Здесь же голода не было. Как не было дней и ночей. Катерина Матвеевна понятия не имела, сколько времени она провела в кощеевом царстве.
Какими бы аппетитными ни выглядели кушанья, предлагаемые Кощеем, она не прикасалась к ним и пальцем. Не брала кубка с вином, отказывалась от воды. Всё потому, что ещё в самый первый раз увидела…
Как это у неё получилось — сама не поняла. Перед ней стояла тарелка с тонко нарезанным окороком, рядом — золотой кубок, наполненный вином, блюдо со сладостями. Катерина Матвеевна, которую только что похитили, не могла ещё даже и думать о еде, но Кощей настаивал, страх подталкивал уступить. И она потянулась к ножу с вилкой.
Но тут сзади что-то стукнуло. Испуганная, Катерина Матвеевна обернулась и увидела вышедшего из стены чёрта. Тот поклонился Кощею, да так, нагнувшись, и застыл в ожидании приказов.
«Анчутус, — громыхнул своим ужасным голосом Кощей. — Будешь за ней присматривать. Следить, чтоб не сбежала. И не вздумай ей навредить! Хоть царапину увижу — спрошу. А как я спрашиваю, знаешь».
Чёрт по имени Анчутус задрожал и поклонился ещё ниже. Катерина Матвеевна, поняв, что непосредственной опасности от него не исходит, повернулась обратно к тарелке. И на короткое мгновение, поворачиваясь, увидела, что окорок весь чёрный, гнилой и кишит опарышами. В кубке, судя по цвету, навозная жижа, а вместо сладостей по драгоценному блюду ползают какие-то твари.
Катерина Матвеевна сумела не выдать страха и омерзения. Постаралась унять дрожь, отложила приборы и скрестила руки на груди.
С тех пор Кощей не смог добиться от неё ничего. Почему-то ему было очень важно заставить пленницу есть. И чем сильнее он настаивал, тем всё более крепла уверенность: этого делать нельзя. Катерина Матвеевна противилась, и поделать с ней Кощей, к счастью, ничего не мог.
Пленнице выделили в крепости собственные покои. В просторном помещении стояла большая удобная кровать с балдахином, так и манящая прилечь. Раздеваться Катерина Матвеевна даже не думала, но — ложилась. Закрывала глаза. Спать не хотелось совершенно, однако других занятий попросту не было. Но как только опускались веки, наплывала сонливость, мысли начинали путаться.
Ощутив это впервые, Катерина Матвеевна резко поднялась и открыла глаза. Уснуть в этой кровати показалось ей такой же страшной ошибкой, как и отведать местной еды.
Времени не ощущалось совершенно. Пытаясь вспомнить последовательность событий своего здесь пребывания, Катерина Матвеевна раз за разом терпела полнейшее фиаско. То ей казалось, что она только что очутилась в плену, то создавалось впечатление, что живёт тут уже многие годы.
Страха больше не было. На его место пришла апатия. Единственное, что ещё заставляло сердце биться чаще, это мысли о Владимире. В том, что он за ней придёт, Катерина Матвеевна не сомневалась. Пусть они уже и давно не виделись — всё равно. Он придёт. Не потерпит и не простит такого.
Чёрт Анчутус, всюду таскавшийся за ней, не чинил никаких препятствий, только временами тоскливо и несмешно шутил. Да и шутками это назвать было нельзя — сплошь похабщина да ругань. Век бы той не слышать брани, что нечистый издавал… Катерина Матвеевна, полагающая себя девушкой без предрассудков и близкой к народу, вынуждена была признать, что существуют такие глубины русского языка, куда до сих пор путь ей был заказан.
— Я прогуляюсь, — сказала Катерина Матвеевна и встала из-за стола.
Кощей не ответил. Сидел молча и неподвижно — мертвяк мертвяком. Сам он тоже в еде не нуждался, это ясно.
Катерина Матвеевна вышла из обеденного зала, и Анчутус зацокал копытами вслед за ней.
Крепость Кощея представляла собой странное сооружение. Вокруг была высокая каменная стена с единственными воротами. Потом — узенький внутренний двор. За ним, собственно, замок. Замок же, в свою очередь, был построен вокруг гигантского металлического яйца. Яйцо можно было разглядеть только с крепостной стены, находясь в замке, не увидишь. Все помещения в замке были мрачными, неуютными, и предназначались скорее для чертей и таких вот иномировых гостей, как Катерина Матвеевна. Сам Кощей в замке не жил. Он жил в яйце, куда вёл некий тайный ход из замка, об этом Катерина Матвеевна догадалась по некоторым оговоркам.
Но что именно делает Кощей в яйце, почему живёт именно там — этого Катерина Матвеевна не знала. Однажды спросила об этом Анчутуса, и тот, затрясшись от смеха, обрушил на неё целое помойное ведро шуток про яйца. Катерина Матвеевна высокомерно поблагодарила и отвернулась. Чёрт от неожиданности икнул и испортил воздух.
Сейчас Катерина Матвеевна вышла из замка, пересекла дворик и ступила на каменную ступеньку лестницы, ведущей на крепостную стену. Чёрт, ворча под нос пошлости, тащился за ней.
Поднявшись наверх, Катерина Матвеевна оглянулась. Уже не в первый раз она здесь. В окружающем пейзаже не менялось ничего. Пустынные холмы, белёсое небо. Временами туда-сюда сновали черти по каким-то своим, чертячьим делам.
