Ну, собственно и сгорела — я глазом моргнуть не успел.
— То-то же, — буркнул я и повернулся к могиле.
Там горел огонь.
— Не понял…
Я подошёл ближе. Огонь горел непосредственно в могиле, Захар ухитрился-таки выбраться из неё. Он и Неофит стояли рядом. Любовались пламенем.
— Вы чего творите? — поинтересовался я. — «Звоните ноль-двенадцать» не устроите тут?
— Чтобы избавиться от призрака, нужно останки усопшего и то, к чему призрак привязан, посыпать солью и сжечь, — сказал Неофит. — Этому меня ещё господин Троекуров научил.
— Серьёзно? — я вновь посмотрел в могилу. — И ты даже взял с собой соль?
— В кухне, тётка Наталья дала.
— Эм… Так ты, выходит, нас, типа, спас?
— А то нет! Призрак бы вас укокошил. А вы меня ещё брать не хотели.
— Н-да… Никогда ещё братья Винчестеры не были так близки к провалу…
— Чего?
— Ничего. Прогорит — закапываем и валим отсюда. Ты, Неофит, отдыхай, за лопату сам возьмусь.
— Ясное дело, закапывать-то легче!
— Поговори мне ещё, салага…
И тут огня вдруг стало больше. Гораздо больше! Нас окружило огненное кольцо радиусом метров десять.
— Ах, вы, с-сволочи!
Я повернулся и увидел племянницу госпожи Воздвиженской. С распущенными волосами и сияющими глазами она выглядела настоящей демоницей. Платье на груди вздымалось, того гляди корсет лопнет.
— Вы — ничтожес-ства! Подс-сунули с-своего градоначальника, украли и уничтожили мои драгоценности! Я что — зря убила Абрамова? Зря призывала Огненного з-змея⁈ Умрите!
Ведьма швырнула в нас Ударом. Тот разбился о Защитный круг — это было первое, чем я озаботился, едва увидев огонь. Ведьма взвыла от досады.
А Неофит восторженно взвизгнул.
— Ведьма! Настоящая!
— Самая что ни на есть, — кивнул я. — Свежак, недавно обернулась.
Кастанул Мороз. Огонь, окруживший нас, зашипел.
— Врубайте Перемещение и валите, — приказал я Захару. — Не по возрасту пацану девами в таком виде любоваться.
— Чего это? — обиделся Неофит. — Она ж не голая! — он не сводил с ведьмы внимательного взгляда. Ну, если быть точным, то не со всей ведьмы, а с наиболее выдающихся деталей.
— Голая-не голая — дело легко поправимое, во-первых. А во-вторых, ведьма — это тебе не крыса и не вурдалак. Высшая тварь. Видал, что исполняет?
Взбешенная ведьма взлетела в ночное небо и тут же ринулась вниз, выставив перед собой мгновенно отросшие когти. Я встретил её Ударом. Ведьму отшвырнуло, но не убило, с одного Удара такую не укатать.
— Амулет Перемещения с собой у тебя? — вопрос я задал Неофиту. У Захара и так знал, что есть.
— С собой. Да только нехорошо ведь это, тебя бросать! Мало ли, как оно тут обернётся.
— Мы настороже будем, — поддержал Неофита Захар. — Если что, подсобим.
Ну, тоже справедливо.
— Ладно. Только, если не позову, под руку не лезьте! Через огонь пробьёшься?
— Пробьюсь. Зря, что ли, родии на Мороз тратил?
Позади меня зашипело: Захар тоже кастанул Мороз. Неофит обиженно заныл, что опять всё самое интересное без него, но получил, судя по звуку, подзатыльник и заткнулся.
А ведьма снова взмыла над горизонтом. В этот раз её падение вниз я встретил мечом — не позволив твари прикоснуться к Защитному кругу, который Захар скастовал вокруг себя и Неофита. Я разрубил ведьму наискось, от плеча до бедра. На сапоги плеснуло зеленью, но части немедленно срослись.
Ведьма выставила перед собой когти и ринулась на меня. Атака вновь разбилась о Защитный круг. Я покачал головой.
— Во дура-то, господи прости! Тетушка твоя куда умнее. И с фантазией у неё получше.
Ударил Мечом. Отсёк ведьме голову. Ведьма попыталась удержать её на плечах, но я тут же оказался рядом. Добавил к магическому удару реальный — на этот раз срубив башку вместе с кистями вцепившихся в неё рук. Тело ведьмы придавил ногой. Кисти с длинными кривыми когтями отшвырнул подальше. Голову поднял и держал в руках, вытянув перед собой — чтобы зелень не капала на одежду.
Голова бешено вращала глазами и истерила. Тело трепыхалось под моим сапогом, пытаясь вскочить.
Я поморщился.
— Что ж так орать-то, блин? А ну, всю историю — в деталях! Начиная со смерти тётушки. Это ты её ушатала?
— Отпус-сти меня!
— Смешно, да.
— Ты ж-жив! — это, видимо, бесило ведьму больше всего.
— Угу, я заметил. А ты чего ждала? Думала, охотник моего ранга при виде тебя на спину опрокинется и лапки задерёт?
— Меня вс-се с-слушаютс-ся! Вс-се! Я вс-севлас-стна! Я могу с-стать императрицей!
— Без башки? Сомневаюсь. Это тебе куда-нибудь в другую страну надо. Здесь, слава богу, хоть у верховной власти голова на месте. Повторяю вопрос: пошто тётушку извела?
— Она меш-шала! Не давала мне денег!
