— Всё может быть, — не стал я отметать идею. — Машина сдохнет — этот качать будет. Давай-ка, подсоби. Надо его наверх, ко мне в башню перетащить.
Я мог бы перетащить и Знаком, но вспомнил, как Тварь отреагировала на такую акцию — вопила, будто её живьём освежевали. Терминатора мне было совершенно не жаль, но хрен знает — вдруг у него от болевого шока блокировки слетят. Устроит битву у меня в комнате, поломаем там чего-нибудь. Это опять чинить же всё. А у меня и так уже плотник, считай, прописался, скоро придётся ему комнату выделять и на зарплату сажать.
В общем, мы с Данилой отстегнули терминатора от Твари и потащили наверх без всяких Знаков. Тяжёлый, зараза. Ну, всяко тяжелее, чем обычный скелет должен быть.
— Ох, батюшки, ужас-то какой притащили, — перекрестилась тётка Наталья.
— Да ладно тебе, тётушка, — урезонил я её. — Когда-нибудь все такими будем. Ну, не настолько красивыми, конечно, дай бог…
Уж я-то постараюсь сделать в своей жизни всё, чтобы ублюдков, способных превращать ни в чём не виноватых мертвецов в такое, больше не осталось.
На лестнице пришлось попыхтеть, но мероприятие увенчалось успехом. Захар пытался помогать — шагал следом и давал советы невпопад. Я едва удержался, чтобы не приголубить его Ударом.
— Фух, ну и тяжеленный! — Данила вытер пот со лба рукавом, когда мы бросили терминатора на пол возле моей крутой ванной.
— Отожрался, сука, на казённых харчах, — буркнул я. — И не скажешь по весу, что одни кости, без кожи… А это ещё что за нахрен⁈ — обалдел я, увидев в полу дыру.
Аж в глазах на миг потемнело от праведного гнева. Да что ж это такое! На минуту отлучиться нельзя — сразу херня какая-нибудь приключится.
— А, это, — беззаботно сказал Захар. — Это Ефим. Говорит, трубы тащить будет сюда.
— А! — Я хлопнул себя по лбу. — Точняк. Ну, молодец, Ефим, оперативно. Трубы-то когда заведёт? Меня вот это отверстие просто так, ни к селу ни к городу, очень сильно напрягает. У меня ж тут, знаешь ли, всякие вещи происходят, разной степени секретности.
— Да уж, знаю! — непочтительно хохотнул Захар. — Вот, кстати, Катерина Матвеевна-то домой вернулась.
Ага. То-то я чувствую, как будто чего-то не хватает.
— И как объяснила своё отсутствие?
— Да сказала, мол, к подруге в гости ездила. Есть у неё в Поречье какая-то подруга… А поскольку шуму Головины не поднимали, там и не знали, что ищут. Мы придумали записку, которая якобы за письменный стол завалилась, и Марфа её при нас «нашла». Ну, поохали, конечно.
— Ну и слава богу…
— Только, это…
— Чего «это»?
— Замуж-то она один шут не хочет. За этого, за Троекурова.
— Ну и не пойдёт, раз не хочет. У нас свободная страна.
— Давно? — озадачился Захар.
— С мая месяца. Привыкай.
Данила, убедившись, что его помощь более не требуется, свинтил дальше заниматься хозяйственными делами. А я сосредоточил своё внимание на терминаторе. Избавил его от одежды, присел и внимательно осмотрел скелет.
Помимо чисто стальных, в нём находилось не меньше семи десятков золотых косточек. Полностью их пересчитать было затруднительно — большинство были мелкими. Вот задача так задача. Это ж, получается, в каждой кости — ещё и родия?.. Или он классифицируется как охотник? Блин, сложно!
— Захар, давай-ка мне сюда инженера. Пусть объясняет расклады, некрофил чёртов.
— Сейчас исполню.
Пока Захар ходил за инженером, я обнаружил на каждой кости, включая стальные, «пробу» — тончайшую вязь Знаков. Ох, блин, ну и на хреновертил же Троекуров… До какой же степени нужно быть упоротым, чтобы стоять на стороне Зла! Я бы вздёрнулся во всё это говно вникать. Не, правильно я сторону выбрал. За добро — оно проще: шашкой помахал, всех напобеждал — и в кабак. Девки нормальные на шею вешаются, а не только готки долбанутые и психологически незрелые малолетки. А Троекуров — он же, поди, кроме работы вообще ничего не видит. Даже девок не глядя приходует.
Подошёл некроинженер.
— Давай, объясняй суть своего изобретения.
— Извольте-с. — Инженер присел на пол по другую сторону от скелета. — Технически — это что-то вроде голема. Ну, в основе. То есть, он будет подчиняться тому, кто его… подчиняет.
— В данном случае — мне?
— В данном случае — вам.
— Эй, тварина! А ну, ногу подними!
Терминатор поднял ногу.
— Хренасе… А мы, как два идиота, его вручную сюда тащили.
— Это было вовсе не обязательно, можно было просто отдать приказ.
— Да уж понял, спасибо, кэп. Дальше. Объясняй нюансы.
— Уничтожить его невозможно. Против такого сплава костей обычное охотничье оружие бессильно.
— А Знаками?
— На испытаниях Троекуров угробил с его помощью двух Витязей… При том, король мертвецов первые двадцать минут просто стоял, позволяя им атаковать.
Охренительно весёлый расклад. Вот это атомная бомба у меня в комнате. И что мне с ним делать, спрашивается? В качестве торшера использовать?
— Дальше, — потребовал я.
