— Верно говоришь, Елизар! — зашумело со всех сторон.
— Так его, падлу!
— Небось, на доклад к матушке императрице бегом побежит!
— А после к господину Ползунову — в ножки кланяться!
— Господин Ползунов — человек сурьёзный. Ежели говорит, что оружие придумал, значит, так оно и есть.
— Так и есть, — кивнул я. — Своими глазами видел. Там до ума довести — чуть-чуть осталось.
Охотники радостно взревели. Ну, я бы на их месте тоже взревел. Шутка ли — огнестрел против тварей! Да ещё самодвигающийся, самонаводящийся и не убиваемый.
— Согласен с вами, братья, — кивнул я. — Этот вопрос надо решить обязательно. И ещё вот о чём хотел спросить. О костях. — Я повернулся к главе орденов.
— О костях? — удивился тот. — А с костями-то что не так?
— Да всё так, кроме стоимости. Я вот недавно в Полоцке великана завалить помогал. Есть тут кто из Полоцка?
— Я, — отозвались сразу двое. Рослый молодой детина и мужик средних лет. — Так это ты был? Сотнику нашему помог?
— Угу. Так вот. Костей с того великана было — всего десяток. На сотню охотников. Да ещё поди их до приёмщика дотащи, ни в какой мешок не лезут. А оплата — такая же, как за крысиные кости. Это справедливо, по-вашему?
Охотники зашумели, что, конечно же, не справедливо, и что сто раз уже про это было говорено. Глава ордена гордо выпрямился. Вопрос поднимался не в первый раз, и ответ он знал.
— Так и что же теперь? — сверкнув глазами, вопросил глава. — Нешто, по-твоему, великанов вовсе бить не надо? За одними только крысами гоняться, а эти твари пусть дальше топчут землю нашу священную?
— Ты дурак, или прикидываешься? — заинтересовался я. — Я хоть слово сказал о том, что великанов бить не надо? Я сказал, что платить за них по-другому нужно. Не как за крыс.
Глава прищурился, упёр руки в бока.
— И как же это? По весу? Тогда тем, в чьих краях великаны не водятся, обидно будет.
— Верно, — послышались голоса в толпе. — У нас на Дону слыхом не слыхали про великанов!
— И у нас на Кубани тоже!
— Спокойно! — поднял руку я. — Для разруливания таких ситуаций существует штука, которая называется тарифный план.
— Чего-сь?
— Что за диковина такая?
— Очень просто. В каких-то случаях, например, выгодно сдавать кости, как сейчас, один к одному. За одну кость один рубль. А в каких-то — по весу. Например, рубль за полкило. Нужно разработать систему тарифов и обязать приёмщиков соблюдать правила. Каждый охотник сам будет решать, по какому тарифу сдаваться в течение года. Вот и всё.
В зале наступила тишина.
— Полкило? — переспросил кто-то.
— Фунт, — исправился я.
— И-ишь, — покачал головой Елизар. — А ведь и верно! Каждому охотнику — самому решать. Чего ж проще?
— Тоже мне, умники собрались, — буркнул глава. — В министерстве, чай, поумнее вас сидят! Не дозволят они такого. Казне не выгодно.
— А ты спрашивал? — повернулся я к нему. — Ты считал, что выгоднее — охотникам платить больше, или потери считать от того урона, который наносят великаны? Охотники — те, что не чета Мефодию, конечно, — народ отважный. И бьются они не за плату, а за совесть. Хоть в том же Полоцке с великанами, это я своими глазами видел. За то, чтобы землю свою, близких своих защитить. Но когда такое ещё и оплачивается по справедливости, энтузиазма становится больше. Мотивация растёт. Сечёшь?
Глава не сёк.
— Не дозволят такого, — буркнул он.
Толпа отозвалась недовольным гулом.
— Да ты спроси сперва!
— Ишь, раскаркался!
— Владимир дело говорит!
— Братцы, да на что он нам вовсе сдался, Фома Неверующий? Четвёртый год выбираем, а толку с него?
— Оборотня проглядел у себя под носом!
— Да ежели проглядел — ладно. А ежели они с Мефодием заодно были?
— Нет! — взвизгнул глава. — Я ничего не знал! Клянусь!
— Мефодия поднять, да допросить, — предложил кто-то.
— Э-э-э, — сказал я.
— Что?
— Мефодию я голову отрубил, да потом его ещё и сожгли, от греха. Не уверен, что он после воскрешения разговаривать сможет. Да и лишнее это.
— Почему?
— Потому что этот гусь ни при чём, — я кивнул на главу. — Он обычный дурак. Мефодий им прикрывался, чтобы свои дела крутить, а самому не светиться.
— Я ни при чём, — поспешно подтвердил глава. — Я ничего не знал!
— Да ещё бы тебе знать, — проворчал Елизар. — Нажива-то, она хуже бельма глаза застит… Так что делать будем, братцы? Кого новым главой выберем?
— Владимира! — долетело из толпы.
— Верно!
— Давайте его!
— Э, нет, — я покачал головой. — Сорян, братцы, при всём уважении — никак. Это ж постоянно на месте сидеть надо. Тут, в Петербурге. А у меня своих дел дохренища. Да и не по мне это, кабинетная работа. Я могу консультационные услуги оказывать. Вот это — на здоровье, обращайтесь в любое время.
