— Ладно, — буркнул невидимый мужик. — Ты, это. Голодная, небось?
— Да уж не сытая. С таким-то добытчиком.
— Ну, не шуми. Пойду, зайцев заловлю. Я скоро.
Опять скрипнул лежак. Открылась и закрылась дверь.
— Бегите, мальчики, — зашептала невидимая женщина. — Как на улицу выйдете — так и бегите сразу влево и не сворачивайте! Деревня рядом совсем.
— Спасибо, хозяюшка, — от души поблагодарил я и толкнул Захара кулаком в плечо. — Эй! Отставить мёртвым притворяться! Бежим отсюда к…
Хотел сказать «к чёртовой матери», но язык не повернулся. Почему-то подумалось, что в такой ситуации за словами надо следить очень и очень тщательно.
— В общем, бежим, — закруглил я мысль.
Мы выскочили на улицу. Я сразу рванул влево и потащил Захара за собой. Сначала у него ноги заплетались, как у пьяного, но через пару минут дело пошло.
Мы бежали прямо, и вскоре началась тропа. Которая минут через десять вывела к деревне. И уже там, оказавшись в относительной цивилизации, мы остановились и выдохнули.
— Что это такое было, а? — простонал Захар. — Владимир, это что такое было сейчас⁈
— Это, Захар, был несуществующий леший, — сказал я. — И его уж совершенно несуществующая супруга. Мы побывали у них дома и чудом спаслись. Это — всего лишь моё мнение. Твоя версия может оказаться ничуть не хуже.
— Я думал, что в штаны навалю!
— Я думал, ты и навалил.
— Да иди ты!
— Ладно тебе, чего серьёзный такой? Живые же? Живые. Пошли к Кузьме стучаться, хренли делать-то ещё.
Мы пошли. Кузьма с женой ещё не ложились. Тихоныч так и сидел за бумагами, что-то бормоча себе под нос при свете лампы.
— Кучер ваш у соседей остановился, — сказал Кузьма. — Лошадок накормили, напоили. Уж волноваться за вас начали, больно долго не было.
— Да возникли там дела непредвиденные, — отмахнулся я.
— Вечерять-то будете?
— Отчего б не повечерять, когда хороший человек предлагает.
За ужином я напряжённо размышлял.
Итак, леший существует. Ну, скажем так: существует незримое нечто, обладающее способностью наводить морок. Это как минимум.
На что оно ещё способно — неизвестно.
Как его прикончить — неизвестно.
По каким законам и для чего оно вообще существует — неизвестно.
А что самое грустное, было совершенно непонятно, то ли эта тварь по нашей, охотничьей части, то ли — вообще что-то левое. Ну, это я к тому, что не обязательно же всякая сверхъестественная пакость носит в себе золотые кости, заряженные родиями.
С другой стороны, момент-то не сказать, чтобы принципиальный. Долг охотников — не только богатеть и прокачиваться, но и, на минуточку, людей защищать. А в том, что эта тварь представляет собой опасность для людей, сомнений у меня не было.
— Слышь, — сказал вдруг Захар, отложив ложку. — А вот они про бабу говорили, с которой лешак жил. Это ж про Лушку, получается?
— Меч свой против ржавого гвоздя ставлю, что про Лушку, — кивнул я.
Глава 6
— Это что же получается? Лешак из баб натуральных ведьм делает? — спросил Захар.
Я только руками развёл — мол, сорян, знаю столько же, сколько и ты. Но по всему выходит, что так и есть.
— Ох, что ж это вы про такие дела, да ночью, — вдруг возникла рядом жена Кузьмы. — Нехорошо это. Услышит. Вы его лучше лесным хозяином называйте.
Мы повернулись и посмотрели на обеспокоенную женщину.
— А вы что про этого лесного хозяина знаете?
— Ну как? — удивилась та и подсела к столу. — Что все знают. В лесу живёт, людей водить любит. Может любой облик принять, кем хочешь прикинуться. Когда — диким зверем, когда — человеком. Если человеком притворяется, то самый верный способ его распознать — на ноги посмотреть. У лешего завсегда левый сапог на правую ногу надет, а правый — на левую.
Эту информацию я записал, как очень интересную, себе в головной мозг. Чем дальше, тем интереснее становился леший. Если это тварь по нашей части, то стопудово высокоуровневая. Как бы не потусторонняя вообще…
— А как его заставить во плоти явиться? — вкрадчиво спросил я.
— Господь с вами, вы что! — перекрестилась женщина. — Кто ж такого желает? Вот если явился — тогда есть отговорки, чтоб отстал. Только они не всегда работают. А если не работают — можно молитву прочитать. Или матерщиной обложить.
— Прям матерщиной-матерщиной? — уточнил я.
— Ну да. Знамо дело: вся нечистая сила её боится. А ещё, бают, есть присказка про красные штаны. Ежели её сказать — то он тебе песню споёт.
— Угу, — буркнул я. — Алиса, включи Лед Зеппелин…
— Что такое говорите?
— Да ничего, говорю, спать ложиться надо. Спасибо за беседу, хозяюшка. Познавательное. Однако нам с утра домой ехать. Тихоныч! Ты тоже ложись давай. Утро вечера мудренее. Сейчас с сонных глаз ошибок налепишь — по миру меня пустишь.
Тихоныч доводу внял и со вздохом сложил бумаги кипой.
— Ваша правда, Владимир Всеволодович. — Давайте спать.
