— А если одному работать?
— Одному? В Пекле? Ох, Владимир, не представляешь ты, что там творится. Там твари совсем другие. У нас-то они — родные, считай. Иной раз и улыбнёшься, как старым знакомым. А там…
Егор замолчал. И вскоре, надо полагать, уснул. А я ещё долго вглядывался в темноту.
Нет, ребята. На Десятнике я, конечно, залипну надолго, но до Витязя уж как-нибудь прокачаюсь и здесь. А вот потом надо будет начать делать вылазки в более опасные места и потихоньку заявлять о себе там. Ну и когда дойду до Пятидесятника, буду уже понимать, кому и что сказать, чтобы собрать-таки полусотню.
А после Пятидесятника будут ещё Сотник и Тысячник. И вот как это всё исполнять — вообще загадка… Ясно одно: на Пятидесятнике я не остановлюсь. Для того, чтобы спокойно отдыхать в перерывах между трудами, нужно быть настолько сильным, насколько это возможно. Чтобы на твой дом ни одна мразь не посмела косо посмотреть.
Особенно если вспомнить, что хранится у меня в подвале…
Глава 26
— Ну, здесь, — сказал Гравий, и мы остановились.
На лешака отправились спозаранку. Лешак — это не волкодлаки, тут всё серьёзно. И если ночь — время тварей, то пусть хоть день будет за нас.
— Чего здесь? — спросил я.
Мы стояли в лесу, в той его части, которая никак не отличалась от любой другой, на мой неискушённый взгляд. Конкретно Гравий стоял рядом с пнём.
— Пень, — сказал Гравий и достал из-за пазухи мешочек. — Это табак. Если его на пень положить — лешак придёт.
Все красноречиво молчали, глядя на Гравия.
— И это весь секрет? — спросил я.
— Да.
— Эм… Окей. Принято. Погоди тогда, давайте проведём контрольный брифинг. Напоминаю тем, кто до сих пор, может быть, не осознал происходящего: мы бросаем вызов лесному хозяину. Задача состоит из трёх подзадач. Первая: выманить. Это сделает Гравий.
Гравий кивнул, вновь показав всем мешочек.
— Вторая: сделать лешака видимым.
— Как это? — спросил Фока.
— Огорчу тебя: не знаю. Но есть веское предположение, что на него нужно посмотреть через охотника, ставшего невидимкой. Это точно умеет Земляна.
Земляна кивнула — был у нас с ней такой разговор.
Знак Невидимка только казался крутым. По факту же, для охотничьего ремесла, был бесполезен чуть менее, чем полностью. Большая часть тварей на зрение полагалась постольку-поскольку. Все те, что получились из зверей, прекрасно ориентировались на нюх. Упыри и вурдалаки тоже чуяли кровь. Ну а чтобы применить невидимость в бою с колдуном или ведьмой — это нужно конкретную стратегию выстроить. С учётом того, что сил-то Знак поджирает немало.
Ну и, разумеется, «цена». В базовой комплектации Знак Невидимости обходился в двадцать родий, плюс каждая прокачка — ещё десятку. Не копейки так-то.
— Как только объект придёт — мы это увидим и почувствуем, уверяю. Тогда Земляна немедленно становится невидимкой. А я смотрю сквозь неё… — Тут я замешкался и немного подумал. — Вообще, конечно, все могут смотреть сквозь неё. Как только кто-то один увидит лешего — увидят все. Мы ведь будем десятком.
— Поняла, — сказала Земляна. — Начинается дичь — становлюсь невидимкой. У меня будет только минута, так что не затягивай.
— Я надеюсь уложиться за пару секунд. С этой хренью надо действовать быстро и круто.
— Так, лешак станет видимым, — включился Никодим. — Дальше?
— Дальше всё просто: жестоко убиваем, — пожал я плечами. — Попробую оттянуть его на себя, раз уж буду располагать общими силами. Вы — осуществляете огневую поддержку. Захар — боевые амулеты. В ближний бой старайтесь не лезть. Более детальных инструкций дать не могу: мы не знаем, с какой стороны он придёт, и что будет исполнять.
— Может, на деревья кому-нибудь забраться? — спросил Яков.
Ишь ты, понравилось по верхам лазить.
— Нет, — отрезал я. — И когда начнётся — поймёте, почему нет. Ну что, все готовы?
— Готовы, — отозвался нестройный хор. А потом Егор сказал:
— Рисуй Знак.
Для того, чтобы объединить десять (одиннадцать, вообще-то, считая с командиром) охотников в то, что называется десятком, требовался особый Знак. Его я и изобразил на земле острием меча. Сработал он, на первый взгляд, как Защитный Круг — вокруг нас поднялась невидимая стена, для нас выглядевшая как колышущийся на ветру полиэтилен.
Хм. Ну ладно — для меня она выглядела как полиэтилен. Какие, интересно, ассоциации возникали у моих собратьев по оружию? Хороший вопрос, на диссертацию тянет. Только, наверное, не сейчас. Сейчас у нас про другое.
Знак на земле разгорелся красным. Потом — вспыхнул, и весь «стакан», ограниченный «полиэтиленом», наполнился краснотой. Это продлилось мгновение, после чего всё погасло и исчезло — и Знак, и «полиэтилен». Зато я ощутил в себе такую мощь… Захотелось размахивать мечом и валить деревья.
