— Да ладно тебе мрачняков нагонять. Может, всё не так уж и плохо. Давай поищем, у меня и девайс подходящий есть. — Я кастанул Яблочко. — К Афанасию Абрамову, градоправителю, веди!
Сгусток света полетел в одному ему известном направлении, прочь от дома.
— А разве вы не остановите это существо в доме? — спросила Юлия, поднявшись.
— Позже, — откликнулась Земляна. — Если сейчас кинемся, он женщину убьёт. Следующей ночью с ней поговорим, подготовим. И засаду сделаем.
— Да, — только и сказал я, ибо добавить было нечего. Во всём, что касалось работы, Земляна шарила отлично. — Спасибо за сигнал, Юлия! До завтра!
И мы побежали за яблочком.
— Апгрейднуть бы тебя, — проворчал я, обращаясь к яблочку. — Перемещение прикрутить. Чтобы ты не просто дорогу показывало, а сразу и перетаскивало куда нужно.
Мы в очередной раз остановились перед залитой грязью колеёй. Осень, разбитые телегами дороги становились всё более непролазными. Заморозков население Поречья и окрестностей ожидало с нетерпением.
Я ждать не стал, кастанул Мороз. Жидкая грязь превратилась в лёд, по нему и перешли. Миновали северные ворота — Поречье закончилось. Дальше Яблоко плыло-летело вдоль тракта.
— Далеко ещё? — спросила Земляна.
— Да чтоб я знал. Говорю же, самая простецкая версия навигатора попалась. Ни тебе расстояние, ни пробки. Маршрут — и то не показывает. Может, оно в Петербург ведёт. А может, и ещё дальше.
— Да вряд ли сильно-то дальше, — усомнилась Земляна. — На что огненному змею далеко ходить?
— Без понятия. Может, шаги нахаживает, чтобы с друзьяшками мериться. Кто их, этих тварей, разберёт. Хотя… — Я посмотрел на яблоко. — Слушай. А не прокачать ли тебя?
До сих пор эта мысль не приходила мне в голову, потому что попросту не воспринимал Яблоко как Знак, наравне с другими. Оно ведь было подарком Лесовички, вот я и привык думать, что это какой-то отдельный девайс. Хотя, по сути-то — обычный Знак. Так почему бы, спрашивается, не сработать прокачке?
Я привычно сосредоточился. Минус пятнадцать родий. Ого! Зато яблоко налилось светом, осветило участок дороги перед нами, будто прожектором. И в свете этого прожектора появилась голографическая картина. Толстый ствол сосны и висящий на нём Абрамов. Он был прикручен к стволу чем-то, подозрительно напоминающим разорванную на полосы рубашку. В пользу этой версии говорило отсутствие на Абрамове рубашки. Голова градоправителя была опущена.
— Это он? — спросила Земляна.
— Ну, борода похожа.
— Он жив?
— Да чёрт его знает, поближе бы посмотреть. Отсюда-то не разберёшь. И где это место находится, тоже непонятно. Если мы прямо сейчас с дороги в лес свернём, через пять минут десяток таких сосен отыщем.
— Зря только Знак прокачивал?
— Выходит, так.
Яблоко негодующе встрепенулось И вдруг взмыло вверх.
Сосна с висящим на ней Абрамовым уменьшилась, стало видно, что растёт она на опушке леса. Яблоко поднялось ещё выше. Масштаб вновь изменился, оказалось, что лес привыкает к деревне. Небольшой, стоящей на берегу реки. Один из домов выделялся среди других. Большой, в пять окон, с затейливой резьбой и даже подобием декоративного балкончика возле чердачного окна.
— Терпилицы! — уверенно объявила Земляна.
— Эк ты сразу жёстко. Где?
— Да не «где»! Деревня так называется, Терпилицы. Я по старостиному дому узнала. Вишь, красивый, резьбой изукрашенный?
— Ага. И далеко до этих Терпил?
— Прилично. Вёрст тридцать будет. К утру, глядишь, дойдём.
— Не, нафиг. Пешком — пусть сами ходят. Стой тут, я за кобылой сгоняю.
Возмущению Твари, разбуженной среди ночи, не было предела.
Подняли, не покормили, заставили скакать к чёрту на рога чёрт знает зачем. Тут, как назло ещё и дождь зарядил. Приличный хозяин, заявила Тварь, в такую погоду самую завалящую собаку на улицу не выгонит, сгорит со стыда. А мне, бессердечному отморозку, как так и надо. Если бы Тварь опубликовала свои возмущения где-нибудь на пикабу, активисты из Защиты животных уже бы пришли меня расстреливать.
Тварь возмущалась так долго, что я был уверен — сказала всё. До момента, пока мы не прискакали к тому месту, где оставил Земляну. Тут оказалось, что в словарном багаже Твари присутствуют такие резервы, о наличии которых и не догадывался. Защитники животных, выслушав Тварь, подняли бы из могилы и расстреляли ещё раза четыре.
Даже Земляна молчала, не огрызалась. Слушала Тварь, как иные слушают классическую музыку. Подозреваю, что запоминала особо интересные обороты.
Когда Путеводное Яблоко остановилось — как всегда, внезапно, — а вместе с ним остановилась Тварь, погруженная в прослушивание Земляна едва не полетела на землю. Я придержал её. Спешился.
Тварь остановилась в том самом месте, которое мы видели на голограмме. Сосна на опушке леса и примотанный к сосне Абрамов.
