— Куда-куда?
— Вот! Даже не знаешь, что это, а выступаешь.
Я огляделся. Улица была пуста. Все желающие хорошо провести время уже сидели в кабаке. Оттуда доносились чарующие звуки песен и не менее чарующие — мордобоя.
Порядочный обыватель в заведение, где гуляют отмечающие победу охотники, не потащится, даже если ему заплатить. А значит, в ближайшее время на горизонте вряд ли кто-то появится. И из кабака вряд ли кто-то выйдет, там люди тем более делом заняты. А стало быть, тащить Троекурова в Оплот или ещё куда — смысла ноль. Нам и тут никто не помешает поговорить по душам. Ну, кроме Твари, конечно, но она своя, а потому не в счёт.
Рассудив таким образом, я встал напротив Троекурова, болтающегося в стальной руке. Скастовал Костоправа — что-то мне подсказывало, что с дырой в груди воскрешённый недолго будет оставаться таковым. Потом Остановить кровь — хотя это уже вряд ли имело смысл. Заживление. И, заключительным аккордом — Воскрешение.
Прошла минута. Троекуров зашевелился и поднял голову. Как ни странно, после смерти он выглядел более живым, чем при жизни. Как будто гламурная восковая маска слетела, и открылось истинное лицо — потасканного старика. Заплывшее морщинами, обрюзгшее, с двойным подбородком и мешками под воспаленными глазками.
Так. Вот теперь главное — не прибить эту тварь повторно. Раньше, чем ответит на вопросы. Владимир, держи себя в руках! Троекурова-то терминатор держит.
Кое-какой опыт общения с воскрешенными у меня уже был. Спрашивать их нужно чётко, конкретно, эмоциональных и расплывчатых формулировок не допускать.
— Где ты взял трость?
— Хозяин дал.
— Кто такой хозяин?
— Хозяин.
Охренительно ценная информация.
— Откуда он взялся?
— С неба.
— Когда?
— Когда падали звёзды.
Угу. Ну, уже кое-что.
— И где этот хозяин?
— Не ведаю.
— Ты с ним где встречался?
— Во многих местах. Хозяин появляется тогда, когда я ему нужен.
То есть, собственную лёжку не палит. Разумно, чё.
— Как он выглядит?
— Как угодно.
— Кому угодно?
— Ему.
— Он тварь или человек?
— Он — хозяин.
— А ты что делал для него?
— Наблюдал за охотниками.
— Круто. То есть, истребление охотников с целью получения их костей для последующего, более масштабного, истребления — это называется «наблюдать»?
— Не ведаю.
— Ну да. С абстракциями у вас не очень… Ладно, суть примерно ясна. Как работала твоя трость?
— Её наполнял силой хозяин.
— Хм-м. А как он это делал?
— Я погружал трость в землю. После забирал.
— Погружал в землю — где?
— В склепе на нашем семейном кладбище.
— Где это кладбище?
— В Петербурге.
Угу. Ну, уже не зря воскрешал. Надо будет сгонять, поинтересоваться, что там за место силы такое. Уж склеп-то на семейном кладбище Колян, надеюсь, и без папаши показать сможет. Переходим к самому главному.
— Как убить твоего хозяина?
— Не ведаю.
Ладно, ожидаемый ответ.
— А как вия убить? Ведаешь?
— Ведаю.
— И как?
— Вия не убить.
— Зашибись. Да ты, дядя, юморист. А я вот слышал, что одного вия всё-таки грохнули.
— Его убил не охотник. Человеку не убить вия. Вий губит людей одним только взглядом.
— Хм-м. А не людей, значит, не губит? Тварей — не губит?
— Нет. Твари не нападают друг на друга. А вий очень силён. Он сильнее всех тварей.
— Это мне уже говорили.
Я задумался. Человека — одним лишь взглядом. Ну… Теоретически можно, наверное, вымутить всё так, чтобы не попадаться этой твари на глаза. Но это если драться один на один. Полусотня, а уж тем более сотня охотников тут не проканает. А один на один с вием — это, насколько я понимаю, примерно как на танк с зубочисткой. В последнем случае шансов победить даже больше.
Тогда, что у нас получается? А получается у нас, что…
— Владимир! — радостно окликнули меня. — А я думаю, куда ты пропал?
От кабака ко мне спешил Алексей.
— Знаешь, я тут хорошенько поразмыслил. И…
Алексей приблизился к нашей живописной группе.
Лежащая у коновязи тварь, терминатор с Троекуровым в стальной руке и я, стоящий напротив терминатора.
Терминатор повернулся к Алексею. Вскинул двустволку и прицелился ему в грудь. На появление в обозримом пространстве охотников всегда так реагировал, с этой настройкой я пока не разобрался. Без команды не стрелял — и то слава тебе, Господи.
— Ой! — вздрогнул под прицелом Алексей.
Потревоженный Троекуров в руке терминатора среагировал на новый голос. Повернулся к Алексею и уставился на него.
Алексей заорал. Тварь, под неинтересный разговор успевшая задремать, вскочила. С перепугу саданула терминатора копытами в грудь. Терминатор отлетел на середину улицы. Тут же, впрочем, поднялся на ноги.
— Замри! — приказал я.
Терминатор застыл.
Я подошёл к нему и посмотрел на Троекурова. Потом, укоризненно — на кобылу.
— А чё — я⁈ — немедленно принялась оправдываться кобыла. — Это всё он! — сверкнула глазами на Алексея. — Чего он орёт?
— Да испугался, — пробормотал Алексей. — Показалось вдруг, что Троекуров живой!