Катерина Матвеевна вздохнула и отвернулась было. Как вдруг что-то сверкнуло вдалеке, на самом горизонте. И стена под ногами дрогнула.
Тут же сверкнуло рядом, и снаружи, внизу, появился Кощей. Он поднял голову и посмотрел на Катерину Матвеевну.
— Он пришёл, — прогрохотал запредельный голос. — Когда я вернусь, он будет мёртв. Тогда мы с тобой отправимся на прогулку и посмотрим, какую кару ему изберёт посмертие.
И исчез.
— Господи, помоги рабу твоему, Владимиру, — прошептала Катерина Матвеевна и перекрестилась.
Стоящий рядом Анчутус зашипел от ярости и поднял лапу для удара, но сдержался.
Катерина Матвеевна вглядывалась в линию горизонта. Туда, откуда тянулась к ней тончайшая нитка надежды.
Глава 23
Повернувшись, я не увидел ничего. До самого горизонта — всё та же мёртвая, унылая пустыня.
Вынул из-за пазухи окрашенную с одного конца палочку, творение Бабы Яги. Положил на ладонь. Палочка покачнулась, повернулась, немного подрожала и остановилась. Натуральный компас. Стрелка — окрашенный конец палочки — указывала строго на север. Ну, если в потустороннем мире существовали такие понятия, как стороны света.
— Чегой-то? — взглянув на мою ладонь, спросил Егор.
— Навигатор.
— Чего?
— Прибор, который укажет нам путь к замку Кощея.
Тут я немного покривил душой. Компас должен был указать путь к Катерине Матвеевне, а держит её Кощей у себя в замке или в другом месте, понятия не имел. Но, по логике — где живёт, там и держит. Небось, удобства инфраструктуры даже в потустороннем мире никто не отменял. Ну и если Катерина Матвеевна не в Кощеевом замке, не беда. Кощей по любому должен охранять добычу, а значит, на горизонте появится, никуда не денется. И на замок, а соответственно, на яйцо, наведёт.
Егор солидно покивал, что понял.
— Прибор — это хорошо. А то ведь на версту вокруг ничего не видать. Кабы не эта штука, знать бы не знали, куда идти. Неужто замок Кощеев так далеко?
Я пожал плечами. О расстояниях Баба Яга ничего не говорила. Возможно, потому, что сама не знала, возможно — потому, что расстояния для потусторонних тварей серьёзным препятствием не являлись в принципе. Для нас, охотников в каком-то смысле тоже, но у нас это работало с ограничениями. Для того, чтобы перенестись куда-то Знаком, нужен якорь. Ну или, в случае с троекуровским амулетом, нужно хотя бы представлять, куда именно собираешься перенестись. Сейчас у меня под рукой не было ни якоря, ни знания местности. А значит, топаем пешком, других вариантов нет.
— А это что? — вдруг обалдело спросил Егор. И уставился на мост.
Я посмотрел туда же и обалдел не меньше. На всякий случай протёр глаза. Ничего не изменилось. Только к визуальному ряду добавился ещё и звуковой. По мосту загрохотали колёса.
— Ну, знаешь, Никита… До сих пор я полагал, что самый отбитый персонаж в Российской Империи — я. Как ты ухитрился протащить в потусторонний мир пушки⁈
— Так же, как любой другой предмет, — сошедший с моста Разумовский пожал плечами. — Отобрал наиболее выносливых охотников, дополнительно увеличил их силы амулетами. Испытания показали, что два охотника способны везти за собой пушку так же легко, как это делает лошадь. У меня были некоторые сомнения относительно прохода сквозь Врата, но твой опыт показал, что в потусторонний мир можно переместить сколь угодно большой материальный предмет. Я понадеялся, что это сработает в отношении пушек, и не ошибся. Охотники свободно прошли сквозь Врата вместе с орудиями.
— А я-то почему их не видел?
— Да помилуй. Здесь тысяча человек народу! В такой толпе физически невозможно контролировать каждый шаг. То есть, нас, охотников, ты контролировать, конечно, можешь — когда объединяешь, но пушек-то это не касается. Неживые объекты в тысячу не входят.
— Ну, допустим. Переходим к самой интересной части: на хрена ты их сюда притащил?
— Я обучался искусству ведения войны у лучших военачальников Российской Империи. — Разумовский не хвастался, просто сообщил мне не известный доселе факт. — Штурм крепости подразумевает наличие осадных орудий. И ничего лучше пушек для этого пока не придумали.
— Я в курсе, да. Но существует один крохотный нюанс: мы в потустороннем мире! С чего ты взял, что пушки тут вообще будут стрелять?
— Такой уверенности у меня, опять же, не было. Но я наблюдал работу твоих паукообразных конструктов. Если стреляют карабины, почему бы не стрелять пушкам?
— Просто стрелять и наносить разрушения — разные вещи. Конструкты изготавливают пули непосредственно из своих тел, их выстрелы способны поражать тварей.
— Ядра для пушек отлиты из того же металла, что и твои конструкты. По крайней мере, заказ Ползунов получил именно такой
Я только головой покачал.
— Сговорились, значит? За моей спиной…
— Прости, Владимир, — Разумовский прижал руки к груди. — С Ползунова я взял клятву ничего тебе не говорить.
— Почему?