Я обедать в трактире не стал, не терпелось поскорее доставить ценный пень в безопасное место. На него и так уже косились — не часто, всё-таки, встретишь здорового на вид парня, прижимающего к себе дырявый пень и не расстающегося с ним ни на миг. Допил пиво, приказал Твари, как насытится и отдохнёт, скакать домой, и переместился к себе в башню.
Обычно, едва появившись дома, сразу об этом сообщал. Сейчас не спешил — не хотел, чтобы отвлекали. Поставил пень на стол перед собой. Глубоко вздохнул и погрузил руку в отверстие.
Варианты развития событий рассматривал любые. Вплоть до необходимости самостоятельно приращивать оторванную руку — от души надеялся, что прокачанные Костоправ и Заживление с этим справятся. Главное, самому от болевого шока не скопытиться, я всё-таки не железный.
Но никакого членовредительства не произошло. Я почувствовал приятное тепло — вроде того, что было, когда коснулся горюч-камня.
Не знаю, сколько времени так просидел — ни о чём не думая и не беспокоясь, ощущая лишь ласковое, какое-то материнское тепло. Глаза закрылись сами собой. А когда я их открыл, понял вдруг, что знаю всё. Вся многовековая история славного ордена будто прошла у меня перед глазами.
Я увидел день, когда падали звёзды. Лицо охотника, ставшего основателем ордена, его звали Тройден. Друзей и соратников Тройдена. Их подросших сыновей, внуков. Орден рос, с каждым годом становился всё крепче. Отпор тварям давал уверенно. Время от времени охотники гибли, но всегда находились те, кто вставал на их место.
Хотя и тварей становилось всё больше. Теперь я знал, что твари не всегда были такими, как сейчас. Изначально — довольно слабые и совершенно тупые, год от года и век от века они обучались. Становились все сильнее, хитрее и пронырливее. Тварей становилось всё больше, появлялись новые виды.
Охотники не собирались сдаваться. Они сражались. Вокруг города выстроили стену, считающуюся неприступной. Жители окрестных деревень спешили в Недвиг под защиту стены. Но в один непрекрасный день из глубины Пекла явились великаны и летающие змеи. Твари, которых прежде не было.
Славный город Недвиг пал. Пал и орден — отдав на защиту города все силы. Часть жителей успела уйти подземными ходами, спаслись многие женщины и дети. Но ни одного охотника в живых не осталось. Последний погибший — скелет которого я нашёл в оплоте, мужчина с мечом — был главой ордена. Он погиб, посвящая в охотники своего пятнадцатилетнего сына.
— Орден возродится! — крикнул глава, глядя смерти в лицо.
И вскинул меч — последним движением пытаясь защитить сына…
Картинка перед глазами погасла. А тепло, охватившее руку, стало настойчивее. Меня будто спрашивали о чём-то.
Готов ли я возродить погибший орден?
— Готов, — сказал я вслух. — Не был бы готов — не полез бы в Пекло.
Готов ли принять на себя все заботы об ордене? И о тех людях, которые будут обращаться за подмогой?
— Ну, блин. С усадьбой управился как-то. От долгов избавился, процветания достиг. Скоро, глядишь, водопровод до ума доведу, хотя самому в это уже не верится. И из людей, вроде, никто из тех, кто ко мне обращался, обиженным не ушёл.
Пустота вокруг подвисла — будто взвешивая меня на весах перед тем, как принять решение. А мне вдруг стало не по себе.
А что, если во мне сейчас распознают чужеродный организм? Того, кто не принадлежит этому миру, а главной своей задачей видит полное и окончательное истребление тварей на всей земле?
Мне ведь уже едва ли не открытом текстом объявили, что охотники по сути своей — будущие пастухи при тварях. Они станут такими, когда придут хозяева. То есть на глобальном уровне борьба охотников и тварей затеяна этими самыми хозяевами, для выявления среди людей тех, кто наделён Силой.
А я — Силой-то, допустим, наделён, и немалой, но планы мои идут жёстко вразрез с планами так называемых хозяев. И если вот этот вот стоящий передо мной, замаскированный под пень детектор мои намерения каким-то образом распознает…
Пень будто откликнулся на мысли. Руку охватило нестерпимым жаром, я едва не заорал. Но продолжалось это недолго. Несколько секунд — и жар ушёл.
Вынимая руку из пня, я не чувствовал уже ничего, кроме затухающей боли. А смотреть на ладонь необходимости не было. И так знал, что увижу.
Нет больше охотника Владимира из Ордена Падающей Звезды.
Есть глава Ордена Истинного Меча.
И не успел я порадоваться, подивиться. Не успел, в общем, испытать хоть какие-нибудь эмоции от произошедшего, как из будки телепортаций послышался стук. Дверь открылась, и на меня бросился человек с мечом.
Слава Силе, распитое с Тварью пиво не сильно меня затормозило. Я вскочил, выдернул собственный меч и парировал удар. Который был хоть и сильным, но бестолковым — как у очень сильного, но очень пьяного человека.
— Аврос⁈ — обалдел я. — Ты чего?
— Ах, ты, щенок! — прохныкал глава Ордена Падающей Звезды. — Неблагодарный!
Боевой запал мигом испарился. Аврос выронил меч, рухнул на задницу и принялся плакать, массируя деревянную ногу.
