Я кивнул — это помню. Моя первая охота в охотничьем ранге. Самая-то первая была скорее нулевая, там я по чистой случайности прикончил волкодлака. А потом мы с Егором по канонам жанра — на крысах качались. Ну, то есть, я качался. Он-то — так, подкачивался.
Подзревать Егора не хотелось совершенно, однако идти на поводу у эмоций хотелось ещё меньше. Поэтому для очистки совести я спросил:
— Больше ни о чём не говорили? В пристройку не ходил Егор, не интересовался?
— Не! — замотал головой Прохор. — Чего ему та пристройка. Егор амулеты не сильно жалует. Присматривается вечно, присматривается, а потом вдруг плюнет — и не берёт ничего. На свои силы полагаться привык. Чаю попили, да он сразу назад в будку.
То, что я про себя называл нуль-Т кабиной, остальные охотники звали будкой. Ну… честно сказать, так, конечно, проще.
— Ясно, — кивнул я, мысленно с облегчением выдохнув. — Ещё кто был?
— Ну, Никодим забегал…
— Да что там думать, — перебил окрепшим голосом мастер Сергий. — Ко мне лишь один заходил. Молодой такой, Филькой назвался. Сказал, мол, про амулеты интересно. А сам всё на Виссея косился и ему вопросы задавал.
— Да, заходил Филимон, — кивнул с беззаботным видом Прохор. — Двадцать лет всего парню, вот как тебе, Владимир. Но он с шестнадцати годков в нашем деле, добрый охотник.
— Найти сможешь?
— Чего?
— Кого. Филимона этого найти и сюда привести?
— Дак, это… Ну, смогу. Где живёт, знаю. А на кой?
— А скажи ему… Скажи, что на деревню, вот эту, вепри напали. Что Владимир тут один бьётся, не щадя живота своего, и очень ему помощь нужна.
— Это ж наврать, что ли? Брату охотнику⁈
— Не брат он тебе, Прохор. Уж поверь… Сделай, а? А я пока к лесу прогуляюсь.
— Зачем тебе к лесу?
— Когда бежишь от людей, вариантов не так много.
Источник звука гармошки я обнаружил быстро. На окраине деревни, на бревнах, приготовленных для строительства нового дома, сидела парочка: парень и девушка. Парень наяривал на гармошке и весьма искусно. Хотя, судя по выражению лица и позе девушки, уже полчаса как можно было оставить музыкальные упражнения и перевести свидание в горизонтальную плоскость. Но парень, по ходу, словил поток и джемовал от всей души. Представлял платиновый альбом, зал славы рок-н-ролла и концерт в Олимпийском.
— Прошу прощения, — сказал я, превозмогая гармошку. — Не видали, тут недавно старик резвый не пробегал?
Гармошка умолкла, а девушка сказала:
— Был такой. В лес убёг, вон туда, — показала пальцем.
— Ещё про пожар вопил, как резаный, — добавил парень. — А мы посмотрели — как будто и не горит нигде. Шальной, что ли?
— Ну, есть мальца. Спасибо. Простите, что побеспокоил.
— Да ладно.
Я пошёл в указанном направлении. Прошёл десять шагов, и вновь раздалась музыка. Больше того, парень ещё и запел. Но вдруг всё как-то резко оборвалось. Как будто кто-то, кто был не такой тормоз, перевёл, наконец, стрелки на поцелуи.
Ну и слава тебе, господи. А то шумят тут, после десяти вечера. Нехорошо. Пусть делом займутся. Дело-то правильное, надо демографию улучшать. А то тварей вокруг России-матушки — видимо-невидимо, их бить надо. И охотники нужны, и труженики тыла.
Войдя в лес, я приуныл. Виссей был житель городской, с лесом не знакомый. Следовательно, если его не будет где-то вот прям здесь — значит, унёсся в чащу. А там уж, к гадалке не ходи, заблудился. Может, его уже волкодлаки доедают. Или крысы — он не охотник, с него и одной хватит.
— Дед! — позвал я. — Как там тебя… Виссей! Это я, твой любимый охотник Владимир. Выходи, подлый трус! Давай отворот делать! Ты обещал!
Тишина. Ну и что, спрашивается, в такой ситуации делать? Пожалуй, есть только один хороший спо…
— Мяу.
— Бро, ну ты вообще. Я мысль додумать не успел, а ты уже тут как тут! И откуда только такой взялся?
Кота я в темноте почти не видел. Зажёг Светляка — стало веселее. Сверкнули яркой зеленью кошачьи глаза.
— Мяу, — повторил кот и, махнув хвостом, потрусил среди деревьев.
Я двинулся за ним, периодически выкрикивая Виссея то по имени, то просто — «дедом». И через десять минут получил слабый отклик. Через пять минут отклик стал громче. А ещё через пять он раздался у меня над головой. Да и кот остановился.
Я поднял голову. С ветки, расположенной метрах в трёх над землёй, на меня посмотрели грустные глаза Виссея.
Я уставился на гладкий, без нижних ветвей, ствол дерева.
— Ты как туда залез, болезный?
— Я… не ведаю. Очень испугался.
— Ну, это ты умеешь, не отнять. Слезай.
— Не могу! Отродясь по деревьям не лазал, не имею такой выучки.
— Ну и хренли мне с тобой делать?
— Н-не знаю… Может быть, есть какое-то колдовство?
— Да есть, как не быть. От ствола отодвинься.
Виссей, поскуливая, отодвинулся, и ветка хрустнула. Он замер. Пискнул:
— Колдуйте же скорее!
— Ща. Сгруппируйся.
