Два дня назад я сказал Амвросию, чтобы приходил в тот же час в тот же кабак. Время приближалось к назначенному.
Глава 20
Войдя в кабак, я увидел Амвросия за тем же столом. Он будто и не уходил. Заметив меня, покачал головой.
— Ишь… Я думал, не придёшь ты.
— С чего это вдруг? — Я сел напротив.
— Кругом обман, — грустно сказал Амвросий. — Все врут.
— Э, не, брат. Все врут в «Докторе Хаусе». У вас тут попроще, не все и не всем.
— Выпьешь?
Амвросий придвинул мне полную кружку. В стоящей перед ним оставалось около трети. Всё ясно: сидит давно, заканчивать не собирается.
— Выпью, почему нет.
Я поднял кружку.
— Выпьем, брат Амвросий, за возрождение славного охотничьего ордена. Ордена Истинного Меча.
— За возрожде… — начал было Амвросий. Даже кружкой успел ударить по моей. И осёкся. — За что?
— Ты пить будешь, или где?
Амвросий бестолково отхлебнул. Я тоже выпил.
Поставил на стол кружку, достал из-за пазухи грамоту. И стянул перчатку.
— Ор-ден Ис-тин-но-го Ме-ча, — по складам прочитал Амвросий. — Вла-ди-мир Да-вы-дов. — И уставился на мою ладонь. — Это… Ты — глава ордена, что ли⁈
— Аз есмь.
— Истинного Меча… — повторил Амвросий. — Но этот орден погиб! Ни одного охотника не осталось! Я слышал их историю.
— А я эту историю ещё и видел. Орден погиб, артефакт уцелел. Он меня признал. Теперь я — глава ордена.
— Угу, — сказал Амвросий. Почесал в затылке. — И сколько уже у тебя охотников?
— Один. Вторым будешь?
— Э-э-э…
— Чё — «э-э-э»? Сам говорил, под этим вашим Мефодием тебе ходить не нравится, но деваться некуда. Вот, теперь есть куда. Предоставляю тебе отличную возможность в полной мере раскрыть охотничьи таланты.
— Да я как-то…
Амвросий задумался. Так крепко, что аж протрезвел. Я не торопил, спешить было некуда. И пиво оказалось на удивление приличным.
— Вот что, брат Владимир, — изрёк наконец Амвросий. — Ты пойми. Я не то, чтобы тебе не доверяю. Ранг у тебя высокий, и сам ты, по всему видать, охотник справный. Даже пень, древнему ордену принадлежащий, тебя послушался. И грамоту, опять же, в охотничьем приказе выдали. Да только…
— Только в деле ты меня не видел, — закончил я. — Что ж, справедливо. Пошли.
— Куда?
— Тварей бить, куда ещё-то. Поглядишь на меня, а я на тебя. А то мне, может, такой охотник, как ты, в ордене даром не нужен.
Амвросий прищурился.
— На колдуна пойдёшь?
Я постарался не поморщиться. Возни с колдуном много, родий не сказать чтоб дофига. Честно говоря, предпочёл бы стаю медведей или волкодлаков. Но не ронять же репутацию — которую в этом славном городе приобрести-то пока толком не успел.
— Пойду, чего ж не пойти. — Я поднялся. — Идём?
— Сейчас? — вылупил глаза Амвросий.
— А когда? На вечер у меня другие планы.
— Так надо ж сперва разрешение получить!
— Это тебе, в твоём ордене, надо. А в моём правило одно: видишь тварь — бей, пока не сдохнет. Без всяких там разрешений.
— Ну, даже если самому тебе разрешения не нужны. Что же мы с тобой, на колдуна вдвоём отправимся? Надо бы ещё охотников позвать. А нашим местным разрешения требуются. Я Мефодию про эту тварь ещё неделю назад доложил, а он, падла, молчит.
— Ну вот и обойдёмся без него. И без других охотников.
Я вспомнил двух своих убитых колдунов.
На первого мы ходили целым десятком, во второй раз при мне были Егор, Земляна и Захар. Но добивал тварей оба раза я. При том, что ранг у меня тогда был совсем смешной. Неужели сейчас, Боярином, с каким-то паршивым колдуном не справлюсь? Только что в Пекле змей раскатал — не кашлянул.
Хотя… Родий в колдуне, может, не так и много. Но в отличие от своих тупорылых собратьев, колдун — это тот, кто когда-то был человеком. А следовательно, от него можно ожидать любой подставы.
— Пойдём со мной, — сказал Амвросию я.
— Куда?
— Да тут недалеко.
Я положил на стол монету — сомневался, что Амвросий в состоянии заплатить за выпивку, скорее всего, в долг угощается. Взял Амвросия за рукав.
Через миг мы стояли у дома Ползунова.
— Э-это что? — глядя во все глаза на металлического паука, пробормотал Амвросий.
— Это, друг мой Амвросий, солдат нашей будущей армии… Иван Иванович. Не возражаешь, если заберу насекомое на полевые испытания?
— Это опытный образец, — заволновался Ползунов. То, что я прибыл не один, а в сопровождении незнакомого охотника, его совершенно не смутило. В отличие от моего желания потестить паучка. — Он пока не совершенен!
— Ну, убить-то его нельзя?
— Нет.
— Стрелять обучен? Тварей распознаёт?
— Конечно!
— Так, а что ещё надо? Испытаю в боевых условиях, по завершению предоставлю тебе отчёт.
— Н-ну… — Ползунов колебался.
— Да не переживай ты! Верну в целости и сохранности.
Ползунов махнул рукой:
— Да чёрт бы с ним, с пауком. Надо будет — нового смастерим… О тебе беспокоюсь.
