— Помощь нужна?
Я повернул голову. На крыльце стояла Земляна с чашкой чая.
— Не, — отмахнулся я. — Там народу хватает.
— Где — «там»? На какую тварь охотитесь?
— На самую опасную. На человека.
— У-у-у… Ну, удачи. Потом расскажешь.
— Всенепременно. Ещё и привру, чтоб покрасивше выглядеть. Сделай милость, закинь мне в башню эту штуку.
Отдав Земляне сердце инопланетного воина, я вернулся в гостиницу. К счастью, сказать ничего не успел. За время моего недолгого отсутствия здесь произошли серьёзные перемены.
Светляки продолжали парить под потолком. Видимо, они забирали какую-то долю энергии, которая обеспечивала им недолгое автономное существование. А может, и на расстоянии силу подсасывали, почему бы нет. Если уж отсроченные ловушки поставляют родии хоть с другого конца света.
Демид, Разумовский и третий охотник стояли спиной к спине, образовывая треугольник. Руки они завели за спины и не шевелились. На полу между ними лежал какой-то амулет. Он светился. Между свечением амулета и неподвижностью мужиков определенно присутствовала связь.
А Николка висел на стене, распятый под самым потолком, как будто вновь встретился с джинном. Только вот джинн тут был совершенно ни при чём.
Смысловым центром картины являлся мужик в шляпе цилиндром и в пальто. Рукой, затянутой в перчатку, он держал трость, набалдашник которой светился. По ходу, набалдашник тоже был амулетом. И именно он удерживал под потолком Николку.
— Кто ещё знает? — спросил глухой, низкий голос.
Такой, что, однажды услышав, с другим не перепутаешь. Мне его слышать уже доводилось. В захолустье, где Сенька Рябой встречался с Министром.
Обделавшийся раз семнадцать от ужаса Николка даже не заметил моего появления. Однако когда он заговорил, я поневоле восхитился. Может быть, конечно, у него от страха просто крыша поехала и память отшибло — это вполне. А может, он даже в такой скверной ситуации умудрялся виртуозно играть.
— Никто! Клянусь, Христом-Богом клянусь — никто не знает! — хныкал Николка. — Да я даже и во дворец идти не собирался! Я просто так сказал, похвастаться!
— А откуда здесь эти? — Цилиндр кивнул на обездвиженных охотников.
— Я их в первый раз вижу, — пролепетал Николка.
— Ясно. Что ж, мне это фиглярство надоело.
— Такая же фигня, бро, — сказал я.
Министр резко обернулся. Николка, пискнув, упал — амулет перестал на него действовать. А министр взмахнул тростью в мою сторону.
Не так быстро! Мы тут тоже не лаптем щи хлебаем, знаете ли.
Я кастанул Знак Остолбеней. Да, Знаки обладают некоторыми преимуществами по сравнению с амулетами. Например — быстродействием.
Министр замер. А я вгляделся ему в лицо. И понял, почему так обделался Николка. Вместо лица была гладкая коричневая кожаная маска.
— Оке-е-ей, — кивнул я. — Ладно, Николка, принято. Не осуждаю. Но за Ползунова всё равно спрошу.
Николка меня вряд ли расслышал. Он подвывал, лёжа на полу — гробануться с трехметровой высоты было, видимо, не очень приятно. А я быстро соображал, что делать.
У меня есть амулет, блокирующий действие как Знаков, так и других амулетов. Если активировать его, охотники отомрут и смогут мне помочь, но и я перестану удерживать Министра. Нет, этот амулет трогать пока нельзя. Один подвижный среди нас имеется, это Николка. Вот с ним и будем работать.
— Хорош выть! — прикрикнул я на Николку. — Дело есть.
— Ы-ы-ы, — отозвался Николка. — Я ру-уку слома-ал!
— Вообще, по справедливости, так тебе и надо. Я бы тебе для закрепления эффекта и вторую сломал. Походил бы, подождал, пока срастётся, покормился нянькой с ложечки — глядишь, жизненный путь бы переосмыслил. Но времени на педагогику у нас нет. Сейчас я залечу тебя руку, а ты будешь делать то, что я говорю.
Николка закивал, преданно глядя мне в глаза. Я скастовал Костоправа. Николка перестал выть и изумленно вытянул руку перед собой.
— Вставай, — приказал я. — Подойди к этому персонажу и обшарь его карманы. В том, что делать это умеешь, не сомневаюсь.
Николка с опаской приблизился к Министру. Шевельнуться тот не мог, но глаза в прорезях маски сверкнули так яростно, что Николка отшатнулся.
Я выругался.
— Да не кусается он, блин! Держу я его. Вообще, конечно, цирк с конями — заставлять вора в карман лезть. Сказать кому — обхохочется… Ты будешь делать, что говорят⁈ Или тебе заново руку сломать?
Николка, дрожа от страха, нырнул ладонью в карман пальто. Вытащил амулет со Знаком Перемещения. Я кивнул.
— Теперь другой карман. И те, что на сюртуке, проверь.
В результате обыска были извлечены ещё два амулета, Удар и Доспех. Ничего необычного. Хотя, возможно, необычное просто более хитро спрятано.
— Трость у него отбери.
С тростью Николке пришлось попыхтеть. Пальцы Министра стиснули рукоять с такой силой, что едва разжал.
— Теперь подойди к охотникам и коснись амулета, который лежит в центре.
Подошёл. Коснулся. Фиг.
