Открывалась дверь обычным способом, как в шпионском кино — Захар потянул на себя какую-то книжку в розовом переплёте — может, посмотреть хотел, не лыр ли, чтоб Марфе задарить, — и стеллаж начал вращаться вместе с куском стены.
Встав поперёк, стеллаж открыл проход в непроглядную темноту. Из темноты немедленно вышел мертвец и с деловым видом куда-то попёрся.
— Э! — возмутился я. — Ты охренел⁈
Битва была недолгая и нежаркая. Пятнадцать охотников против одного мертвяка — даже не смешно. Раскатала его в итоге Земляна, ей и достались родии. Кости тоже решили оставить ей, чего там делить-то, на всех. Земляна открыла окно и сама, без помощи, выбросила мертвячину наружу. Палить тушу внутри, по понятным причинам, не хотела. Пожар в наши планы не входил.
— Это переходит все границы! — вдруг громыхнул знакомый голос. — Разумеется, Илья Ильич обо всём узнает, равно как и главы ваших орденов! А теперь — прочь отсюда! Вон!
Мы повернулись и с интересом посмотрели на Троекурова старшего. Он стоял в дверях библиотеки и пылал от злости, даже кулаки стиснул.
— Это… как⁈ — вытаращил глаза Егор.
Остальные тоже напряглись. Все, кроме меня.
— А, — сказал я. — Ишь ты! Прикольно, чё. Подождите, сейчас сделаю откат к базовому скину.
Достал противоморочный амулет и швырнул его в «Троекурова». Попал в лоб. Раздался характерный звук. После чего «Троекуров» издал нехарактерное «ай!» — и схватился за лоб. Впрочем, то был уже не Троекуров. Он мигом превратился в маленького мохнатого старикашку в красной рубахе.
— Домовой, — объяснил я. — Умеет принимать облик хозяина дома.
Домовой немедленно захныкал:
— Уходите отсюда! Хозяин придёт — разозлится и убьёт их совсем! Ну чего вы сюда притащились⁈
— Опа. Да он ещё и не тварь, — заключил я. — Настоящий каноничный домовой у такой мрази, как Троекуров? Офигеть. Как же так вышло, Добби? Обоснуй!
— Я давно тут живу. Уж триста лет как, почитай. Ещё с тех пор, как тут изба была простая. И род Троекуровых всегда был почтенным и уважаемым, с тварями не вязались. Только нынешний хозяин… Но ведь — хозяин же! Мне-то выбирать не приходится.
— Помер твой хозяин, — без обиняков заявил Харисим. — И ты сейчас помрёшь, — потащил из ножен меч.
Домовой схватился за голову, даже не думая сопротивляться. Но я остановил Харисима.
— Тормози, брат. Это не тварь.
Харисим покачал головой:
— Дивлюсь я с тебя, Владимир! Твари у тебя — не твари. На одной ездишь, другую защищаешь…
— Езжу я как раз на самой настоящей твари. Такой, что всем тварям прокашляться даст. А тут — иное. Это настоящий домовой, исконный.
— Сказки! — не поверил Харисим.
— Да где же сказки, когда вот — перед тобой стоит! Убьёшь его — родий не будет, костей не выдаст. Не все духи тварям сдались, равно как и не все люди. Тем, кто выстоял, надо друг друга уважать и поддерживать, а не воевать.
Харисим, матерно ворча, спрятал меч. А я перевёл взгляд на домового.
— Чего ты там говорил?
— Я говорил, что ещё с тех пор, как на этом месте изба была…
— Да погоди, с избой! Кого там Троекуров совсем убьёт?
— П-пленников… — Домовой дрожащим пальцем указал на открывшийся проём.
Я посмотрел туда. И пошёл первым. Остальные охотники потянулись за мной.
Ход вёл вниз. Каменные ступени, всё как полагается. Спустившись, я толкнул-потянул обитую железом дверь, перегородившую путь. Не шевельнулась.
— Колдовство тут, — шмыгнул носом появившийся рядом домовой. — Дозвольте, открою.
Узнав о смерти хозяина, домовой приободрился. Открыто радости не выражал — непрофессионально всё-таки — но, тем не менее, чуть не подпрыгивал на одной ноге.
— Жги, — разрешил я и отодвинулся.
Отодвинуться было непросто, сзади напирали любопытные охотники.
Домовой протиснулся к двери, коснулся пальцами ручки, что-то прошептал. Полыхнула неяркая вспышка, щёлкнуло. Я потянул дверь на себя, и та легко, без скрипа, открылась.
— Вечер в хату, — пробормотал я, войдя в помещение.
В целом, нормальная такая гостинка, кое-как даже обставленная. Диван, пара кроватей, шкаф, стол, стулья. И трое человек. Женщина и два пацана. Один, лет семи, спрятался за мамку и только выглядывал оттуда затравленным зверем. Второму было в районе десяти, и этот стоял перед мамой, сжав кулаки и сдвинув брови — ясно, мужик в семье, разбираться с проблемами будет.
— Вы кто такие? — крикнул он. — Я вас не звал! Убирайтесь!
— Мы — охотники, — отрекомендовался я. — Нас звать не надо, сами приходим. А вот вы кто такие, и за каким интересом вас Троекуров взаперти держал?
Тут вмешалась слегка хриплым голосом женщина:
— Он нас в заложники взял, чтобы муж мой на него работал.
— А! — дошло до меня. — Некроинженер?
— Да, он инженер! — закивала женщина. — Очень талантливый.
— Вот уж не поспоришь, — вспомнил я терминатора.