— Ой, вот этого точно не надо. Побеспокойся лучше об Александре Дмитриевне. — Я посмотрел на Урюпину, ты опустила взгляд и мило порозовела. — Я её из конторы выдернул ни свет ни заря. Небось, даже позавтракать не успела.
— Ох! — Ползунов всплеснул руками. — Александра Дмитриевна, простите великодушно! За всеми этими треволнениями совершенно упустил из виду…
Дослушивать я не стал. Повернулся к Амвросию.
— Если что, в бой можешь не лезть. Просто отведи меня на место, дальше сам разберусь.
— Э, нет, — Амвросий покачал головой. — Я за этой тварью уж сколько бегаю. Передать не могу, как мечтаю мечом его пронзить! Давай, Знак сейчас изображу. Прыгай за мной.
Мы вышли во двор.
Амвросий начертил на земле Знак и исчез.
— Вставай сюда, — приказал я пауку.
Тот послушно встал на Знак. Я уселся на паука. И повторил мечом очертания.
Ну… Такое. Тварная природа паука всё-таки давала о себе знать. От перемещения металл мгновенно раскалился, и после переноса я взлетел со спины паука стрелой.
Мы стояли позади какого-то длинного приземистого строения. Явно не у парадного входа — судя по запущенности вокруг. А неподалеку стоял Амвросий.
Я удивился. Отчего-то был уверен, что новый знакомый поведёт меня в лес.
— Ну? — обратился к Амвросию. — Рассказывай.
— Я эту тварь давно выслеживаю. — Амвросий скрипнул зубами. — Ты понимаешь — мануфактуру он открыл!
— Чего-чего? Колдун — мануфактуру?
— Ну. Совсем уже эти твари распоясались. Хотя, и то сказать — колдун ведь умеет в человека перекидываться. Работниц нанять может, жалованье платить может. Здесь, на мануфактуре, полотно ткут, а с полотна саваны погребальные шьют. Хозяин их продаёт. Задёшево, от бедняков отбою нет. И всё бы ничего, да только покойнички в тех саванах долго не залеживаются. Закопают такого — а через месяц лови по кладбищу свежего вурдалака… Колдун — здешний хозяин, точно тебе говорю.
— Это ты так думаешь, или амулетом проверял?
— Да как я проверю? Он отсюда не выходит почти, внутри сидит. И разрешение на охоту мне Мефодий так и не дал. Сперва, мол, выяснить надо. А то придёшь амулетом швырять в уважаемого человека, а он потом жалобу напишет.
— Бардак, — покачал головой я. — То ли дело, у нас в Смоленске. Был там один уважаемый человек. По фамилии Троекуров…
— И что с ним?
— Да в общем-то уже ничего. Лежит себе тихонечко в могиле, осиновым колом прибитый.
— Душно стало, — проговорил вдруг Амвросий. Взялся за ворот рубахи, дёрнул. — Чувствуешь? Гроза будет, не иначе.
Душно стало и мне. А в следующую секунду я сдавил в кулаке амулет против морока.
Раскрыв ладонь, показал его Амвросию.
— Есть такой?
— Есть. А… А! — понял он. Сдавил висящий на шее амулет. — Надо же! Полегчало. А я и не сообразил…
— Я смотрю, соображалка у вас тут частенько отказывает. Засиделись без дела… Идём, хватит на месте топтаться! Если эта тварь морок наводит, значит, нас уже заметила. Что там внутри, знаешь?
— Знаю, заглядывал. По двум сторонам станки ткацкие, шесть штук. За станками бабы работницы. И ещё две бабы у столов сидят, шьют. А хозяин меж станками ходит, глядит, чтоб не отлынивали. А может, ткани заколдовывает, чёрт его знает. Он с ног до головы в чёрное закутан, рожи не видать. И что боромочет, не слышно.
— Угу. Понял. Я бы на месте этой твари лупил по двери — как только мы приблизимся. Поэтому приближаться не будем. — Я повернулся к пауку. — Дверь видишь?
Двустволки в передних конечностях утвердительно качнулись.
— Её надо открыть. Широко распахнуть. Стрелять не нужно, только дверь открыть — я должен видеть, где там колдун, а где работницы, чтобы их не задеть. Задача ясна?
Вместо ответа паук потрусил к двери. Перемещался он с приличной скоростью. Несколько секунд — и двери распахнулись настежь.
Мы с Амвросием были готовы броситься в разные стороны, уходя с траекторий предполагаемого огня. Потом атаковали бы сами, но не так, чтобы разнести к хренам эту избушку, а так, чтобы изловчиться вывести женщин. Они-то ни в чём не виноваты, наёмные сотрудницы. Может, конечно, и знают, на кого работают, но истребление простых людей, пошедших на сделки с совестью, уж точно в задачи охотников не входит.
Двери распахнулись. Паук застыл. И больше ничего не произошло. Разве что до нас донёсся шум ткацких станков.
Я посмотрел на Амвросия, тот — на меня. Ни слова не сказав, мы обнажили мечи и двинулись к дверям.
— За мной, — бросил я пауку, проходя мимо.
Услышал клацанье паучьих ног — тварь подчинялась.
Работа в цеху замерла. Все уставились на нас с недоумением, особенно — на паука. Вернее, недоумение читалось на лицах восьмерых работниц. Рожи колдуна мы так и не увидели. Он застыл посреди помещения, опустив голову.
Теперь стало видно, во что он закутан, что это за чёрные одежды такие. В тот же саван и завернулся, только чёрного цвета. Психопат поехавший, тоже мне, гот выискался. Ну ничего, сейчас я тебя взаправду в могилу уложу. Только фигурально.