Ползунов не возражал. Его дом в принципе был моим домом. А некроинженер уже вообще про меня забыл. Он держал «янтарь» с головой воина и задумчивым взглядом изучал рога.
Дожидаться, пока они с Ползуновым заведут новую увлекательную беседу, я не стал. До Троице-Петровского собора, где мы бились с вием, ради разнообразия решил доехать на извозчике. Хорош уже ману разбазаривать, в кои веки никуда не спешу.
— Троице-Петровский собор? — уточнил водитель кобылы. — Вы, быть может, не слыхали? Нет больше этого собора, одно пепелище осталось. Битва с нечистью там была, кровавая и страшная!
— Кровавая? — удивился я. — Вот уж не сказал бы, из наших никто всерьёз не пострадал. Народ опытный, все в доспехах… Хотя, конечно, смотря что считать кровью. Из тварей ведь какая-то хрень вытекает. Вот этого добра было в избытке, тут согласен.
Извозчик обалдело захлопал глазами. А я уселся в пролетку.
— Всё, Алиса. Маршрут построен, поехали. Пепелище так пепелище, самое место для меланхолических осенних прогулок.
Прибыл я чуть раньше назначенного времени, Стеньку Рябого не увидел. Но, присмотревшись к пейзажу, громко позвал:
— Вылазь! С конспирацией у тебя хреново.
Из-за горы бревён, приготовленных, очевидно, для постройки нового собора, вышел насупленный Стенька. Спросил:
— Это как ты меня разглядел?
— Тебя — никак. А следы твои и младенец заметит. — Я кивнул на оставленную в осенней грязи цепочку свежих следов. — Мой тебе совет: не пытайся меня дурить. Глупое и бесполезное занятие… Докладывай, что у тебя?
— В работники нанялся к Ползунову в мастерскую. Самолично, никому не доверил. Ну да это ты и так знаешь, видал меня.
— Правильно. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ну и как там, в мастерской? Что происходит, что говорят?
— Да ничего не происходит. Работают все, некогда лясы точить. А сам Ползунов с помощниками больше всех вкалывают. Они из мастерской, кажись, вовсе не уходят.
— Да ну? И даже разговоров никаких нет — что вы там такое исполняете? Зачем?
— Нету. Ползунов сказал, что, дескать, работа важная, государственного значения. Потому платить за неё он готов вдвое против того, чем, скажем, на путиловском заводе платят. Но платить будет за работу, а не за болтовню. Ежели про кого известно станет, что в кабаках треплется, сей же час из мастерской вылетит, и назад уж не возьмут.
— Молодец Ползунов! — одобрил я. — Ввёл таки режим секретности. Это хорошо, это правильно. А есть о чём болтать-то?
— Да говорю ж, особо и не о чем. Ну, мастерим детальки какие-то. А что с ними потом, куда пристраивают — не нашего ума дело. То уж господа инженеры сами разбираются, никого не подпускают. Намедни, правда, слух был, что вышло у них всё, как задумано. Аккурат в тот день, когда ты в мастерской появлялся. Ползунов и этот его второй до того счастливые ходили — будто именинники. Аж ругаться перестали на радостях.
— Ясно. А встреча с Министром у тебя сегодня вечером?
— Да.
— Где, во сколько?
— Да чёрт его знает. Сказал, что через неделю найдёт меня, велел ближе к ночи в людных местах не торчать.
— Угу. Теперь, Стенька, слушай меня внимательно. Вот что нужно будет сделать.
Поздним вечером того же дня Стенька Рябой прогуливался вдоль реки. Невы, или ещё какой — без понятия, я пока не настолько хорошо освоил топографию Санкт-Петербурга. Просто выбрал место, где красивая набережная заканчивалась, вместе с прилично выглядящими домами, и начинались дикий берег и деревянные лачуги. Соответственно, больших скоплений людей не наблюдалось. Темнота, холод, грязь — что тут кому делать.
Стенька курил трубку с какой-то вонючей дрянью и делал вид, что не мёрзнет. Я занял наблюдательный пункт, в прикрытии перекинутого через реку хлипкого моста, и не сводил со Стеньки глаз. Предполагал, что для определения его местоположения на карте Министр будет использовать что-то вроде моего Путеводного Яблока. Как иначе-то найдёт в огромном городе неприметного вора? Хотя странно, конечно. Яблоко мне подарила Лесовичка, никто из знакомых охотников о существовании подобного Знака не слышал. А нет Знака — нет и дублирующего его свойства амулетов… Ладно, с этим ещё будет время разобраться. Главное сейчас — попытаться определить, что за тварь Министр. Надеюсь, Стенька не накосячит.
Стенька не накосячил. Рослую фигуру в плаще и цилиндре он заметил одновременно со мной. Фигура возникла из ниоткуда метрах в пяти от Стеньки и уверенно направилась к нему.
— Рассказывай, — услышал я низкий голос.
Глава 4
Голос доносился из переговорного амулета. Стеньке было велено, как только появится Министр, положить палец на бронзовый кругляшок и держать его до конца беседы. Чтобы Министр ничего не заметил, кисть Стеньки я обмотал тряпками — будто поранился. Без амулета на таком расстоянии ничего бы не услышал, а подбираться ближе не рискнул. Министр — явно не дурак, недооценивать противника не стоит.
