновременно, все пятеро.
Первым делом я скастовал вокруг нас с Захаром Защитный круг. Чёрт его знает, что там за амулеты у Захара, но в Кругу уж точно надёжнее.
Крикнул волкодлакам:
— Здорово, парни! Вы-то мне и нужны. Не на крысах же Костоломку испытывать, — и жахнул Костоломкой.
Ого! Мощная штука оказалась. Ближайшего ко мне волкодлака словно асфальтовым катком размазало. А я почувствовал что-то вроде отдачи — удар был сильным, и потратился я на него изрядно — хоть и ощутил, как вместе с молнией в меня влились родии. Две. Не минималка, конечно, но и не самый жирный волкодлак попался. Да ещё Круг силы тянет — с каждой секундой.
Не, так не пойдёт. Получается, Костоломка — слишком сильный знак для волкодлаков. С таким надо ходить на медведей и выше. Что ж, век живи — век учись. Понял, принял.
Следующегося бросившегося на меня волкодлака я встретил мечом. Защитный Круг представлял собой что-то вроде щита, возникающего там, где тебе грозит опасность. За него можно было прятаться, а при необходимости — вынырнуть и бить самому.
Я рубанул волкодлака наискось, одним ударом снеся с плеч косматую башку. Ещё одна родия. Маловато, но всё равно приятно.
А хреново было то, что Захар за моей спиной тоже попытался атаковать. С двух рук, активировав одновременно два амулета. В его руках сверкнули молнии. Волкодлака перед Захаром окутал всполох искр — как будто прошил электрический ток. Запахло палёным.