Главой в итоге избрали пожилого Елизара. Предыдущего главу вытолкали взашей. Милость от государыни — тысячу золотых империалов — поделили на всех. Моему новоиспеченному ордену досталось шесть. Из чего я сделал печальный вывод, что охотничьих орденов в Российской империи меньше двух сотен. Не густо, н-да…
— А что, братья, — сказал я, припрятав полученные деньги, — нет ли кого из Сибири?
Несколько голосов откликнулись, но высказались в том духе, что Сибирь, вообще-то, большая.
— Может, знаете одного охотника — Гравием звать?
— Как не знать! — отозвался мужик в такой затасканной одежде, что непонятно было, как держится. Подошвы к сапогам привязаны верёвкой, на тулупе живого места нет, борода — и та клочьями, будто крысы когтями драли. — Вот охотник — всем охотникам охотник. Слова лишнего не скажет, зато как тварей бить — так завсегда первый!
— А где видал-то его?
— На Бие стояли. Где Бийская крепость.
— Сойдёт… Будь другом, увидишь — скажи, что Владимир Давыдов о нём спрашивал. Найдёт время — пусть заглянет в гости.
После дележки притащили писаря, которому продиктовали прошение на имя государыни — рационализаторское предложение относительно приёма костей. В общем, пока то-сё, к тому моменту, как я вспомнил о странном новом знакомом, Августе Фредерике, того и след простыл.
Глава 5
— Слушай, друг, — я подошёл к писарю. — А ты давно тут работаешь?
— Девятый год пошёл.
— Небось, все охотничьи ордена наизусть знаешь?
— Смею надеяться. А что?
— Орден Северной Пальмиры — это местный какой-то? Петербургский?
Писарь посмотрел на меня с недоумением.
— Такого ордена нет.
— Уверен?
— Совершенно уверен. Может, вы что-то путаете, господин охотник?
Н-да. Ну, собственно, что и требовалось доказать.
Ночевал я у Ползунова. Заболтались о его разработках, о том, что было на собрании — в общем, засиделись за полночь. Возвращаться к себе я поленился. А утром меня разбудил стук в дверь.
— Владимир!
— Чего? — я сел на кровати. Первым делом схватился за меч.
— Дозволишь войти?
— Да заходи, конечно!
Ползунов вошёл. Посмотрел на меч в моей руке.
— Ох. Извини, пожалуйста. Не думал, что ты так отреагируешь… Вот, взгляни! — он протянул мне изящный конверт с золотым обрезом.
Я вынул лист почтовой бумаги.
'В Министерство Охотничьих Дел.
Копия — господину И. И. Ползунову в собственные руки.
Незамедлительно выделить дотацию на разработку нового оружия в том объеме, коий запросил в своём прошении господин Ползунов. О всех этапах проведения работ докладывать лично мне.
Божию Милостию Императрица Всероссийская
Екатерина II.'
— Ну, поздравляю, что тут скажешь, — улыбнулся я и вернул письмо.
Август Фредерик, значит? Сопровождающий при глухом папаше? Ну да, ну да. Хотя стоит признать, что в изобретательности императрице не откажешь. Чиновникам не доверяет, руку на пульсе предпочитает держать сама. И, как показала практика, правильно делает.
— Полагаю, мне следует благодарить тебя… — пробормотал Ползунов.
— Да ну, брось. Где я и где императрица.
— Владимир, у меня складывается впечатление, что я не смогу с тобой рассчитаться до конца дней своих…
— Предлагаю перестать маяться дурью и считать всё подряд. Вспомни, что этот проект, вообще-то, для меня имеет первостепенное значение. Как там мой терминатор, кстати?
Терминатора починили. Собственно, там и чинить-то было особо нечего. Когда мужики обнаружили в руинах церкви шевелящийся скелет, они сперва поняли ситуацию по-своему и попытались прибить неизвестную науке гадину. Кое-кто, впрочем, предполагал, что сие — обгоревший, но выживший вий, утративший большую часть своих сил.
Потом кто-то вспомнил, что моими глазами видел, как терминатор убивал тварей, будучи уже скелетом, пусть и одетым. Этот момент всех озадачил. Как относиться к диковинке, никто не знал. К счастью, тут к питерцам подошли заинтересованные движняком Егор, Прохор, Харисим и прочие знающие меня люди. Ознакомившись с проблематикой, они сказали:
«Да это ж терминатор!»
«Какой такой терминатор?» — обалдели питерцы.
«Владимира Давыдова скелет».
«Это ж как так⁈ — совершенно выпали в осадок столичные. — Сам Владимир ушёл, а скелет его остался⁈»
«А наш Владимир ещё и не то могёт, — не растерялись ребята. — И что ж тут удивительного, что скелет отдельно ходит? Вы что, шестого „Терминатора“ не смотрели? Эх, темнота! А ещё столица».
В общем, скелета, с соблюдением массы предосторожностей, той же ночью утащили к Ползунову. Иван Иванович, надо полагать, был очень рад, когда его разбудили и показали скелет, сказав, что надо срочно чинить. Но Иван Иванович был такой человек, что когда надо, сначала чинит, а потом думает, что это всё вообще было. Так получилось и в этот раз.
— Рога чёрта чем заменить — не придумали? — осведомился я.
— Нет других идей, да и эта представляется мне глупой, — вздохнул Ползунов.
— Ну, потестируем. Попробую рога найти.