— Пристроился в мастерскую. Работаю, — принялся докладывать Стенька. — Станков много, рабочих тоже немало. Господин Ползунов собирались ещё один цех открыть, но пока не открывают.
— Почему?
— Не ладится у них что-то.
— Не ладится? Что именно?
— Вроде, говорят, ждут, что какая-то хитрая штуковина заработать должна. Господин Ползунов с ней и так, и этак, а она никак.
— То есть, информация, как водится, преувеличена, — пробормотал Министр. — А может, там и вовсе ничего нет, одно краснобайство. Деньги-то уже получены!
Ай, молодец, красавчик! Давай, суди людей по себе, мне только того и надо. Заглотил дезу — не поперхнулся.
— И что же Ползунов? — продолжил допрос Министр.
— Да ничего. Злые ходят, с помощниками ругаются.
— С помощниками? — Министр насторожился. — Кто у него помощники?
— Один дрищеватый, с усиками, лет сорока. Второй — парень молодой, по виду дворянин.
— Болван! Я спросил про имена и фамилии!
— Того не ведаю.
— «Не ведаю»? А как же вы к ним обращаетесь?
— А чего нам к ним обращаться? Это они обращаются, ежели надо. А наше дело маленькое — «слушаюсь, господин инженер».
— Узнай имена и доложи!
— То есть, это что же… — Стенька якобы растерялся. — Мне и дальше в мастерской торчать?
— Предпочитаешь висеть у палача на дыбе?
— Нет-нет! Извиняйте. Бес попутал.
— То-то. Через неделю — на этом же месте!
— Слушаюсь. А ежели мне что срочное передать потребуется?
— Например?
— Ну ежели вдруг узнаю, что это мы такое в мастерской собираем? Или что у Ползунова получилось всё? Где мне вас найти, чтобы рассказать?
Министр шагнул к Стеньке, взял за грудки. Прошипел:
— Выследить меня хочешь?
— Никак нет! Просто так спросил, на всякий случай!
— Что делают в мастерской, я знаю и без тебя. А если у Ползунова что-то там получится, то сначала это что-то будет существовать в единственном экземпляре. Спешки нет. Делай то, что я приказал. Следи за обстановкой, разузнай, что за помощники, как их зовут. Молодой дворянин, вынужденный пойти на службу — это хороший материал. Наверняка из обедневшего рода, а то и вовсе незаконный сын. Если сыграть на жадности и честолюбии, из такого можно слепить что угодно.
— Слушаюсь!
Министр кивнул и испарился. Просто исчез.
Я на всякий случай выждал. Чёрт его знает, вдруг вернётся. Но — нет. Это хорошо. Значит, Стеньке поверил безоговорочно.
Подойдя к месту беседы, я на всякий случай запалил светляков и осмотрелся, но Знак ожидаемо не обнаружил. Министр ушёл амулетом.
То есть, он таки не охотник. Без Знака, по амулету, перемещение не отследить. Грустно, ну да ладно. Попадётся, никуда не денется. Дезу, впаренную Стенькой, проглотил — не поперхнулся. Ушёл с уверенностью, что у Ползунова ничего не получается. А значит, на какое-то время о безопасности моего друга и его мастерской можно не беспокоиться. И ещё удобно, что эта тварь привыкла судить по себе. Обедневший дворянин — хороший материал ему, ишь!
Андрей Дорофеев — это тебе не Стенька Рябой. Парень толковый, грамотный, с некоторых пор от души ненавидящий тварей и всецело преданный мне. Если Министр выйдет на Андрея и якобы завербует, то перспективы откроются изумительные. Даже следить не придётся, сам всю контору спалит… В общем, я считаю, встреча прошла исключительно продуктивно.
Стенька от светляков поначалу шарахнулся, но потом попривык. Пока я осматривал место встречи, с интересом их разглядывал.
— Амулет гони, — я протянул руку.
Стенька размотал тряпку.
— Всё услыхал, что хотел?
— Всё. Отлично было слышно.
— Про имена-то господ инженеров — как? Говорить, али не надо?
— Так и думал, что на самом деле ты знаешь. Правильно сделал, что соврал. — Стенька раздулся от гордости. — Не нужна пока Министру эта информация, — пояснил я. — Когда нужна будет, скажу… Ладно, бывай. До встречи через неделю.
Моя башня встретила меня свежепочиненной стеной, намытыми полами и новыми стёклами. Я на радостях залёг в ванну, где благополучно задремал. Разбудила меня Маруся. Максимально приятным способом.
А утро началось с Тихоныча и Захара, они дожидались в столовой. Сказали, что бывший дом Воздвиженской в Поречье проинспектирован от подвала до крыши. Дрова привезли, печи топятся, поломойки намывают полы и приводят в порядок комнаты. Господин Дубовицкий обещали подогнать хорошую кухарку, сегодня должна прийти. В целом, кой-чего прикупить, конечно, нужно, но ежели без излишеств, то заселяться можно хоть сейчас.
— Отлично! — одобрил я. — Следующий этап. Захар! Дуй в оплот — наш, старый. Скажи Прохору, чтобы каждому охотнику, кто там появляться будет, сообщал, что больше можно по деревням да ночлежкам не мыкаться. Есть большой, тёплый дом, где каждому охотнику всегда будут рады. Пусть перебираются без стеснения. А сам Егора найди. Вот уж кого я первого хочу определить на новое место жительства. Здесь он стесняется, а там, думаю, в самый раз будет.