— Вот что, граждане. Никто из вас ничего плохого мне не сделал. Претензии у меня только к вашему хозяину, с ним и буду разбираться. Остальные — разойдись!
— Не слушайте его! — заверещал Архип. — Мужики, навались! Стёпка, Гераська! Бейте его! По рублю на водку — каждому!
Но Стёпка и Гераська сегодня определённо выступали за трезвый образ жизни. Никто в толпе не тронулся с места. Желающих играть в героев не было.
— Молодцы, соображаете, — похвалил я. — Рублей на водку не обещаю. Но могу гарантировать, что тех, кто прямо сейчас вместо того, чтобы топтаться здесь, побежит домой, ваш барин не тронет. А вот тех, кто останется, трону я. И тут уже — сорян. Никаких гарантий. Анкеты смотреть не буду, наваляю всем.
Для убедительности я взмахнул мечом. Получилось убедительно. Люди бросились прочь.
Архип попробовал рвануть вслед за ними. Угу. Щас.
Я догнал его в два прыжка и сбил ударом с ног. Архип повалился на землю. От страха его затрясло.
Дошло, видимо, что хоть и находится на своей территории, на помощь рассчитывать не стоит. Неудивительно, в общем-то. Если он и с дворней обращается так же, как с крестьянами, где уж тут ждать всеобъемлющей преданности. Ты из-за барина жизнью рисковать будешь, а он завтра не с той ноги встанет и в солдаты тебя отдаст. А то и ещё чего похуже. Вот дворовый люд и брызнул по домам с такой готовностью.
Я встал над Архипом, поигрывая кнутом.
— Значит, так. Теоретически после того, что ты устроил, я должен вызвать тебя на дуэль. Но вызывать тебя я не хочу, потому что результат известен заранее. Пристрелю, как собаку. Это будет быстро и неинтересно, никакого удовольствия. Поэтому мы поступим иначе. В качестве компенсации я забираю у тебя деревню Ужиково.
Архип молчал примерно минуту. Потом переспросил:
— Чего?
— Запоминай, больше повторять не буду. Ты, прямо сейчас, подаришь мне деревню Ужиково. Ту, из которой этот мужик родом, как бишь его звали… Тот, что лес поджёг. Это ведь из-за него ты на меня рыпаться решил?
Архип не ответил, но это и не требовалось. Ответ я знал. Изрёк:
— Кто на нас с мечом этого, тот от того и того. Ладно бы ты только мужиков на меня натравил! А то ж ещё и охотника. Родного племянника. Толкнул на скользкий путь измены и грабежа… Короче. Пиши дарственную и считай, что легко отделался.
Архип, по-прежнему сидя на земле, хлопал глазами. Рядом со мной образовалась Александра. Строго, по-деловому, осведомилась:
— Владимир Всеволодович, я могу приступать к работе?
— Приступайте. Клиент готов.
— Сию секунду.
Александра поставила на землю саквояж, который привезла с собой. Открыла его и извлекла нечто, оказавшееся аналогом планшета. Не игрового и не графического, а такой штуки, которую подкладывают под листы бумаги. Бумагу Александра тоже вытащила из саквояжа. Да не абы какую, а гербовую. И чернильницу. И перо. Всё — предельно эргономичное, аккуратно упакованное, явно предназначенное для полевой работы.
— Круто, — оценил я. — Серьёзный подход! Уважаю.
Александра вздёрнула нос.
— Контора «Урюпин и сыновья» носит звание лучшей в Поречье не на пустом месте, уважаемый Владимир Всеволодович!
— Урюпин и сыновья? — во все глаза глядя на Александру, крякнул Архип.
Она важно кивнула. Пристроила на деревянном планшете лист бумаги. Обмакнула перо в чернильницу и протянула Архипу.
— Пишите. Я продиктую. «Дарственная»…
Изобразить дарственную у Архипа получилось только с третьей попытки. Он скулил, заливался слезами и размывал на бумаге чернила. Я ещё разок вытянул его вдоль хребта кнутом. Помогло. Третий лист Александра одобрила. Помахала им в воздухе, чтобы чернила быстрее высохли, и принялась собирать канцелярские принадлежности.
Архип, наблюдая за тем, как утекает меж пальцев деревня Ужиково, снова взвыл.
— Цыц, — приказал я. — И скажи спасибо, что так легко отделался. Сам, думаю, урок хорошо запомнишь. Но до всех, кого знаешь в округе, донеси: во владениях графа Давыдова можно появляться только по его приглашению. Кто попробует исполнить что-то другое, пусть пеняет на себя. Мужик-то этот, поджигатель — где?
— Там, — Архип мотнул головой. — На конюшне.
Я покачал головой.
— А ведь я велел — пальцем не трогать! Если бил его, пеняй на себя. Тебя отделаю так же.
Архип побледнел. А я огляделся по сторонам. Никого из дворни видно не было, но это совершенно не означало, что за представлением никто не наблюдает.
— Эй! — позвал я.
После двухсекундного замешательства из-за угла дома показался мужичок средних лет, одетый не по-крестьянски. Управляющий, наверное — такой же, как Тихоныч.
— Ась?
— Приведи с конюшни арестованного. Амнистия на него вышла.
— Это Макарку, что ли?
— А у вас их там много, что ли? Веди давай.
Макара привели. Живого и относительно невредимого. Избивать его Архип поостерёгся. Хотя и в деревню не отпустил. Решил, вероятно, подождать, пока отряженная ко мне банда расправится со мной.