— Ай-яй-яй, как нехорошо. И ты стала ведьмой, правильно я понимаю? Тётушку грохнула, получила наследство, переехала в тёткин особняк, но этого показалось мало. Решила ещё и драгоценности из могилы подрезать. А на фига, кстати? На люди ведь в них не покажешься, тут же опознают. Продать хотела?
— Нет! Я с-стала бы императрицей и переехала в Петербург! Там никто не з-знает, чьи это драгоценности!
— Действительно. Безупречный план. А Абрамов в него каким боком затесался?
— Я хотела с-стать градоначальником! Чтобы поехать в Петербург! Но меня не выберут, я ж-женщина. И я приз-звала огненного з-змея! Он ис-стребил Абрамова! С-стал вместо него.
— Ага. А подчинялся тебе. И когда же вы с этим «Абрамовым» в Петербург собирались?
— З-завтра! Но ты вс-сё ис-спортил!
— Это я могу, да. Сделал твари гадость — на душе радость. Причём, заметь, со всех сторон всё испортил. Не успела ты змея оплакать, как я тётушкины драгоценности вернул законному владельцу. Была бы ты поумнее, так сразу после змея чесанула бы отсюда куда подальше. Но ты мало того, что спалилась, так ещё и драться со мной приволоклась.
— Отпус-сти меня! Я тебя убью!
— Н-да. Если ты и в бытность человеком так заманчиво соблазняла, неудивительно, что с личной жизнью не клеилось. Ладно, последний вопрос. Министра знаешь?
Ну, мало ли. Чем чёрт не шутит. Но — нет. Ни искры узнавания в бешено вылупленных глазах.
— Отпус-сти меня!
— Понял.
Я бросил ведьмачью башку на землю и пронзил мечом. Шестнадцать родий. Слабовато, но ничего удивительного. В ведьмах дамочка, видимо, не так давно, жир нагулять не успела.
Захар отменил Защитный круг. Они с Неофитом подошли ко мне.
— Ой, — сказал Неофит.
Тело ведьмы сдулось на глазах. Вместо великолепных форм образовался скелет, обтянутый жёлтой пергаментной кожей.
— Вот так оно с ведьмами и бывает, — кивнул я. — С русалками тоже, если что. Имей в виду.
— Ну, с русалками-то — не со всеми, — вступился Захар.
— Исключения лишь подтверждают правило. Короче, Неофит. Если вдруг потянет… это самое… Ну, в общем, когда вырастешь, помни: с тварями — ни-ни. А то такой сдвиг на сексуальной почве можешь заработать, что всем орденом не расхлебаем. Понял?
— Понял. Можно я Красного петуха опробую?
— Валяй.
Неофит изобразил Знак. Тело ведьмы вспыхнуло.
— Про бошку не забудь, — напомнил Захар.
Неофит кивнул, а я толкнул Захара в плечо.
— Видал? Пацан без году неделя, как охотник, а у него уже Красный петух открыт. А ты чего сидишь? Когда уже Перемещение откроешь? Сколько можно на амулетах кататься?
Захар потупился.
— Да всё чего-то не до того мне…
— Не до того ему, ага. Сколько уж в подмастерьях ходишь? Открывай Мастера, пока Неофит тебя не опередил. То-то смеху будет.
— Открою, — буркнул Захар. — Мне до Воина совсем маленько не хватает. Сейчас, правда, по зимнему времени, и тварей куда меньше. Это к тебе они сами так и бегут, будто мёдом намазано.
— Есть такое, — не стал спорить я. — Сейчас вот, например — откуда я мог знать, что у такой приличной женщины, как госпожа Воздвиженская, племянница ведьмой окажется?
Захар поморщился.
— Да ты б её видал, ту Возвидженскую! Вот уж точно — ведьма была натуральная. Злющая, крикливая, только богомольцев своих и привечала. А нищему корки хлеба не подаст… Ладно. Пошли, что ли, могилу закапывать?
— Это я закопаю, господа хорошие, — раздался из темноты голос. В кругу света, образованном пылающей тушей ведьмы, образовался сторож, подошёл из-за могил. С интересом оглядел поле битвы. — Не извольте беспокоиться! Ежели на водку дадите, то закопаю всё в лучшем виде… А верно ли мне показалось, господин охотник, что вы тута с отрубленной башкой разговаривали?
— Мне вот показалось, что я кому-то велел домой идти и до утра сюда не соваться! Охренеть, до чего народ любопытный…
Сторож потупился.
— Да когда ж ещё такое увидать-то можно? Хоть будет, что внукам рассказать. Об ваших подвигах, господин Давыдов, чего только не бают. А тут своими глазами!
Глава 24
Домой, в Давыдово, мы переместились Знаком. Я позвал Тихоныча. Рассказал, что принимаю на баланс здание Оплота — бывший дом госпожи Воздвиженской.
Офигевший Тихоныч перекрестился и сел на стул.
— Господь с вами, ваше сиятельство! Это ж который дом? Неужто тот, что с бесплотным духом?
— Тот самый. Только уже без духа. Духа мы только что упокоили, хулиганить не будет. На этот счёт не беспокойся.
Захар захлопал глазами.
— Ого! А я-то и не сообразил! Это что же выходит, дом Воздвиженской теперь твой?
— Наш, — поправил я. — Оплот ордена Истинного меча там будет. Завтра вместе с Тихонычем отправляйся в Поречье, посмотрите хозяйским взглядом, чего не хватает. И будем штаб-квартиру обустраивать.
— Вот так всегда! — надулся Захар. — Там похлопочи, тут похлопочи! А потом — и чего это у тебя, Захарка, Воин до сих пор не открыт? Где ты лазишь, пока храбрые охотники тварей бьют?
— Ничего. Тварей я тебе организую, мало не покажется.
— Когда?
— Да уже скоро, не расслабляйся.