— Спасите, братцы! — ринулся к ним Николка. — Век не забуду!
Я вырубил его ударом кулака. Выхватил из ножен меч. Тот засветился. Троица застыла.
— Охотник! — взвизгнул самый сообразительный. — С мечом светячим! Шухер!
Троица бросилась врассыпную.
Я швырнул Ударом на землю того, что выглядел серьёзнее остальных. Поднял за шиворот, прижал к стене.
— Как звать?
Бандит зашипел.
— Не слышу! — я поднёс к его роже кинжал.
— Стенька Рябой. Это наша улица!
— Не, Стенька, наврали тебе. Улицы — общественное достояние. Зачем вы здесь? Николку пасли?
Стенька угрюмо молчал. Я приставил кинжал к его шее, надавил. Закапала кровь.
— Да!
— Зачем пасли? Чтобы убить?
— Чего спрашиваешь, коли сам знаешь?
— Кто приказал его убить?
— Министр.
— Интересно девки пляшут. Что за министр? Из какого министерства?
— Ни из какого. Прозвание это. Хотя, может, правда министр, чёрт поймёт. Мне не докладывается. Прежде не он приходил, другой. Охотник. Тоже рожу прятал.
— И почему ты решил, что он охотник?
— Руки всегда в перчатках были, даже летом.
Н-да. С конспирацией Мефодий особо не морочился — в отличие от старшего товарища. Который, оставшись без связного в уголовного мире, вынужден теперь решать проблемы самостоятельно.
— Как найти Министра, знаешь?
— Нет. Ничего про него не знаю. Только то, что денег куры не клюют.
— И часто вы по наводкам от Министра работали?
— Редко. Вот, как сейчас — подчистить чего.
— Интересное название для убийства товарища.
— Тамбовский волк Кривоногу товарищ. — Стенька сплюнул. — Дурной вор. Неудачливый.
Да уж. Удачливый вряд ли по чистой случайности подрезал бы трость у такого, как Министр.
— Аванс, как я понимаю, тебе уже заплатили. А когда Министр отдаст остальное?
— Завтра человек от него будет.
— Человек один и тот же приходит?
— Не. Пацаны уличные прибегают, свёртки притаскивают. Каждый раз одно и то же: дяденька копейку дал, велел передать… Да убери уже, — Стенька дёрнул головой, уходя от кинжала. — Нешто думаешь, мне не любопытно было, кто он такой? Пытался проследить, чуть без головы не остался.
— Угу. А кто я такой, знаешь?
— Откуда же мне знать…
— Врёшь. Вы от меня не просто так бежать кинулись. Меч узнали — а значит, слышали про то, что охотник со светящимся мечом вия завалил.
Стенька отвёл глаза.
— Значит, так. Всё, что вы слышали — правда. Вия убил я. Рассказать, что могу сделать с тобой и твоей шайкой, или сам сообразишь?
— Да не пугай, пуганый. Чего тебе нужно? Министр?
— В идеале — да.
— На что он тебе?
— На то, что эта мразь с тварями повязана. Николку он послал Ползунова убить, а Ползунов сейчас занят тем, что оружие мастерит. Для нас, охотников. Против тварей. Смекаешь?
Стенька покачал головой:
— И-ишь… А душегубами — нас зовут!
— Вы тоже хороши, не отмазывайся. И до вашего брата у меня тоже руки дойдут рано или поздно. Но сейчас мне нужна наводка на Министра. Как только он прорежется, дай знать. Иди к Ползунову, при нём теперь постоянно мои охотники дежурить будут. Скажи, что есть новости для Владимира. Мне сообщат, и я тебя найду.
— Так вот запросто найдёшь? — Стенька ухмыльнулся.
— Сомневаешься?
Стенька присмотрелся ко мне, и ухмылка потухла.
— Ну да, уж ты-то найдёшь…
— Инструктаж понял?
— Понял.
— Пошёл. Жду вестей.
Дождавшись, пока поганец исчезнет с глаз, я вздохнул и прислонился спиной к стене, прикрыл глаза. Блин, а ведь я ж ещё даже не завтракал. То-то, чую, настроение вообще ни к чёрту, того гляди — на людей кидаться начну.
— Так, теперь с тобой, — посмотрел я на притихшего Николку. — Тебе нужно умереть.
— Не губи! — взвыл тот.
— Не сгублю, не ссы. С такими тварями, как ты, я терплю до второго залёта. На перевоспитание больше не беру — надоели. Так что действовать мы будем так. Помещу тебя в сухое и относительно комфортное место, там ты и будешь сидеть, никому не мешая. Осознал?
— Надолго?
— На сколько нужно. Когда надо будет, я тебя вытащу, и мы с тобой пойдём в управу.
— Зачем в управу⁈
— Чистуху писать. Что крал трости, что напал на Ползунова. Съездишь на каторгу, проветришь голову. Поработаешь руками — говорят, полезно.
— Не хочу я!
— Да кто б тебя спрашивал, чего ты там хочешь, чего не хочешь…
Схватив Николку за плечо, я переместился с ним во двор. Там немедленно увидел Данилу и препоручил ему пассажира с подробными инструкциями. Данила — золотой человек! — никаких лишних вопросов никогда не задавал, и при том схватывал с полуслова.
Николку увели. Я проследил за ним усталым взглядом. Ладно, война войной, а обед по… Бли-и-ин! У меня ж дома Гравий!
Не теряя времени, я переместился к себе в башенку и выскочил из кабины. Переоделся и спустился вниз по лестнице.