— Угу, понял. Возьми амулет, поднеси к его руке. — Я машинально кивнул на Министра, тот немедленно повторил кивок.
Николка снова затрясся. Когда прикладывал амулет к руке Министра, со страху аж зажмурился. Но сработало. Охотники отмерли.
— Ах ты, тварь! — тут же взревел Демид. И бросился к Министру.
— Не убивать! — гаркнул я.
Предупреждал, конечно, что Министр нужен живым, но охотники — народ горячий. А уж те, кого гнусно обманули и паршивым амулетом обратили в неподвижные статуи, вообще нервные, как прима-балерины.
Но убивать Министра Демид не собирался.
— А ну покажь рыло своё поганое!
С этим словами он ухватил за края кожаную маску и рванул на себя.
Эффект был подобен взрыву. С эпицентром там, где стоял Министр. Демида, подбежавших охотников, меня и Николку расшвыряло в стороны.
Я понял, что мой Знак на эту тварь больше не действует, в маске, видимо, содержалось что-то вроде аварийной кнопки, активирующей дополнительные силы. А я держал Знак Остолбенения вот уже несколько минут, за это время интенсивность успела просесть. И то, что выплеснулось из Министра, сумело преодолеть Знак.
Сорванная маска валялась на полу, но лицо Министра разглядеть было по-прежнему нельзя, его окутал густой туман. К трости, которую Николка, не зная, куда ещё деть, прислонил к подоконнику, мы с этой тварью рванули одновременно.
Я оказался быстрее, выхватил трость у Министра из-под носа. Он взревел, бросился на меня. Защитный круг.
Ого! Едва удержал, мана просела так, будто один на один с колдуном бьюсь. Сколько ж в тебя силы влилось, тварюга⁈
— Нет!!! — это я крикнуть не успел.
Собирался обрушить на Министра ещё один «Остолбенеть», но опоздал. Взбешённые Демид и его приятель долбанули по Министру сдвоенным Ударом.
Зазвенело оконное стекло, брызнули осколки. Министр вылетел в окно.
— Соображаешь, куда бьёшь⁈ — рявкнул я.
Мы бросились к окну. Чтобы увидеть, как Министр, не получивший при падении со второго этажа никаких видимых повреждений, запрыгивает в карету без опознавательных знаков.
Кучер стегнул лошадей. По пустынной улице простучали копыта.
— Где твои люди? — я повернулся к Разумовскому. — Ты сказал, что гостиница под наблюдением!
— Так они и наблюдают! За парадным входом, за чёрным…
Словно в подтверждение его слов, из парадных дверей выскочили двое в штатском. И грустно посмотрели в сторону удаляющейся кареты.
— Н-да, — я вздохнул. — Короче, все вы тут — мо-лод-цы!
— Да кто знать-то мог? — пробухтел Демид.
— Ты не знал, что от Удара окно разбиться может?
— Не подумал. Чай, не каждый день в барских домах охотимся! В лесу-то окон нету.
— Ну, тут не поспоришь. В лесу — действительно нету.
Демид насупленно отвернулся.
— Вы поняли, что произошло, Владимир Всеволодович?
Разумовский наклонился и поднял с пола сорванную маску. Ничего особенного, тряпочка как тряпочка, только кожаная.
— В общих чертах. Сработало что-то вроде детонатора, в единый миг влившего в эту тварь огромную силу. Мой Знак эта сила смяла так, будто вовсе не заметила. Защитный круг я тоже едва удержал, если что. Следующего его броска уже бы не выдержал.
— Не сочтёте за дерзость, если поинтересуюсь, в каком вы ранге?
Я молча стащил перчатку.
Глаза у Разумовского расширились.
— Сотник⁈
— А ты думал, — проворчал Демид. Гордость за главу ордена даже обиду пересилила.
— И даже, будучи в столь высоком ранге, вы…
Я кивнул:
— Теперь понимаете, что нам противостоит?
— Откровенно говоря, лишь теперь понял со всей откровенностью. До сих пор… — Разумовский развёл руками.
— Ну да. До сих пор казалось, что ничего серьёзного. Подумаешь, скачет по столице неведома зверушка в маске. Вы ведь не успели разглядеть, кто это такой?
— Увы. Его лицо окутало туманом.
— Часть защитного механизма, видимо… Ладно. Зато у нас есть трофей.
Трость Министра я всё ещё держал в руках. Помня о том, какой кипиш устроил похожий артефакт, принадлежащий Троекурову, выпускать её не спешил.
— И что это, по-вашему? — Разумовский с интересом разглядывал трость.
— Насколько понимаю, тоже амулет, только мощнее, чем обычные. Отнесу знакомому мастеру, пусть поковыряет. Если к делу не приспособит, то хоть обезвредит. Но это после, сначала улику отработать надо.
— Отработать? — переспросил Разумовский.
— Угу. Есть одна идейка.
— Идеи — это хорошо. — Разумовский вздохнул.
— Что? Предвкушаете доклад у государыни?
— Именно. Даже не знаю, какими словами донести…
— Ничего. Я с вами пойду, буду слова подсказывать. Только уговор: услуга за услугу.
— Всё, что пожелаете! — Разумовский расцвёл на глазах.
— Вот этого персонажа, — я кивнул на Николку, — пристройте куда-нибудь. Хоть на каторгу, что ли? Там вроде воровать нечего.
— Не надо на каторгу! — Николка плюхнулся на колени. — Не буду больше красть, обещаю!