— Не было бы ребёнка — другое бы придумали, — вмешалась Земляна.
— Это какое?
— Да уж какое-нибудь придумали бы! Чай, не в первый раз. Владимир прав — учись.
— Можно я хотя бы на Твари поеду?
Я от неожиданности даже бутерброд жевать перестал. Задумался. Потом пожал плечами.
— Не вижу препятствий. Совладаешь — бери. Только имей в виду: в деревнях Тварь немного дуреет. Становится склонной к разрушениям и пожиранию яиц. Так что смотри, есть неиллюзорная возможность и коней не вернуть, и ещё должным остаться. С Твари спроса никакого, она не охотник и не гражданин Российской Империи. Она — транспортное средство с расширенным функционалом. Спрос, соответственно — с водителя.
— Справлюсь, — пообещал Неофит, у которого, судя по заблестевшим глазам, уже созрел какой-то план.
Я кивнул и вернулся к кофе.
— Сам-то чего делать будешь? — спросил Захар. — Когда пойдём на Кощея?
— Когда Баба Яга подготовку закончит. Она нам навигатор потустороннего мира строит.
— Так-таки сама Яга? — фыркнул Захар.
— Ну да, сама. Я с ней случайно познакомился, когда рога от чёрта искал. Она, кстати, найти помогла в тот раз. С Кощеем у Яги свои тёрки, и, я так понял, против она не будет, если мы Бессмертному башку снесём. То есть, получается, что Яга — не проблема. Проблема — Горыныч. Который, как все мы знаем, в потустороннем мире стережёт Калинов мост через реку Смородину. Есть мнение, общий язык найти не получится. То есть, Горыныча — либо гасить, либо обдурить как-то… Что?
Все присутствовавшие за столом смотрели на меня с широко раскрытыми ртами и глазами. Даже младенец на руках у Груни перестал пищать, раскрыл рот и уставился на меня же.
— Ну чего вы как не родные, — обиделся я. — Опять сейчас начнётся… А я разве виноват? Я ни в чём не виноват. Получилось так.
— Просто так получилось найти Бабу Ягу? — просипел Захар.
— Да не искал я её, говорю же! Искал рога. А тут — она…
— То есть, — откашлявшись, сказал Егор, — к походу в Потусторонний мир ты уже готов?
— Да я-то хоть сейчас. Детали обдумать надо. Ну и тысячу собрать, полагаю, будет нелишним. К тому времени, как Яга всё порешает, как раз ресурсов хватить должно.
— Ты что, уже и Тысячник⁈ — обрушились на меня аж несколько голосов.
— Нет пока, там чуть больше девяти сотен родий осталось. Ну так ещё неделя впереди! Успею.
Егор выронил ложечку. Неофит икнул. Младенец на всякий случай заревел. Земляна перекрестилась. Захар прошептал:
— Да кто ты такой, Владимир⁈
— Попаданец из другого мира.
— Очень смешно.
— Угу. Сам ржу — не могу… Ладно, с вами тут, конечно, хорошо, да только пойду-ка я пока мирными делами позанимаюсь.
Дел у меня хватало и помимо истребления тварей. Например, нужно было решить, что делать с запасом банок в сарае. Вариант один — грохнуть их Костомолкой и получить все необходимые родии разом. Потом всё, что осталось, можно будет утилизировать и забыть. Это — один вариант, неплохой.
Другой вариант — собрать туеву хучу разрушителей… Ну как — хучу? Тут не факт. Тут, чтобы убедиться, надо вскрывать все банки и составлять по частям, смотреть. Может, в действительности там пять-шесть разрушителей выйдет укомплектованных. Их отдать Ползунову в сборку, а остальное — Костомолкой. Второй вариант.
Третий — такой же, как второй, только без Костомолки. Вытащить сборщика из Потустороннего мира обратно в реальный, продолжить раскопки в Пекле, найти там кучу недостающих частей и собрать уже по-настоящему огромную армию. Это — работа вдолгую.
И, может, я и выбрал бы третий вариант. Если бы не прозябающая в плену у Кощея Катерина Матвеевна. Дама в беде — это вам не это. Тут реагировать надо. Но не суетно, а спокойно. Так, чтобы потом в Потустороннем мире обо мне легенды складывали, чтобы черти чертят моим именем пугали.
Разрушитель против чертей показал себя очень хорошо. Но то было в нашем мире. А как оно пойдёт в Потустороннем — неизвестно. Что я сам в ранге Тысячника, да с поддержкой тысячи там устрою апокалипсис в миниатюре — в этом не сомневаюсь. А вот заслать туда армию Разрушителей и увидеть, как они тихонечко обсираются — было бы неприятно.
Короче, тут я пока ещё думал. А пока думал, занялся насущными делами. Переместился в свой оплот.
— Доложи обстановку, — велел Алексею, упав на стул в комнате приёма костей.
— Сдают потихоньку, — отрапортовал тот. — Пока мало. Ну, так зима же. Да и не привыкли. Кости я каждое утро в государственный приёмник отношу, покуда шкафа железного нету. Но скоро уж должны привезти, Захар обещал.
— Это ты молодец. Вот, прими-ка и у меня.
Алексей с важным видом принял кости, оставшиеся от превратившегося в ворон колдуна, отсчитал мне деньги. Я кивнул, но забирать не стал.
— Это — на образование.
— На что?
— Брейгель тут? Чем занимается?
— Лясы точит, клиентов ищет.