Домой Тихоныч не поехал, остался в деревне. Сказал, что уладит еще несколько вопросов, потом вернётся. На телеге, или ещё как-нибудь.
Я поставил себе в памяти заметку — организовать Тихонычу личный транспорт. Зря, что ли, на конюшне целый табун экспроприированных лошадей топчется? С табуном, кстати, тоже надо что-то порешать. Кормить такую ораву без всякой пользы для себя — не наш метод.
В усадьбу мы вернулись к вечеру. За время моего отсутствия там, как ни странно, никто не появился. Ни Егор, ни Земляна, ни даже новые просители, умоляющие истребить распоясавшихся тварей. Всё было тихо и спокойно. Бывает же такое, надо же.
Момент передышки я решил использовать с толком для хозяйства.
Амулет, изъятый в ведьминой хибаре, зарядил ещё по дороге. Пришлось истратить аж две родии, ну да ладно. Этот ресурс — восполняемый. А вот если дорогу к подвалу, где спрятаны, ни больше ни меньше — врата в потусторонний мир, разведают какие-нибудь мутные граждане, существует вероятность, что о восполнении ресурсов придётся забыть. При самом хреновом раскладе — придётся забыть вообще обо всём. В числе прочего, о собственном бренном существовании.
Покойный граф Давыдов мне, конечно, по большому счёту никто и звать никак. Выполнять его просьбы, все вот эти «Храни Врата!» и всякое такое, я не нанимался. Но здравый смысл подсказывал, что по отношению к этой штуке забивать на технику безопасности не стоит.
— Ну и как оно работает? — мы с Захаром стояли возле крыльца чёрного хода.
Я держал в руках ведьмин амулет. В невидимку в лешачьем доме превратился не задумываясь. Стресс, и всё такое. Размышлять было некогда. А сейчас появилось время разобраться, что к чему.
Захар пожал плечами.
— Да просто представь, что ты хочешь видеть. А потом сожми амулет.
— И всё?
— Ну да.
Хм-м. Правда, что ли, выгребную яму изобразить? Чтобы уж с гарантией никто не сунулся?
Не. Фу! Вид из окна испортит.
Ну-ка, а если так? Я постарался хорошенько представить то, что хочу видеть. И стиснул амулет в кулаке.
Чёрное крыльцо и дверь подёрнулись рябью. А после исчезли вовсе. На их месте появился участок стены с заколоченным окном. Теперь всё выглядело так, будто никакого крыльца тут и в планах-то никогда не было.
Лёгкая рябь, правда, осталась. На созданные с помощью амулета кусок стены и окно я смотрел будто сквозь колебания воздуха над пламенем. Спросил у Захара:
— По выявленным багам — куда писать? Где у вас тут техподдержка?
— Чего? — вылупился Захар.
Я с горем пополам объяснил, чего. Захар улыбнулся.
— А-а. Не! Об этом не волнуйся. Рябь только тебе видна — тому, кто колдовство создал. Чтобы сам случайно в свою же охранку не вляпался. Да ещё сильный охотник разглядеть может. Земляна, например — Пятидесятница. А лично я ни хрена не вижу. О простых людях и говорить нечего.
— Простых людях?
Я огляделся. Поодаль ковырялся с моей каретой Данила. Что-то там апгрейдил, намывал и начищал. Очень ему это занятие нравилось. Больше, чем с каретой, только с лошадьми возиться любил.
— Данила! Поди сюда.
Данила подошёл.
— Ничего не замечаешь?
— Где?
Я ткнул пальцем в свеженаколдованную стену.
Данила присмотрелся. Озадаченно нахмурился.
— Неужто трава плохо выкошена? Так это я вмиг поправлю! Не серчайте, ваше… — он осёкся.
Сделал шаг назад. Потом перекрестился.
— Дак тут же ж… Было-то… А теперь, стало быть…
— А теперь — забудь о том, что здесь было, — веско сказал я. — Пройти в дом можно только через парадный вход. Чёрного нет. Ясно?
— Конечно. Чего ж тут неясного… — Данила продолжал изумленно смотреть на стену.
Когда перевёл взгляд на меня, в глазах светился восторг.
— Ваше сиятельство! А вы эдак — и дом наколдовать можете?
Я даже не сразу понял, о чём он. Догадавшись, улыбнулся. Данила простодушно решил, что я действительно с помощью колдовства изобразил на месте чёрного хода кусок стены и окно.
Ну и славно. Пусть так и думает. И всем остальным расскажет.
— Нет. Целиком дом — пока не могу. На данном уровне прокачки — только стену с окошком. А что? Тебе дом нужен?
— Да не. На что мне дом? Мы с Груней, вашей милостью, и так живём — словно у Христа за пазухой. Если ещё дети народятся, то во флигель переберёмся, там места много. А пока и тут хорошо. Я к лошадкам поближе. К карете, опять же…
— Кстати, — вспомнил я. — Насчёт лошадок. Я вот считаю, что ни к чему нам такой здоровенный автопарк. Надо бы его частично распродать и купить ещё одну карету.
— Ещё одну⁈ — обрадовался Данила.
— Ну да. Тихонычу, чтобы хозяйство объезжать.
— В Горловке тамошний помещик коляску продаёт, — долетел от пристройки женский голос.
На крыльце стояла Груня. Несмотря на наличие грудного младенца, она каким-то образом ухитрялась принимать участие во всех разговорах, происходящих в усадьбе. И знала обо всём, что творится в округе — хотя за ворота Давыдово не выходила ни разу. По крайней мере, при мне. Особый вид магии, не иначе.