Я мудро сдержал в себе этот прекрасный порыв. Давай потом, Владимир. Вот одолеем лешака, вернёмся домой, накатим настоечки — и хоть гектар леса на дрова пусти, слова никто не скажет. Твой же лес…
Спокуха. Люди мне доверились. А значит — холодная голова прежде всего.
«Давай, клади», — сказал я Гравию.
Вернее, думал, что сказал. По факту же Гравий подчинился, как только я подумал. Наклонился и положил мешочек на пенёк. Даже раскрыл его и немного просыпал.
Н-да, охренительная это штука — десяток. Приноровиться, конечно, нужно. Но зато теперь становится многое понятным. Почему, например, так часто звучит фраза: «Это десяток собирать надо!» и ещё — почему так важно, чтобы все доверяли командиру безоговорочно.
Все, как один, обнажили мечи и замерли. Земляна стояла передо мной.
Сделалось тихо. Умолкли все птицы, только что радовавшие слух переливчатыми трелями. Трижды каркнула над головой ворона.
До меня донёсся отголосок чьего-то страха. Миг спустя я уже знал, что это, как обычно, Захар. Сжал рукоятку меча покрепче, и от меня буквально полились волны уверенности.
Всё у нас получится. И не таких обламывали! Да что нам этот леший? Порвём и не заметим!
Кажется, Захару это помогло. Да и не только ему.
— Идёт, — шепнула Земляна.
В глубине леса что-то знакомо громыхнуло. Потом гром повторился — чуть ближе. Эти великанские шаги я везде узнаю.
Ближе, ближе, ближе… Вот где-то со стоном повалилось дерево, и Яков понял, почему я не пустил никого лезть на деревья. А заодно изрядно струхнул, потому что это ж нихрена ж себе, какая орясина идёт, аж деревья ломает.
Поднялся ветер. Здесь, в довольно густом лесу, ему особо неоткуда было взяться, но он был — теребил волосы, трепал одежду.
Ещё одно дерево повалилось — на этот раз я его увидел. Толстенная сосна рухнула, ломая ветви рядом стоящих деревьев. После чего громыхнуло уже совсем близко.
— Погнали, — сказал я Земляне мысленно.
Она исчезла тут же. Если бы не была частью десятка — я бы, наверное, растерялся. А так — точно знал, где именно она стоит. Присел и начал всматриваться сквозь неё туда, где грохотали шаги.
Ни-че-го!
Сквозь Земляну я видел то же самое, что и без Земляны. И когда очередное дерево рухнуло, будто перегородив нам путь назад, к Оплоту, не увидел ничего нового.
— Кха-кха-кха! — расхохотался громоподобный голос. — Ишь, чего удумал! Лесного хозяина в ловушку заманить!
Сучий леший. Он был очень даже не прочь явиться во плоти, когда норовил задурить голову. Но как только дошло до открытого противостояния — понял, что выгоднее явиться загадочной хреновиной.
Я схватил Земляну за плечи и вместе с ней закружился, будто в танце. Деревья замелькали перед глазами. Только деревья и застывшие фигуры охотников. Ничего кроме.
— Дерьмо, — резюмировал я. — Всё, не трать силы!
Земляна немедленно сделалась видимой, а я выставил вокруг всех нас Защитный Круг. Как нельзя вовремя — в него тут же что-то с силой лупануло.
— А-а-а, прятаться от лесного хозяина! — возмутился голос. — Ну, сейчас я вам покажу, как баловаться!
— Что нам делать⁈ — заорал Захар, на которого опять накатило.
— Ждать! — рявкнул я.
Атаковать то, чего, по сути, нет — заведомо дохлый номер. Оставалось только играть в обороне. А это долго не продлится.
Я вспомнил мрачное пророчество Насти. Неужели тут, на этом месте она видела нас всех мёртвыми? И этот туманный намёк — что, мол, я буду на что-то надеяться, а меня это что-то подведёт?
Ну, вот и подвело. Умница, Настя, хорошая из тебя гадалка выйдет. Вот только мне с того не легче почему-то.
Незримый лешак носился, грохоча копытами или что там у него, вокруг Защитного Круга. Время от времени по нему постукивал. Пока, верно, не всерьёз. Пугал, скотина такая, и выматывал. Знал, что на Круг у меня уходят силы.
Вот тебе и финал. Либо сразу снять защиту и героически погибнуть, размахивая мечами и истребляя лес Знаками. Либо подождать, пока общие силы иссякнут, и тоже погибнуть, но уже не так героически и без Знаков.
«…увидеть его через того, кто есть, но кого нет», — вспомнил я слова Дубовицкого.
Именно так он и сказал, один в один, на память я не жалуюсь. Был ведь уверен, что речь о Невидимке! Но — облажался. Не увидел. И теперь эта хрень, которую ни разглядеть, ни потрогать, ходит кругами и ломится в мою защи…
— Стоп! — Меня буквально подбросило. — Сто-о-оп! Тот, кто есть, но кого нет!
Всё это относилось к лешему, как ни к кому другому. Однако увидеть его сквозь него самого — это было что-то из области совершенно непонятных моему уму извращений. Зато сотворить нечто подобное лешему — вполне в наших силах.
Я едва только успел сформулировать запрос мысленно, как ко мне подошёл Гравий.
— Давай, — коротко сказал он.
И исчез.
Призрак.
Знак, который тоже входил в категорию «Особых» Знаков. Для его открытия нужен был ранг Боярина. И стоил он — пятьдесят, мать их, родий. То, что Гравий оказался столь высокоранговым охотником и открыл себе столь дорогой Знак, было просто невероятно счастливым совпадением.