Я покачал головой:
— Увы. Уже нет. С пробитым копытом черепом даже воскрешённые долго не живут… Так чего ты хотел-то? — повернулся к Алексею.
Алексей, как выяснилось, хотел принять моё предложение. Поработать в Оплоте администратором. Решил, оказывается, за время моего отсутствия, что вакансия ему вполне по душе. Гораздо интереснее, чем Кавказ.
— Ну, вот и славно, — кивнул я. — Пошли, обсудим с Прохором.
Ну… Прохора долго искать не пришлось. Но момент был — так себе подходящий для обсуждения. Прохор, сидя у стола, боролся на руках со смоленским Ерёмой. Когда подошли мы с Алексеем, рука Ерёмы дрогнула. И скоро коснулась стола.
— Силён, отец! — потирая ладонь, одобрил Ерёма.
Прохор самодовольно откинулся на спинку лавки. Гаркнул подавальщику:
— Водки! — оглядел стоящих у стола охотников. — Ну⁈.. Кому ещё не ссыкотно со стариком побороться?
— Знаешь, Лёх, — задумчиво глядя на Прохора, сказал Алексею я. — А вообще, так-то, чёрт его знает. Может, и рано ему пока на пенсию.
Гудели мы, по устоявшейся охотничьей традиции, до утра. Последнее, что я помнил — как отплясываю в кабаке с Земляной, а потом иду по предрассветной смоленской улице в обнимку с ней же. Втираю что-то насчёт хозяев, которые, как нападали со своих звёзд, так туда же и отправятся. Вприпрыжку, с фитилём в заднице. Земляна со мной, что характерно, даже не спорила.
Глава 3
— Месяц? — спросил я с кислой миной.
— Месяц, — подтвердил слуга Троекурова. — Медовый. Их сиятельство Николай Дмитриевич с молодой супругою спешно отбыли.
— Вот так вот, значит. Я его, значит, кормлю, пою и воспитываю, а он становится в третью позицию и уезжает в Петербург, даже не попрощавшись.
Слуга только руками развёл. Дрожащими. Он вообще как-то подозрительно дрожал.
— Ну, хорошо, хоть в Петербург, — вздохнул я. — Придётся там тоже какие-то горизонтальные связи выстраивать, да пообильнее. Хотя мне, с первого знакомства, тамошние охотники вот совсем не пришлись. Кстати, насчёт охотников. Вас уже грабят?
— Грабят-с, — пролепетал слуга.
— Прекрасно. Позвольте же и мне присоединиться к сему действу.
Я оттолкнул слугу с дороги и вошёл в троекуровский особняк. Мрачная Земляна с мрачным Захаром вошли за мной.
Здесь и вправду кипела работа. Все пореченские и смоленские охотники с удовольствием заглянули попотрошить троекуровские сокровищницы. Золото-бриллианты, мебель из драгоценных пород дерева, развешанные по стенам и натыканные по углам произведения искусства никого особо не интересовали. Охотники в таких вещах, во-первых, не разбирались, а во-вторых, справедливо считали себя выше грабителей и мародёров. Посему — брали только деньги и магические приблуды. Амулеты, то есть. И вот этого добра в доме оказалось — как за баней…
— Ох, и долгонько же разбираться придётся, — вздохнул Прохор, вертя в руках амулет с неизвестными Знаками.
— У нас в Оплоте эксперт сидит, — напомнил я. — Пусть он и разбирается.
— Точно. Забыл, — хлопнул себя по голове Прохор. И тут же с неудовольствием на меня посмотрел. — Это ты надоумил молодого к нам в Оплот на приёмку сесть проситься?
— Было, — не стал я спорить. — Подходил к тебе?
— Подходил. А ничего, что он не из нашего ордена?
Упс. Как-то этот момент я из виду упустил. До сих пор не приходилось сталкиваться с какими-то межорденскими контрами, вот и привык, что все охотники в первую очередь — братья. А тут, внезапно, всё непросто.
— Ну так перекуй его в наш орден, делов-то, — выдвинул я рацпредложение.
— Перекуй! — фыркнул Прохор. — Перековать — дело нехитрое. Только для того сперва надо запрос подать. Авросу. Чтобы Аврос с ихним главой порешал. А Аврос — в запое, ждать надо, покуда протрезвится. Иначе он там такого нарешает — нас вообще из Смоленска попрут. В Сибирь, к Гравию на подмогу.
— А просто так, без спросу, нельзя перековать? Как Захара?
— Сравнил! Захара изгнали, он ничейный был. А Алексей отметину носит. Значит, принадлежит, числится, стал быть, в другом ордене. Мало ли, какие на него виды у главы. Тут ведь не угадаешь. Может, рукой махнут, а может, войну с нами начнут из-за него.
— Охотники с охотниками? — не поверил я.
— Отчего ж бы и нет? Что ж мы, охотники, не люди, что ли? Тоже друг дружку резать без ума могём.
— Н-дя. Весело, — вздохнул я. То есть, того факта, что Алексей пропал с радаров три месяца тому назад, в его ордене попросту не заметили. А вот если мы сейчас вылезем со своим рацпредложением, на нас войной попереть могут. Славные традиции, ничего не скажешь. — Ладно, будем ждать, пока Аврос в кондицию придёт. Захар, ты чего там нашёл?
Дело происходило в библиотеке. А Захар нашёл потайную дверь. Реально потайную, я, пока здесь лазил, такой не видал. Хотя тогда у меня и времени осмотреться особо не было.