— Гуляй, — сказал Макару я. — Свободен. В другой раз, если почувствуешь, что руки к спичкам тянутся, ко мне приходи. Найдём тебе занятие по душе.
Вернувшись в усадьбу, я расплатился с Александрой сполна. И за сегодняшнее, и за выигранное дело. В какой-то момент мне почудился печальный вздох.
— Что-то не так?
— Ваше дело обещало быть долгим. Любой юрист вам скажет, что хорошее дело — это то, которое длится месяцами, а лучше — годами.
Вот чем меня сразу подкупили сестрички Урюпины, так это искренностью.
— Ясен день, — усмехнулся я. — Лучше в месяц по сто рублей получать пару лет, чем пять сотен сразу, и на том всё.
— Вот, вы меня понимаете, Владимир Всеволодович.
— Ещё бы не понимать. Я, думаете, деревнями из одного лишь человеколюбия занялся? Нет. Тоже хочу себе стабильный доход обеспечить. А то, знаете ли, бывает, проснёшься с утра — и такая хандра нападёт. Никуда не хочется — ни тварей убивать, ни кости сдавать. Так бы и лежал весь день, мемы лайкал… А потом вспомнишь про дела свои нерадостные — и нехотя встаёшь, идёшь на борьбу с нечистью. А стресс между тем копится, копится…
— Вы меня очень хорошо понимаете! — Александра посмотрела на меня с каким-то совершенно особым выражением, и даже, кажется, дыхание немного изменилось. — Папенька всегда ворчал, когда заканчивались долгие дела, и приходилось пробавляться мелочёвкой.
— Папенька ваш был очень мудрым человеком.
Между нами определённо проскочила искорка, и нас категорически потянуло друг к другу. Но тут Тихоныч, в кабинете которого всё это происходило, смущённо откашлялся. И Александра, придя в себя, отпрянула от меня, залившись краской.
Глава 20
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — поднял Тихоныч взгляд от дарственной. — Но я, кажется, ничего не понимаю.
— А чего тут непонятного? — пожал я плечами. — Ужиково теперь принадлежит мне. Так что езжай на место с внезапной проверкой. Проведи там полный аудит, а после — ко мне с докладом, красивой презентацией и графиками. Будем, Тихоныч, потихоньку хозяйство поднимать. От каждого — по способностям, каждому — по потребностям. Чтоб и крестьянам хорошо жилось, и нам — припеваючи. Сам я во всё это погружаться, понятно, не смогу — я всё же в первую очередь охотник — так что управленческие дела на тебе. Но в курсе меня держи всё равно.
— Но, простите, вы ведь не знаете этого Архипа! — заволновался Тихоныч. — Это человек очень мелкой, мерзкой и мстительной натуры!
— Верно, — подхватила Александра. — Он и нашим клиентом бывал неоднократно, и с другой стороны тоже оказывался.
— Сейчас-то проблем не будет?
— Нет, раз уж я сама всё оформила. Юридически — не подкопаться. Он, конечно, в суд подаст наверняка, но это заведомо дохлый номер. Можете даже не обращать внимания, мы просто пришлём вам счёт за услуги.
— А то, что дарственная написана под давлением?
Александра взглянула на меня с превеликим удивлением. Похоже, местная юриспруденция пока не знала таких тонкостей. С другой стороны, есть ведь такое неприятное слово, как «прецедент»…
— Я даже не о законном ходе дела говорю, — вмешался Тихоныч. — Архип и по-другому напакостить может. Подожжёт чего-нибудь, украдёт, скот потравит.
— Ну, если у него совсем с головой плохо, и он попробует что-нибудь такое исполнить — значит, сам дурак, — сказал я. — Я больше двух раз не предупреждаю, а он свой лимит уже исчерпал. Так что принимай дела, Тихоныч. И отчёт мне — по готовности. И по Ужиково, и по всем остальным моим деревням. Давай уже разберёмся, почему так выходит, что хозяйство есть, а выхлопа — хрен да маленько.
— Ах, — сказала Александра, услышав неприличное слово.
— Прошу прощения, — тут же покаялся я. — Да, Тихоныч, и ещё. Денег надо Салтыкову завезти. Извиняй, что валю на тебя сразу всё. Как разгребёмся немного — наймём тебе помощника.
— Вам, Владимир Всеволодович, совершенно не за что извиняться! — Тихоныч весь аж засветился от сдерживаемой энергии. — Я, напротив, очень рад, что наконец-то появилась крепкая хозяйская рука!
— Так служить, — кивнул я. И подал руку Александре. — Идёмте, провожу вас наверх. А там Егор перенесёт вас обратно в Поречье.
Егор с Захаром сидели на балконе, развалившись в креслах. Наслаждались аристократическим времяпрепровождением. Егор встретил меня каким-то сумрачным взглядом, природу которого я не разгадал.
— Подвезёшь барышню? — спросил я.
Егор ухмыльнулся.
— Это мы завсегда с удовольствием!
Судя по лицу Александры, ей происходящее очень нравилось. И то, что её называли барышней, и то, что Егор к ней с удовольствием. Попрощавшись со мной, она взяла Егора за локоть и безропотно встала с ним на Знак.
Полыхнуло. Исчезли оба.
— Эх, — вздохнул Захар. — Хорошо быть охотником…
— А ты, к слову сказать, в каком ордене состоял? — спросил я.