— Угу. Ну, я как-то так и думал. Только вот ещё что скажи, друг мой Колян. Что такое интересное ты из дома упёр, что папаша твой аж к Обломову, которого терпеть ненавидит, прискакал помощи просить? Уж прости, но в его родительскую любовь я как-то не очень верю.
Я держал в руках амулет и не знал, плакать мне или смеяться. А может, и то, и другое делать одновременно.
— Ты как до этого додумался, Коленька?
— А чего там думать! — всплеснул руками Коленька. — Я как в Санкт-Петербург податься решил, так и смекнул, что чуть чего — он меня сразу догонит и назад сызнова вернёт. Вот и решил время выиграть. Это ж не простой амулет. Ему такой по личному заказу за великие деньги месяц делал великий мастер… Вот, в том же Петербурге и делали.
Что означает амулет, я понял без подсказки. Знак, изображённый на нём, был одним из самых часто используемых у любого охотника начиная от ранга Воина-мастера. Знак с простым и понятным названием: Перемещение. Точная копия Знака, имеющегося в моём справочнике.
Занятный, кстати, нюанс. В чистом виде этот Знак никто не употреблял, каждый в определённом месте добавлял свою какую-то финтифлюшку, вроде личной подписи. Так и самому проще ориентироваться по Знакам, и никто чужой без твоего разрешения на твой Знак не перенесётся. А у Троекурова на амулете была изображена базовая версия.
Кто ж ты такой, в итоге, сукин сын?.. Сильный, как дьявол — это да. Но не тварь — в дом ко мне вошёл беспрепятственно. И не охотник, охотник бы себе Знак открыл и не стал с амулетом заморачиваться. Ну и что у нас остаётся?..
А оставался из известной мне вселенной лишь один вариант. Мельник, которого мы возле усадьбы с ребятами прибили, когда ещё Марфа человеком сделалась. Который вроде бы и колдун, а не колдун. Человек, напичканный силой. Конкретного мельника пичкал вроде как водяной. А кто напичкал Троекурова — вопрос вопросов. Вряд ли такой же водяной или леший, не по масти ему такое. Кто-то посерьёзнее. Кощей?.. Ох, доведёте вы меня, точно канализацию в Потусторонний мир выведу! Правда, тут нюанс есть. Вылезут черти со мной драться из-за этого — а они все в дерьме. И драться с ними будет противно. Н-да… Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.
— Реквизирую, — сказал я, сунув амулет в карман.
— Пожалуйста. У меня всё равно Силы нет — им пользоваться, — махнул рукой Колян.
Вернее будет так сказать: махнул свободной рукой. На другой висела Машенька. А уж смотрела… Если б на меня девушка там смотрела, я бы, наверное, убежал куда подальше. Больно уж серьёзные отношения этот взгляд обещал. Вплоть до полного соединения на молекулярном уровне в единый разум и устремления к звёздам совокупно.
— Наедине можем поговорить? — спросил я.
— Боюсь, что нет, — понурился Колян.
Через пару дней он уже всерьёз пожалеет, что вытащил свою благоверную. Ладно, добрый охотник Владимир, погнали. Будем делать то, что ты умеешь делать лучше всех. А именно — решать вопросы.
— Ждите здесь, выпить пока принесите, — велел я и провёл эксперимент.
Достал из кармана амулет, представил себе свою комнату в башенке и сжал кулак.
Открыл глаза — и оказался в комнате. Здесь почти ничего не изменилось, за исключением того, что рядом с ванной из пола торчали две трубы: под холодную и горячую воду.
— Прекрасно, — прокомментировал я одновременно всё.
И то, что Ефим продвигает работы, и то, что амулет позволяет мне переноситься в любое место, независимо от наличия в этом месте Знака. Без читерства эта способность появляется только с ранга Воеводы, который в известной мне иерархии вообще — потолок. Ни одного Воеводы в Поречье нет, да и в Смоленске, насколько мне известно, тоже. Столь высокоранговые охотники тянутся в Пекло, где настоящий кач. Там же и погибают в невероятных количествах.
Полезный амулет, очень полезный. Надо будет только военно-полевые испытания провести. Понять, на сколько перемещений его хватает, можно ли кого с собой взять, как долго заряжается. Главное ведь что? Главное, что на эти перемещения собственную «ману» тратить не нужно! А это означает, что врагам, будь они неладны, достанется от меня больше.
Глава 24
Дома я не стал обозначать своего присутствия. Просто открыл сейф и достал оттуда склянку.
Дед Виссей набодяжил целый котелок отворотного зелья, и Аксинья, разумеется, всё не выпила. А я на всякий пожарный законсервировал остатки. Мало ли. Я ведь вон какой замечательный во всех отношениях. Возьмёт да приворожит меня какая-нибудь дочка Абрамова или ещё кто, придётся лечиться. Поэтому хорошо, когда дома есть аптечка, забитая правильными препаратами.
Когда я вернулся обратно (амулет работал безукоризненно!), на столе в комнате уже стояли бокалы и бутылка вина.
— Мы решили, что это действительно прекрасная идея — отметить наше воссоединение! — прощебетала Машенька и, схватив бутылку, начала наливать.
— Отметить — это всегда отличная идея, — подтвердил я. — Как говорится, был бы повод, а тост всегда найдётся. Охтыж, нифига себе, паучище какой, как в Австралии…
— Где? — ахнула Машенька и повернулась к тому углу, в который я показывал.