Сделав два шага, я понял, что ближе подходить смысла нет. Абрамов был мёртв. Судя по запаху, давно. Видимо, убили его в ту ночь, когда Юлия впервые услышала доносящиеся из хозяйской спальни характерные звуки. Сомнений в том, что место Абрамова рядом с его женой занял огненный змей, не осталось.
Земляна это тоже поняла. Подошла ко мне.
— И что теперь? Оживлять будешь?
— Зачем? Что с ним произошло, и так понятно. Чего попусту покойника тревожить. Закопаем пока здесь, потом решим, что жене говорить.
Я разрезал тканевые полосы, которыми Абрамов был примотан к дереву. Вместе с Земляной мы принялись копать могилу. Хоть и паршивый был человечишко, а всё же болтаться на дереве не заслужил.
— Тварь! — спохватился я, когда мы опустили Абрамова в могилу и закидали землёй. — Ты где?
Скастовал нескольких Светляков.
— Здесь, — раздался голос откуда-то издали.
Чёрное, как смоль, тело Твари с темнотой практически сливалось. Если бы не два вспыхнувших прожектора-глаза, фиг бы я её нашёл. А голос показался каким-то подозрительно довольным.
— Что ты там делаешь?
— Жру.
— О Господи. Что?
— Ягодки. Вкусненькие.
— Клюкву, — сказала Земляна.
— Да-а-а! — Тварь снова сладострастно нырнула мордой в кочку.
— Хватит жрать, домой пора.
На это Тварь ответила выразительным чавканьем.
— И что теперь? — спросила Земляна. — Будем ждать, пока клюква не закончится?
— Не закончится, — обнадежила Тварь, — тут много.
— Ну и жри, — махнул рукой я. — А мы домой. Там тётка Наталья как раз собиралась к завтраку пышек напечь.
— Пышек? — встрепенулась Тварь.
— Да ты-то не дёргайся, тебе всё равно не достанется.
— Это мне не достанется⁈
— Ну, а кому? Думаешь, мы ждать будем, пока ты тут налопаешься? Ко мне как раз Харисим собирался в гости зайти.
— Харисим? Этот проглот⁈
— Кто бы говорил, — фыркнула Земляна.
— Хозяин, ну подожди хоть минутку! — Тварь мгновенно сменила тон. — Тут же самое вкусное осталось! Ту же… Что-о⁈ — Речь вдруг сменилась возмущённым ржанием. — Да ты… Да вы… А-а-а!!! — Тварь вдруг завопила. Вполне по-человечески.
Мы с Земляной переглянулись и бросились к ней.
— Под ноги! — крикнул на ходу я.
Через несколько шагов под ногами захлюпало болото. Как Тварь-то ухитрилась не провалиться?
Спросить её об этом не получилось. Тварь с головы до ног облепили лягухи.
Странное поведение. Обычно они сначала заплевывали жертву ядом, а потом уже, когда упадет замертво, рвали на части. Сейчас почему-то решили обойтись без прелюдий. Впрочем, разорвать Тварь тоже оказалось не просто. Она по-собачьи отряхивалась и била перед собой копытами, пытаясь стряхнуть лягух. Их острые зубы не причиняли ей, по-видимому, никакого вреда.
Лягухи, как положено тупым низшим тварям, выводов из происходящего не делали. Упав на землю, бросались на кобылу снова.
— Как их бить-то⁈ — крикнула Земляна. — Чтоб её-то не задеть⁈
— Никак. Тварь! Скачи отсюда во весь опор! При твоей скорости — они сами отвалятся. У забора жди, скоро приду.
Тварь понятливо гоготнула и рванула прочь. Лягухи посыпались с двух сторон от неё, как капли воды с веника.
— Девочки — направо, мальчики — налево, — предложил Земляне я.
— Да тебе любой повод, лишь бы налево!
Земляна бахнула по лягухам с правой стороны Заморозкой. По болоту пролегла красивая дорожка изморози, усеянная лягухами.
Я долбанул слева. Дорожек стало две.
— У тебя длиннее! — обиженно заявила Земляна.
— Я не виноват. Это всё природа… Блин! Голову!
На реакцию Земляна не жаловалась. Шарахнулась в сторону и прикрыла голову руками. Я сбил Ударом ринувшихся на неё лягух.
В ту же секунду просвистело у меня над головой. Земляна вернула любезность.
Мы встали спина к спине. Лягухи пёрли и пёрли. Оголтело; так, будто мы нанесли им кровную обиду.
— Ну и прорва, — сказала Земляна, тяжело вытирая пот со лба — когда битва наконец закончилась. — Одна я бы не вывезла, ушла бы Знаком.
— Я, пожалуй, тоже. — Я выдохнул, оперся на меч. — А прорва — наверное, потому, что мы у них добычу отобрали.
— Абрамова?
— Угу. Они, небось, ждали, пока сгниёт посильнее. Предвкушали вкусняшку, причмокивали. А тут мы. Всю малину обгадили.
— Фу, — решила Земляна. — Давай лучше кости жечь.
Лягухи принесли мне сорок семь родий. Земляне сказал, что сорок три, потому что у неё было сорок четыре. Большую длину дорожки, усугубленную большим количеством костей, она бы мне не простила, до утра бы дулась.
Тварь поджидала нас у забора.
— Ну и где вы шляетесь? — прозвучали добрые слова привета. — Я тут уже три часа стою! Аж копыта затекли.
— Скажи лучше, как так получилось, что тебя лягухи подрать не сумели? — Я запалил над Тварью Светляка, принялся осматривать. — Точно не ранена?.. Так. А перепачкалась ты где?
Тварь была вся покрыта какой-то мерзкой слизью.
— Не трожь! — Земляна схватила меня за руку. — Это же яд лягушачий!