Терминатор мне нравился всё больше. Могилу для Троекурова вырыл буквально за пять минут, без единого перекура. Копал себе и копал, как терминатор.
Посоветовавшись с Захаром и Земляной, я замутил осиновый кол и перед захоронением забил его Троекурову в грудь. Теперь можно было надеяться, что об этой скотине нам больше беспокоиться не придётся. Осталась сущая ерунда — разгрести всё то говно, что он после себя оставил. Например, вот это вот.
— Он жив? — воскликнул мальчишка постарше. — Папа — жив?
— Жив, — кивнул я.
— А где он?
— Да хрен бы знал, простите мне мой французский… Если маразм мне не изменяет, то оставил я его у себя дома, в Давыдово… Теперь — воссоединить бы вас. Вы вообще гдешние?
— Полоцкие мы.
— Угу. Ну, лады, перекинем вас в Полоцк. Только не прямо сейчас. Прямо сейчас на повестке дня другие дела.
— А можно не надо? — смутилась женщина. — Там, в Полоцке… плохо.
— Отличный город! — возмутился Глеб. — Ну подумаешь, тварей много. Зато какая архитектура! А камень?
— Какой камень? — повернулся я к нему.
— Борис-Глеб называется, в Двине лежит, супротив Подкостельцов. Ух, какой камень!
— Ясно, — сказал я, хотя ясно не было нихрена. — Ну, в общем, гражданочка, могу предоставить вам выбор: Полоцк, Поречье, Смоленск, Санкт-Петербург. Можете с мужем обсудить. В Петербурге даже подскажу, куда по работе ткнуться. Есть у меня там друг — ему инженер лишний точно не помешает.
— Да как же мне мужа увидеть⁈
— Говорю ж — погодите. Сходите пока в закусочную или типа того. Деньги есть? Хотя о чём это я, вы ж заложники… Ну вот, пара монет, ступайте. А потом — к Илье Ильичу на службу. Это генерал-губернатор Смоленска, если что. Спросите Обломова, вам любой подскажет, где найти. После я туда подойду — там и решим. А пока мне тут надо закончить.
Обескураженная женщина с двумя детьми удалилась. А мы обошли подвальное помещение.
— Ишь, негодяй! — качал головой Егор. — В своём же доме! Пленников держать…
— Ещё и мертвяка сторожить поставил, — поддакнул Захар.
— Да это он ещё по-божески, — «заступился» я за Троекурова. — Головина, например, в могиле держал, в гробу. Я его когда нашёл, он в штаны навалил больше собственного веса.
Охотники заржали. Немудрёную шутку все любили и ценили.
В подземной комнате больше как будто ничего интересного не было. Комната как комната, мебель как мебель — видимо, сверху притащили, что не жалко. Когда мы пришли, пленники пили чай, и на столе стояли три ещё тёплых стакана в подстаканниках. Все охотники уже вышли, я тоже дошёл до двери. Когда меня что-то будто по затылку легонько тюкнуло.
Я повернулся, подошёл опять к столу. Подстаканники были серебряными. Что же это, типа, пытался дать гостям понять, что они — гости, а не пленники?
Подняв один из подстаканников, я громко и душевно выразился матом. Потому что на подстаканнике красовался герб рода Давыдовых. Точно такой же подстаканник я однажды выкупил у портного Брейгеля за империал, да и позабыл было о нём. А теперь — вот, пожалуйста, ещё три из того же набора. Словно бы специально ждали меня.
Чёрт бы тебя подрал, Троекуров! Что ж ты так рано сдох? Так мало интересного рассказать успел, аж обидно.
Найденные в особняке амулеты мы честно поделили между трем охотничьими орденами: нашим, смоленским и полоцким. Нашу часть Егор с Земляной пообещали доставить в Оплот, на экспертизу мастеру Сергию.
Покидая особняк, слугам я наказал спокойно, без паники дожидаться возвращения молодого хозяина с супругой. Про старого хозяина пообещал, что больше они его не увидят. Главным по общежитию назначил домового. Тот расцвёл уже не таясь и пообещал, что порядок будет соблюдаться неукоснительно. Провожая нас, кланялся.
Выйдя из особняка, мы с охотниками распрощались. Я взял за плечо Захара и переместился домой.
Некроинженер обнаружился в столовой. Он оттуда, после долгих дней на троекуровских хлебах, по-моему, вообще не выходил.
Услышав, что жена и дети найдены, живы-здоровы, переправлены под крыло к Обломову, чуть не расплакался.
Я выступил с рацпредложением относительно внедрения инженера в мастерскую к Ползунову. Глаза у инженера загорелись ярче, чем у терминатора.
— Не может быть! К самому Ползунову⁈
— Самее не бывает.
— О, это будет воплощением моих самых смелых мечтаний!
— Отлично. Заодно и мои воплотите. Появилось тут у меня несколько идеек. И вопросики кое-какие назрели.
Начал я с вопросов. Прежде всего, попросил допилить терминатору распознание «свой-чужой». Направлять оружие на людей и, тем более, на охотников, ему отныне разрешено только по моей команде.
— Да-да, — кивнул инженер. — Это не сложно. Это я могу сделать прямо сейчас.
— Отлично. Дальше. У меня сердце кровью обливается — смотреть, как родии от убитых тварей вливаются в эту безмозглую скотину. Можно как-то перенаправить поток? Сделать так, чтобы родии поглощал я?
Инженер задумался.
— Вот это уже непростая задача. Тут надо серьёзно подумать.