Вино разлилось на стол.
— Нигде, — сказал я. — Ошибся. Игра теней. Простите меня великодушно.
— Ах, ничего… Боже, я такая неловкая… Пойду спрошу у хозяйки тряпку. Милый, ты подождёшь меня?
— Конечно, дорогая.
Они поцеловались, и Машенька убежала. Не то чтобы ей не терпелось покинуть комнату — скорее не терпелось вернуться.
Я вынул пробку из пузырька, который прятал в ладони, и вылил содержимое в один из бокалов. Долил вином и наполнил два других.
— Это — то, о чём я думаю? — с кислым видом спросил Колян.
— Оно. А чего расстраиваешься? Коитус сотворить не успели?
— Не успели. Какой приличный человек средь бела дня таким занимается.
— Приличный чело… У-у-у-у, нихрена ж себе, куда ты метишь! Уважаю, достойно. Но ты, Колян, не расстраивайся. Ты дело доброе совершил, пусть и запоздало. Оно станет твоей луковкой.
— Какой ещё луковкой?
— Ну, значит, была одна женщина…
Пока я рассказывал, вернулась Машенька, вытерла со стола лужицу и взяла протянутый ей бокал.
— … и вот за эту-то луковку ангел её в царствие небесное и вытянул, — закончил я историю. Подумал и добавил: — Так выпьем же за то, чтобы все люди — и добрые, и злые — получали исключительно по заслугам.
— Это прекрасный тост! — засмеялась Машенька. — Только, прошу, простите меня, если я сразу же упаду. В этом ужасном заведении я совсем ослабла, и уж конечно не пила вина.
— Ничего-ничего, падайте на здоровье, сударыня. Мы с Николаем Дмитриевичем и не такое видели, нас трудно шокировать. Да, Николай Дмитриевич?
Колян вместо ответа выпил. Глядя на него, немедленно выпила и Машенька. Залпом, как водку. Ай, молодец!
Я внимательно за ней наблюдал. Дрогнула рука, взгляд затуманился, но тут же просветлел. Девушка покачнулась. Колян дёрнулся было к ней, но она поймала равновесие сама и поставила бокал на стол.
— Да… мне и вправду хватит.
— Машенька, ты как?
— Прилягу…
— А… ты меня любишь?
— Тебя? — Машенька посмотрела на Коляна задумчиво. — Хм… Я все эти годы о тебе одном и думала, и надоел ты мне — хуже горькой редьки.
Колян побледнел. Но Машенька ещё не закончила.
— Какой ты был ребёнок, самовлюблённый, эгоистичный. Было бы там во что влюбляться. Мне об этом и доктор сколько талдычил — а я всё никак переубедить себя не могла. Ноет сердце — и всё тут. Сколько раз бежать собиралась, раз даже сбежала. Но далеко не ушла, Петербурга не знаю совсем. Вернули…
— Машенька, я…
— А теперь вот тебя увидела — и как рукой всю эту глупость сняло. Позабыла я того Коленьку, который любил меня, как дорогую говорящую куклу.
Колян как стоял — так и сел на табуретку с раскрытым ртом. Но Машенька и на этом ещё не закончила. Глядя куда-то в пустоту, она продолжала вещать:
— Да только пришёл-то ко мне не тот глупый мальчик Коленька, а самый настоящий Николай Дмитриевич. Который один такой дальний путь проделал, не погнушался из доллгауза меня забрать и руку с сердцем предложил. В кои-то веки не о себе — а обо мне подумал. Вот этого Николая Дмитриевича, пожалуй, что и люблю. А теперь, господа, прошу меня простить, я всё-таки прилягу.
Машенька под нашими взглядами вышла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь. Мы с Коляном посмотрели друг на друга.
— Эм… — сказал Колян.
— М-да… — добавил я.
— Это что же получилось?
— А хрен его, Колян, знает. Может, зелье подвыдохлось. Может, мало налили. А может, всё прекрасно сработало, и всё так, как она и сказала. Ну, в любом случае, пусть проспится, а там, глядишь, ещё что-нибудь скажет. Или не скажет. По поведению, в общем, сориентируешься. Блин, самому интересно теперь, что дальше будет! В общем, если нахрен не пошлёт — немедленно женись, такое моё мнение. Лучше точно не найдёшь.
— И женюсь!
— И правильно. У меня даже священник знакомый есть, всё сделает по красоте за недорого. А потом, сразу как женишься, ты мне в Смоленске нужен.
— Зачем?
— Правду сказать или наврать что-то утешительное?
Колян сглотнул.
— Отца?..
— Отца. Дальше нельзя тянуть. Если б ты видел, что он в Полоцке исполнял…
— Мне и видеть не надо. Я уже понял, что это… существо — не человек. Я помогу. Всё, что нужно, сделаю. Скажешь ему нож в спину воткнуть…
— Вот это точно без надобности. Во-первых, смысла нет — он этот нож из спины выдернет и тебе самому перевоткнёт куда-нибудь, только и всего. А во-вторых, у нас для него поинтереснее гостинцы будут. Но встретиться вам придётся. На нашей территории, где мы ему спокойно бой дадим.
— Сделаю!
Я молча протянул руку, Колян её пожал.
— Загляну к вам сегодня вечером, может, завтра утром. Тут, в углу, Знак мой будет, не трогайте! Вот, видишь — я табуреткой отгородил. Здесь и появлюсь, если что.