— Я ведь тебя ещё вот такусеньким малюткой на руках держал. Всему обучил. Возился с тобой, дерьмо подтирал. Да ты ж мне титьку сосал! Ты ж меня папкой звал, а с мамкой твоей мы…
— Мужик, — перебил я, — при всём уважении, я тебя впервые увидел с месяц назад, и ты мне могилу показывал, которую для меня вырыл.
— И какое это имеет значение? — уставились на меня красные глаза главы. — Подумаешь! Могилу ему показали. Обидчивые все какие. Из-за такой малости бросил старика одного!
— Ты почувствовал, что ли?
— Ещё спрашивает! Конечно, почувствовал. В сердце, в сердце плюнули! — долбанул себя кулаком в грудь Аврос.
— В душу.
— А в душу — насрали!
— Едрить твою мать… Ладно, это уже переходит все границы.
Я кастанул Противоядие. Потом — ещё раз и ещё. После третьего захода взгляд Авроса прояснился. Сколько ж он выжрал-то? Вот ведь прорва — хуже Твари, честное слово…
— А, Владимир, — совсем другим, трезвым голосом произнёс Аврос. — А ты чего тут?
— Да ничего, — усмехнулся я. — Живу. Отобедаешь?
— Ну, отобедаю, коль уж припёрся. — Аврос, кряхтя, поднялся. — Ты хоть бы предупреждал, что ли.
— О чём⁈ — У меня мысли уже вообще в узел завязались. Аврос вёл себя так, будто это я вломился к нему в дом. Может, синька нанесла какой-то непоправимый ущерб серому веществу?..
— Что из ордена слинять собираешься, балда. Пошли жрать.
Мир мог меняться, я мог меняться, но дома главные вещи оставались неизменными. Например, хлебосольная тётка Наталья, настроение которой находилось в прямопропорциональной зависимости от количества едоков.
Сегодня, помимо меня, едоков было двое — Аврос и Захар. Тихоныч, как и сама Наталья, питался по каким-то определённым часам. Ну, вроде как, есть время завтрака, время полдника, обеда. Ужин — так-сяк, насколько я понял, обычно «врагу отдают». Да и вообще, обычно обедом зовут всё, что не завтрак.
Я же, учитывая мой образ жизни, мог свалиться на голову тётке Наталье в любое время дня и ночи и затребовать универсальный приём пищи под названием «жрать». При этом я мог быть как один, так и с гостями. Вот как, например, сейчас. Поэтому тётка Наталья, как пионер, была готова всегда и неизменно радовалась.
— Богато живёшь, — прокомментировал Аврос, умяв пирожок с капустой в качестве аппетайзера. — Охотник так жить не должен.
— Я считаю, что охотник кому должен — всем прощает.
— Хех! И то верно. А всё ж стыдись.
— Чего это?
— Пока твои братья на голых досках спят…
— Ой, ну вот давай не будем начинать, а? Братья на голых досках, в Африке негры голодают… Ты вот чего это, с одной ногой ходишь? Не знаешь разве, что есть люди вовсе без ног?
— Так что ж мне, ногу себе оторвать и ему приставить?
— А ты пробовал? Вдруг получится.
Аврос засопел. Видать, нечасто ему осмеливались столь нагло перечить. Захар, вон, помалкивает, только смотрит с любопытством без пяти минут обосравшегося от страха человека. Экое впечатление Аврос производит, даже трезвым.
— Умные все стали, — проворчал Аврос. — Самостоятельные.
— Ну, знаешь, когда глава Ордена от всех дел самоустраняется и в каждого пришедшего из пушки палит — станешь тут самостоятельным.
— Поучи отца! Орденами управлять.
— И не думал учить. Наоборот, поучиться хотел.
— Вот то-то же. С чего уйти-то надумал? Не нравилось чего?
— Всё нравилось, Аврос. И сейчас нравится. Но чтобы расти над собой, нужно выходить из зоны комфорта.
Глава 18
— Это верно. — Аврос схватил графин с наливкой, который каким-то образом успел появиться на столе, и набулькал три стопки. — Сидя на жопе, ничего не добьёшься.
— Без интернета — воистину.
— Выпьем.
— Ну, по маленькой.
Я опасался, что Аврос опять слетит с катушек. Опытным алкоголикам бывает и одной стопки достаточно, чтобы попрощаться с кукухой. Но Аврос держал себя в руках. Даже пить больше не стал, графин отодвинул.
— Владимир, а ты что ж, из Ордена ушёл? — спросил Захар.
— Да. Я теперь глава собственного Ордена. Ордена Истинного Меча.
Захар вздрогнул. Он изначально происходил тоже из ордена каких-то мечей.
— Если уж совсем честно, — продолжал я, — это не цель, а только средство достижения цели. Если всё пройдёт по плану, то буквально завтра мой орден может стать одним из самых многочисленных в России. Так мы, во-первых, одной канцелярской крысе хвост прижмём…
— Ради крысы орден собирать? — обалдел Аврос, у него даже кусок котлеты изо рта выпал.
— … а во-вторых, я завоюю доверие большого количества людей. После чего мне нужно будет быстренько прокачаться до Сотника, и я смогу собрать этих людей в сотню. А сотня — это очень хорошо, когда надо сражаться с вием.
Аврос подобрал было кусок котлеты, отправил его в рот, но снова выронил. Захар икнул.