— Оружие у него тоже особое. Пули образуются в нём сами. Вернее, голем их создаёт из себя.
— Из чего⁈
— Из собственной кости.
Вот оно что! Вот почему Егор зарядов-то не нашёл. Потому что их там, получается, реально не было. Заряды возникали буквально на мгновение и тут же отправлялись по назначению — в ствол оружия. Охренительная система.
— Ага, — кивнул я. — А если он будет достаточно долго стрелять, то закончится?
— Эм… — подвис инженер. — Ну… Ежели в определённых обстоятельствах — тогда возможно… Однако плоть он восстанавливает из земли, камня, дерева… Да почти из всего, до чего коснётся.
— Что ж ты такое сотворил-то, инженер! — послышался от двери голос.
Мы с инженером посмотрели туда и увидели простоволосую босую Земляну в длинной бесформенной ночной рубашке. Только встала и сразу пришлёпала врубаться в ситуацию.
— У меня не было выбора! — зачастил инженер. — Моя семья в заложниках у Троекурова! Четверо сыновей, дочка, жена… Ах, что же теперь будет…
— Где он их держит? — спросил я.
— Не ведаю…
— Так вот взял бы да проведал! Их, может, в живых уже давно нет, а Троекуров тебя на голый понт брал.
Инженер сделался бледным, не хуже мертвеца. По ходу, такая перспективка ему в голову не приходила.
— Ладно, не ссы, — я хлопнул инженера по плечу. — Разберёмся.
— В чём же вы разберётесь… Он ведь вот-вот узнает, что случилось в лаборатории! И тогда точно их прикончит!
— Да ну. С чего бы это? Сами подумайте, с каких пирогов ему на вас грешить? Вы на цепи сидели, слабый и сломленный человек. А там — цепь разрублена, мертвецы перебиты, терминатор похищен. Разумеется, Троекуров сразу подумает на меня. У нас с ним давно уже традиция — друг друга таким образом дружески подкалывать. То я ему лабораторию разгромлю, то он на меня поорать придёт. Так и живём.
— Простите… кто похищен?
— Терминатор. Вот этот вот, — я кивнул на скелет.
— Терми… Ох, господи, слово-то какое жуткое.
— Привыкай. Со мной поведёшься — ещё и не таких слов наслушаешься. Земляна, Егор там встал, нет?
— Проснулся, — кивнула Земляна.
— Хорошо. Давайте, умывайтесь — и в столовую. Будем совет держать.
За столом я обозначил ситуацию со всей возможной остротой.
— Значит, так. Мы разгромили главную лабораторию Троекурова. Мы похитили его главную разработку и главного разработчика…
— Я не склонен считать это похищением, — вставил инженер. — Пусть я и был без сознания, но в глубине души покинул то жуткое место совершенно добровольно!
— Рад за вас, — кивнул я. — Троекурову это потом обязательно объясните, чтобы он на меня не сердился.
Захар заржал, инженер побледнел. Остальные — а за столом ещё сидели Егор, Земляна и Глеб, — сдержанно улыбнулись.
— К чему веду, — продолжил я. — Троекуров взбесится и наверняка пойдёт на меня войной. Это — хреново. Защищаться я не очень люблю. Никто ещё не победил, защищаясь. К тому же, если Троекуров знает способ перехватить контроль над терминатором, тогда совсем весело. Надо нападать самим. Готов слушать идеи.
Глава 23
Все присутствующие переглянулись. Глеб откашлялся:
— Так, а чего тут думать? У тебя эта образина — вот ты и нападай. Ты ж знаешь, где твой Троекуров живёт?
Я поморщился.
— Да этот гад мотается по свету, как говно в проруби, поди поймай! Смоленск, Поречье, Петербург, Полоцк… Не удивлюсь, если и в Москве чего-то исполняет, и в Пекло заглядывает, и Сибирь навещает. У него, может, в каждом городе по такому терминатору.
— Нет, — решительно заявил инженер. — Такой — лишь один, за это я ручаюсь.
— А за то, что в других городах у Троекурова нет на цепи других талантливых инженеров, тоже ручаешься?
— Но… Но он же говорил мне, что лишь у меня получилось…
— Ну, знаешь, девушке тоже принято говорить, что она такая одна-единственная и совершенно исключительная.
— Можно подумать, ты так говоришь! — фыркнула Земляна.
— Я — нет, но я исключение. Ибо кристально честен всегда. А иные подлецы ведь ещё и жениться обещают.
— Иные негодяи даже и женятся, — не уступала Земляна.
— Ужас какой, — содрогнулся я. — Ну, не будем о грустном. Вернёмся к Троекурову. Значит, будем считать, оружие у нас есть, эффект неожиданности пока тоже есть — допустим. Дело за малым: локализовать Троекурова и неожиданно напасть…
Я не договорил, там ещё какая-то мысль была, но меня отвлекли шаги. Судя по звуку, эти грузные шаги доносились с лестницы, ведущей из моей башенки. Это ещё что за нахрен такой⁈ Вроде никого не жду.
Нахрен не заставил себя долго ждать. Дверь в столовую распахнулась, и вошёл Харисим. Внезапно. Окинул всех взглядом и пробасил:
— Здравы будьте, охотнички! — Потом заметил инженера и добавил: — И ты здрав будь, дрысть худосочная… Владимир! Там, это — Троекуров.
— Где⁈ — вскочил я.
— В Смоленске, вестимо. К Обломову прибежал, чуть не в ножки кланяться. Сына потерял. Совсем. Найти не может, помощи просит. Илья Ильич подумал, что тебе может быть интересно.