— Молодец. Самое время вспомнить, для чего я всё это затеял. Надо организовать в оплоте по вечерам что-то такое, чтобы охотники посещали с интересом. Но без спиртного. Подумай. Может, суп бесплатно раздавать, или пиццу. Главное же, Брейгель будет учить народ финансовой грамотности.
— Ты говорил.
— А теперь повторяю. Короче, продукту нужна упаковка! УТП, реклама. Ещё было бы неплохо, если бы Брейгель образовательную программу накидал и мне передал на утверждение. За это он, разумеется, будет получать жалование. По сумме — сторгуйтесь. Прогибаться перед ним не вздумай! Заряжает сто — смело предлагай один. Приемлемый вариант будет где-то между пятью и десятью. Пропорции понятны?
— Понял. Уж торговаться я умею.
— Не сомневался в тебе.
— А с бабкой Мстиславой как быть?
— А что с ней?
— Так она без всякой программы и жалованья каждый день выступает, про подвиги рассказывает. А охотники и рады! Сидят, слушают, рты разинув. Во, слышишь?
Из-за закрытой двери донесся приглушенный смех.
— В столовой они сидят, — объяснил Алексей. — Там больше всего места.
— То есть, Мстислава прямо сейчас выступает?
— Ну да. О чём и говорю.
— А ну, пойдём послушаем.
Мы вышли из приёмного пункта, Алексей не забыл запереть за нами дверь. Это он правильно. Здесь, в оплоте, конечно, все свои, но мало ли какой бессмертный воришка по улице проходить будет.
Пока мы шли по коридору, из столовой снова грянул смех.
— … тут она, тварюга, возьми да обернись змеёю подколодной! — воодушевленно рассказывала Мстислава. — Да какою огромной! Десятнику нашему — в ногу толщиной. А я ей и говорю: хитра ты, ведьма, а только от смерти всё одно не уползёшь. А ежели думаешь, что краше сейчас стала, то ты не просто дура, а слепая дура! Мужики на тебя и прежде-то без колдовства глядеть не хотели, а теперь и колдовство не поможет. Так и помрёшь неласканая.
Охотники захохотали.
— Ну и как же вы с нею сладили? — азартно перебил смех незнакомый голос.
— А вот угадайте.
Мстислава демонстративно уселась на один из столов и сложила руки на груди. Увидела в дверях меня, погрозила пальцем: не подсказывай, мол. Излишняя предосторожность, подсказывать я не собирался. Но важно кивнул, что понял.
— Змею — Костомолкой, — сказал один из охотников.
Он был не из моего ордена, однако лицо показалось знакомым. Всего в столовой, помимо Мстиславы, сидело семь охотников. Трое — моих, двое из ордена Падающих Звёзд, еще двоих я не знал. Пореченские, наверное.
— Тю! Костомолкой, — откликнулся другой охотник. — Змеюка — это тебе не волкодлак. Длинная, падла, поди её раскатай целиком.
— Всю не раскатаешь. Ежели ведьма, так она тут же и поднимется, — подтвердил третий.
— А как же тогда? Мечом башку срубить?
— Прирастёт.
— А Красным петухом если?
— Высшую-то тварь? Сколько ты её жечь будешь? За это время от тебя самого мокрого места не останется.
— Думайте! — прикрикнула Мстислава. — Али головы вам только за тем, чтобы мёд-пиво жрать? Соображайте!
— Вы работали в десятке, — подал голос ещё один охотник.
Незнакомый, молодой. Одежда — лохмотья, вместо сапог — лапти, зато глаза горят огнём.
— Ну, ну? — приободрила Мстислава.
— Ну, если бы я был Десятником, я бы приказал бить по змее одновременно, но в разных местах. Одним ударом промахнуться можно, а вот ежели растащить…
— Слыхали? Савку — Десятником, — ухмыльнулся взрослый степенный охотник. — Полугода нету, как в орден приняли, а туда же! Погоди хоть, покуда молоко на губах обсохнет.
Охотники загоготали.
— А ну, цыц! — прикрикнула Мстислава. — Думаешь, коли сам до седых мудей дожил, то шибко умным стал? С возрастом только опыта набираешься. А разума — ежели не дал господь от рождения, так хоть сто лет проживи, умней не станешь. Что ты говорил, сынок? — обратилась она к молодому. — Повтори!
Тот повторил. Огляделся по сторонам.
— Кабы было здесь, на чём, я нарисовал бы лучше. Словами-то непонятно, наверное…
Мстислава проковыляла к печке. Открыла дверцу, вытащила уголёк.
— Во. Черти на полу, — кивнула на доски пола.
Алексей открыл было рот, чтобы возмутиться. Я придержал его за рукав. Вмешиваться в учебный процесс, когда тот попёр — последнее дело.
Савка взял уголек, присел на корточки. Изобразил длинное изгибающееся тело.
— Вот, ежели это ведьма, то бить её надобно вот так, — он десятком чёрточек поделил змею на фрагменты. — Десятник ведь сможет каждому объяснить, как бить?
— Сможет, — кивнула Мстислава. — Ежели Десятник у себя в голове что-то видит, то и каждый охотник в десятке это видит.
— Ну, вот! Стало быть, по этим местам — Удары. Одновременно. Тогда уж тварь, поди, не поднимется.
Мстислава покачала головой.
— От Ударов — может и подняться.
Савка погрустнел и опустил глаза.
— А вот ежели Мечами рубить так, как ты сказал, да самому Десятнику — по башке её поганой, тогда уж точно обратно не срастись, — закончила Мстислава.