— Умно, — одобрил я. — Где-то даже гениально. Ну а что? Лучше знать, куда бояться. Чтоб не бояться сразу везде.
— Вот и овраг тот — одно из таких мест.
— Потому что там гадов хоронили? Все они водку пили, проклятыми были?
— Вроде того, да. В общем, я думаю, не врёт домовой. Самое место чёрту, чтоб выскочить.
— Показать овраг сможешь?
— Покажу. Только днём.
— Ну, покажешь днём. А второй раз десятком пойдём туда ночью. Да ещё и безлунной. Эй, Фёдор! — крикнул я дремлющего за стойкой хозяина. — Когда там у нас лунное затмение?
На ответ я особо не рассчитывал, но Фёдор приятно удивил:
— Так через две ночи на третью!
— О как. Ну, хорошо, определённость появилась. Ладно, давай допиваем — и спать. Завтра с утра ещё поработать придётся.
— Кстати, а чего ты в конторе этого мужика забыл?
Я сделал пару глотков, поставил кружку в сторону и вздохнул.
— Интуиция, Захар. Охотничья интуиция. Две недели чуждый домовой никак себя не проявлял, а потом вдруг начал исполнять. Странное это.
— Но ты ж ещё до того, как про две недели услышал, хотел в контору идти.
— Твоя правда. Домовой с костями-сосудами — это тварь. Твари людям — враги. Единственное исключение, которое я до сих пор видел, это твоя Марфа. Но это — исключение, подтверждающее наличие правила. Ей возможность дали стать частично человеком, и она только тогда захотела от тварной природы отделаться.
— Ну?
— Ствол гну. Такой порченный домовой по определению будет пакостить хозяевам. В том числе и предыдущим. Верно?
— Да.
— Звезда. Значит, на предыдущих жильцов тоже бы все жаловались. Так или не так?
— Верно, — состорожничал Захар.
— Значит, какой вывод напрашивается?
— Какой?
— Да не было у прежних жильцов никакого домового. Ну, может, и был, только не тварный, а обычный, и нас эта тема не интересует. А появился домовой аккурат через две недели. С единственной целью: изгадить жизнь Андрею Михайловичу.
— А зачем?
Я опорожнил кружку и встал.
— Ложись спать. Утром разберёмся. Фёдор! Я в новый корпус твой просочусь, апартаменты опробовать?
Фёдор аж остатков сонливости лишился. Очень уже ему хотелось, чтобы я опробовал новую комнату.
— Я, право же, не понимаю, чего вы хотите, — волновался Андрей Михайлович.
Мы перехватили его утром на полдороге к конторе. Захар был злой и невыспавшийся. Я был тоже невыспавшийся, но добрый. Предчувствовал интересные приключения.
— Да посмотрим просто и уйдём. Не волнуйся, — похлопал я его по плечу.
Андрей Михайлович постарался успокоиться, но получилось так себе. Всё равно косился то на меня, то на Захара. Захар, к слову говоря, тоже ничего в нашей миссии не понимал, но предпочёл сделать морду кирпичом. Получилось ничего так. Растёт пацан, матереет. Глядишь, и косячить скоро перестанет. Ну, совсем-то не перестанет, конечно. Все косячат, даже я иногда. Но блин, всосаться в Западню, которую только что на твоих глазах поставили — это уже вообще.
Контора располагалась неподалёку от городской управы. Тоже, как я понял, принадлежала правительству. И рабочее пространство там выглядело точно так же: огромное помещение с опорными колоннами, опен-спейс, где над бумагами, счётами и арифмометрами корпели несчастные сотрудники.
В воздухе пахло безысходностью. Я две секунды тут простоял — и уже захотелось натереть верёвку мылом. Как тут люди работают⁈ То ли дело у нас: воля, свобода, магия, оружие! Ходи, убивай тварей, насвистывай. Но — увы, для этого, конечно, Сила нужна. Которая не каждому даётся.
— Вот, тут и работаю, — пролепетал Андрей Михайлович. — Там стол мой, вон он, возле окна.
Я увидел пустующий стол и кивнул.
— Так. Ладно. Враги у тебя тут есть?
— Христос с вами! Какие враги? — Андрей Михайлович перекрестился. — Я же совершенно мирный человек.
— Должность выше средней по палате?
— Простите?
— Люди в подчинении есть?
— Н-не то чтобы. Но с господином начальником отдела лично говорю, и вроде как ответственность несу…
— И поэтому тебе жалованье срезали?
— Ну… Там моя вина была. Не те данные вписал. Убытки получились. Надо было их списать на кого-то, а раз вина моя… Но я их покрою однажды, и всё снова хорошо сделается.
— В целом, ясно. Нет врагов — показывай друзей.
— Как, простите?
— Кто тут постоянно вьётся рядом с тобой, помогает, поддерживает? Пиво после работы попить зовёт?
Лицо Андрея Михайловича просветлело.
— Ах, и правда, есть такой. Вот, знакомьтесь, это Стёпа. Ну, то есть, Степан Аркадьевич, конечно же. Если б он меня не поддерживал…
Глава 22
Стёпа оказался пышущим здоровьем розовощёким детиной, на котором, по уму, пахать и пахать. Кой-чёрт занёс его в офис — загадка загадок. Он, улыбаясь от уха до уха, поднялся из-за стола нам навстречу, протянул руку Андрею Михайловичу.
— Андрей, доброе утро! Ты опять сонный какой-то? А я твой отчёт сам уже сдал.
— Мой? Отчёт? Зачем же, я ведь там не закончил…
— Да дописал его, ерунда, — махнул рукой Стёпа. — Зачем друзья нужны, если не помогают друг другу?