Я кастанул Меч, и ветку срезало под корень. Виссей с воплем обрушился мне под ноги. Застонал:
— Рёбра! Рёбра переломал!
— Решаемо, — невозмутимо отозвался я и кастанул Костоправа.
Чуть не перепутал с Костомолкой. Забавно бы вышло…
Дед потряс головой и сел. Ощупал рёбра. Изумлённо перекрестился.
— Всё? — спросил я. — Готов к конструктивному диалогу?
Дед всем своим видом выразил готовность не только к диалогу, но и вообще к чему угодно. Например, последовать за мной на край света, если понадобится.
— Вопрос первый — как Троекуров тебя вычислил?
Оставалось у меня всё-таки подозрение, что со своими подрядчиками у Троекурова налажено что-то вроде ментальной связи. И всё произошедшее — какая-то хитрая подстава. Но нет, перемудрил. Изумление в глазах Виссея было абсолютно искренним.
— Не знаю! Христом богом клянусь, не знаю!
— Ладно. Допустим, верю. Вопрос второй: как ты ухитрился слинять? В тебя же плюнь — рассыплешься. А ты чесанул так, что хоть на Олимпийских играх выступать.
Дед отвёл глаза. Пробормотал что-то.
— Не слышу!
— Амулет…
— Какой ещё амулет?
— Лежал там, на полочке… Мастер Сергий сказал, силу даёт богатырскую. Для заказчика был приготовлен.
— Угу. Заказчик, насколько понимаю, не ты. Н-да. Ко всему прочему, ещё и воруешь. В твои-то годы…
— Да я только взглянуть хотел! После вернул бы на место.
— Ну да, ну да. Но всё равно, даже с Восстановлением сил. Кто ты, а кто Троекуров! Как он ухитрился тебя не раскатать? Хоть Костомолкой той же?
— Он бил! Вслед мне лупил, всё время, покуда к лесу бежал. Да только дорога-то — мимо поля, а в поле рожь выше моего роста, я сразу туда кинулся. Вот и не увидел он меня, не зацепил. С обеих сторон колосья наземь ложились, а по мне так и не попал. А в лесу уже вовсе не нашёл. — Виссей призадумался. Огляделся и решил: — Я бы, пожалуй, и сам себя не нашёл.
— Это запросто, — согласился я. — Так и висел бы на дубу, как произведение абстрактного искусства. К ночи, глядишь, крысы нарисовались бы, обглодали до костей. В произведении появились бы аллегоричность и глубина.
Виссей позеленел.
— Ладно. Будем считать, повезло тебе. Вставай, — я протянул деду руку.
Тот ухватился. Я, подняв его на ноги, переместился в оплот. Через пару секунд вытолкнул Виссея из транспортировочной будки.
В оплоте на месте Прохора, которого я отправил разыскивать не-брата Филимона, сидел Гераська, парнишка лет пятнадцати. Он солидно кивнул, протянул руку:
— Здрав будь, Владимир.
Я кивнул в ответ, пожал. Здрав-то здрав, конечно. И Гераська — хороший пацан. Но только вот, именно что пацан, пока даже до подмастерья не дорос. А если сюда в отсутствие Прохора и других взрослых охотников ещё какая тварь нагрянет?
Не, не дело это. Свой дом я надёжно защитил, надо бы об укреплении Оплота тоже позаботиться. Война с тварями определенно выходит на новый уровень, прежде и подумать никто не мог, что у Троекурова хватит наглости сюда сунуться. Троекурову, конечно, бегать осталось недолго. Я уже знаю, где и как его прижать. Но мыслей об укреплении Оплота это не отменяет.
Виссея я вернул на место, в пристройку к мастеру Сергию. Извлёк из заплечного мешка травы, купленные в лавке у девчонки, разложил на лавке. Приказал:
— Колдуй.
— Да ещё чего удумаешь! — возмущенно всплеснул руками мастер Сергий. — Я здесь добрые амулеты кую, а вы тут мне — колдовство творить богомерзкое?
— А что такого-то? — не понял я. — Мы ж руками трогать ничего твоего не будем.
— Да кто б вам ещё позволил, руками! Помыслов колдовских достаточно! А ну, ступайте на двор. Не хватало мне тут.
Я пожал плечами. Как по мне, вопрос был спорным, но препираться с мастером не стал. Мастерская — его, в конце концов. Под ворчание Сергия мы с Виссеем удалились на двор.
Дед грустно огляделся.
— Что? — спросил я.
— Дак, это. Печь нужна. Али ещё какой огонь. Зелье-то варить надобно.
— Так идите сюда, в дом, — предложил Гераська. — Я как раз печку топлю.
Он выглянул из окна. За нами наблюдал с интересом.
Виссей вдруг смутился. Пробормотал:
— В дом-то, того… Не стоит.
— Почему?
— Да зелье уж больно смрадное. Наверное…
— Наверное? — перепросил я. — То есть, точно ты не знаешь?
— Не помню. Давненько не готовил.
— Давненько? Или вообще никогда?
— Зато приворотные зелья — часто! — обнадежил меня Виссей. — А оно ведь, считай, две стороны одного и то же! Где приворот, там и отворот. Те же травы, только в обратную сторону.
— Очень интересно. А если не сработает твоё зелье, что мы будем делать?
— Известно, чего. Заново попробуем!
— Ну зашибись, блин. Нашёл испытательный полигон… Вот что, дед. — Я взял Виссея за грудки. — Ты мне не дури. Ты мне с первого раза изобрази всё, как надо — понял? Проверять на тебе буду, так и знай.
— То есть, как это, на мне?