— Опять пропали, ничего не сказавши, — весело приветствовала меня Маруся. — А гость ваш уже и позавтракать успели, и за обедом сидят.
— Вот это он молодец, очень мудрый человек. Я к нему, пожалуй, присоединюсь.
Я упал за стол напротив Гравия. Тот сперва посмотрел на меня недовольно, но потом взгляд изменился.
— Ты чего такой взмыленный? Случилось что?
— Ой, не спрашивай. Чего там только не случилось. В этом Питере, блин… О камень на улице запнёшься — заговор на правительственном уровне раскроешь.
— В Санкт-Петербурге? Ты там был?
— Угу. На дорогого друга напала ночью какая-то сволочь.
— О как. И что же, Сибирь теперь — всё?
— Чего это — «всё»? Сейчас подкрепимся, и айда. Питер Питером, а Сибирь Сибирью. В Питере один фиг всё пока подвисло. Ну, можно, конечно, Ползунова навестить, но тоже до завтра терпит. Охотников там у него полно, разберутся.
Гравий кивнул и вернулся к поглощению калорий. Я последовал его примеру.
Минут через полчаса мы поднялись ко мне. Там я вдумчиво оделся по зимней форме. Меч перевесил на пояс — движения были стеснены, и достать оружие из-за спины стало сложновато. Голову обмотал шарфом на манер банданы. Местные меховые шапки мне как-то совершенно не зашли, а поднимать цех по производству вязаных пока было не досуг.
— Рукавицы, — сказал Гравий, наблюдающий за моей экипировкой.
— В наличии, — показал я ему упомянутый аксессуар и заткнул их за пояс.
— Да надел бы сразу, холодно там.
— Сразу мы с тобой, Гравий, перенесёмся туда и хрен знает, что увидим. Так что я лучше минуту помёрзну.
С этими словами я достал меч и кивнул — мол, поехали.
Гравий не стал возражать. Подошёл, обнял меня за плечи, и мы перенеслись на прежнее место.
Тут опять-таки смеркалось. Поздно вышли, блин. Но метель улеглась, и пока ещё было достаточно светло, чтобы отдуплить, что как.
Мы стояли посреди огромного пустого пространства, сплошь заваленного снегом, и с одной стороны ограниченного лесным массивом. Врагов видно не было. Я переместил меч в ножны и натянул рукавицы.
— Вон там, — махнул рукой Гравий, — сельцо небольшое. Оплот имеется. Знак мой и там есть, можем заскочить чаю горячего попить, как устанем.
— Чаю и дома можно попить.
— Такого — не попьёшь дома.
— Убедительно. Ладно, давай сперва устанем. Веди, показывай железного человека.
Как будто это было так просто.
Для начала Гравий вытащил из своего мешка две пары снегоступов. Мы их, матерясь и проваливаясь в снег, обули. Пошли к лесу. Это заняло добрых минут двадцать.
— А ты поближе Знак не мог изобразить? — проворчал я.
— Не. Я Знаки так ставлю, чтоб никто не нашёл. В самых неожиданных местах.
— Ну, разумно, так-то… Только в лесу надо будет что-то подоступнее изобразить. Чует моё сердце, за первую ходку мы не так уж много найдём.
— То верно. Сибирь суеты не любит.
Мы углубились в лес. Гравий шагал уверенно, как будто у него в башке фигачил навигатор.
— Ты на что ориентируешься-то вообще? — спросил я.
— На то, что Дионисий говорил.
Как можно на словах объяснить, куда идти в глухом лесу, я не очень представлял, но доверился Гравию. Пока ещё он меня ни разу не подвёл.
Скоро стало темно. Я скастовал пару Светляков и пустил их вперёд. Силы они жрали не много, а светили изрядно.
— Землянка подарила? — спросил Гравий.
— Сменялись с ней.
— Добрый Знак. И Землянка — девка хорошая.
— Угу, есть такое.
— Давно её не видел.
— У меня сейчас приземлилась. На зиму — точно, а там посмотрим.
— Угу, сказывали твои.
— Судя по тону, ты, Гравий, на что-то толсто намекаешь.
— Не обидел бы кто девушку.
— Да её обидь попробуй! Даже пробовать не стану, головы лишней нет пока.
— Она в деревне одной росла, там колдун был. И чем-то ему досадили однажды — всю деревню извёл, тварей натравил. Землянка мелкая была, годков пять. Так он её к столбу привязал и смотреть заставил, как отца с матерью и братика волкодлаки жрут.
Тут даже я содрогнулся. Какая ж сука-то, блин.
— А она как выжила?
— Охотники подоспели. Десятком. Аврос ими тогда командовал, ещё главой Ордена не был, Десятник простой. Перебили тварей, ясно дело.
— А почему колдун её привязал-то?
— Уговаривал ведьмой стать. Чуял, видать, Силу, выродок. А охотники Землянку к себе забрали. Да она с тех пор всех дичилась. Только к тем и липла, кто научить чему-то мог. Всё мечтала хоть Сотницей стать, да в Пекло. Всё ей казалось, ежели тварей там множество, значит, гнездо у них. Можно найти и всех разом перебить.
— Ну, это вряд ли так просто работает, иначе давно бы гнездо нашли.
— Да говорили ей. Но вишь ты — втемяшилось, толку говорить… Ты другое пойми. Она ближе тебя никого к себе не подпускала.
— Мне так не показалось, — ляпнул я и остановился.
Гравий тоже остановился. Посмотрел на меня долгим сумрачным взглядом из-под бровей.
— Резво, — сказал он.
— Так сложились обстоятельства.