— Право, не стоило…
— Ничего-ничего!
Пока они обменивались бессмысленными фразами, я молча стоял и смотрел на Стёпу.
Тут мимо промчался какой-то сверхзагруженный мужчина. Он на ходу поднял голову от бумаг, хлопнул Стёпу по плечу и бросил:
— Хороший отчёт сделал, молодец.
И убежал.
— Вот комедия! — рассмеялся Стёпа. — Он решил, что это я написал. Ну, ничего, объясню потом, что твоя работа, не волнуйся.
Тут он, наконец, обратил внимание на нас с Захаром. Точнее — на меня. Посмотрел в глаза, поёжился.
— А вы, простите, кто?
— Охотники мы, — мрачно сказал Захар. — На тварей охотимся.
— Да где ж тут твари? — снова засмеялся Стёпа, разводя руками.
— Вестимо, есть, раз пришли.
Спросонья Захар не был самым приятным собеседником. И Стёпа вновь воззрился на меня.
— Значит, друг Андрея Михайловича? — спросил я.
— Ну… конечно! Помогаю, чем могу…
— А где фотография?
— Фото… Что, простите?
— Ты чё, меня нахрен послал⁈ — рявкнул я так, что вся работа в конторе остановилась, и все уставились на меня.
Захар молча, не меняя выражения лица, потащил из ножен меч.
— Что же это вы такое, господа, — бормотал Андрей Михайлович. — Право же, это… Совсем никуда не годится. Стёпа…
Я решил не переводить сразу конфликт в острую фазу. Надо бы начать с чего-нибудь лёгкого. Схватил Стёпу за грудки, развернулся и швырнул в направлении выхода. Стёпа грохнулся на чей-то стол, проскользил по нему, перелетел на следующий, с него упал, снёс третий на своём пути стол, и только тогда остановился, не долетев до двери. Я тут же оказался рядом с ним.
— Нажрался, что ли, с утра — падаешь? Пошли в общество трезвости записываться!
Обалдевший Стёпа хотел было что-то сказать, когда я его поднял, но не успел — я врезал ему кулаком в неподготовленный живот. Стёпа ыкнул и начал хватать воздух ртом, согнувшись пополам. Я схватил его за шиворот и повёл на выход.
На улице швырнул Стёпу на каменную урну, которую он тоже умудрился повалить.
— Господа, что ж вы такое делаете! — сетовал выбежавший следом Андрей Михайлович.
Я его проигнорировал. Остановился над лежащим Стёпой, который смотрел на меня полными ужаса глазами. Ну вот, теперь кондиция самая подходящая для разговора по душам.
— Где с колдуном спутался, мразь? — спросил я.
— Каким колдуном? Я ничего не понимаю!
Стёпа пытался бежать в стиле одержимой девки из фильма «Экзорцист» — перевёрнутый паук-фанатик йоги. Получилось хреново, упал на спину, подвернув руку.
Я впечатал Удар рядом с его головой. Грохот и каменная крошка, посекшая щёку, ещё больше ввели Стёпу в кондицию.
— Я случайно! Я не хотел! — заверещал он.
— Не хотел? Серьёзно?
Захар молча приставил кончик меча к горлу Стёпы. Очень в тему, это развязало мне руки. Я смог жестикулировать.
— Ты Андрея Михайловича совершенно случайно подсидеть пытаешься? С должности просто так сковырнуть не получилось — так к колдуну потащился, решил вовсе его со свету сжить?
— Господа, господа, да что же это… — лепетал Андрей Михайлович, но на него никто не обращал внимания.
— Не сжить! Не со свету! — Стёпа, видать, попытался перекреститься, но, поднимая руку, врезал по мечу. Порезал руку, порезал себе неглубоко горло и заорал. Захар на всякий случай отодвинул меч — с придурками лучше осторожнее, да.
— Не со свету — а как?
— Просто чтобы со службы его попёрли! Я так просил!
Ну, поздравляю тебя, Владимир Всеволодович. Не подвела твоя хвалёная интуиция и в этот раз. Чуял же с самого начала, как крысой пахнет — и вот она, крыса.
— Ну, зашибись ты офисную дораму устроил, чё. Ох уж этот Степан Аркадьевич… Говори, где заказ делал.
— Не могу! Клялся не разглашать! Там все клянутся.
— Нерушимой магической клятвой?
— Что?
— Чего ты мне ваньку валяешь, дебил⁈ Меня колышет, кому ты там клялся, что ли? Адрес назвал, быстро!
Тут мимо прошли двое городских стражников. Заметив их, Стёпа заверещал:
— Спасите! Убивают! Стража-а-а!
Один из стражников махнул рукой. Другой сказал:
— Владимир Всеволодович, вы уж осторожней.
— Нормально, мужики, — махнул я в ответ. — Пачкать не буду.
Тут Стёпа сломался окончательно и выдал адрес.
— Ну вот, нормально поговорили. А ты боялся. Захар, убери меч, не пачкай доброе оружие всяким дерьмом. Вопрос, что с ним делать теперь.
— Я бы всем, кто с тварями якшается, клеймо ставил, — буркнул Захар. — На лоб. Чтоб знал каждый встречный.
— Жестоко, — возразил я. — Так у гражданина не остаётся никакого выбора, кроме как окончательно к тварям уйти.
— А многие разве с этого пути сворачивают?
— Жесток и глубокомыслен ты в это время суток, Захар. Сами по себе — действительно немногие. Но навязывать Ефиму ещё одного жопорукого оглоеда — было бы жестоко. Так что идея с клеймом мне, в целом, нравится. Идеи по рисунку есть?