— Ступай, Никита, — кивнул я. — Государыне горячий привет и огромная благодарность. Кабы не её подарок, мы бы сейчас, может, перед Калиновым мостом все мёртвыми лежали.
Разумовский улыбнулся.
— Благодарить нужно тебя. Каковым вопросом, полагаю, Её Величество займутся очень скоро. Твои заслуги перед отечеством неоценимы. Жди вызова во дворец… Что?
Это он, видимо, уловил отразившуюся на моём лице кипучую радость.
— Да не люблю я это всё! Дворцы, реверансы, политесы всякие. Душно у вас там. То ли дело — тут, — я обвёл рукой заснеженную тайгу. Могучие вековые деревья, искрящиеся под звёздным небом сугробы, простор, кажущийся бесконечным. — Здесь даже дышится иначе. Не то, что в этих ваших дворцах.
— Твоя правда, — согласился Разумовский. Поднял голову к ночному небу. Пока носились туда-сюда, не заметили, как ночь наступила. — И звёзды сегодня — диво, до чего ясные! Я, кажется, и не видел таких никогда.
— Ну так, сколько мы сегодня тварей положили? Понятное дело, воздух чище стал.
— О! Смотри-ка, — Разумовский показал на небо. — Блуждающая звезда появилась.
— Где?
— А вон, видишь?.. Во-он там. Если смотреть на центральную сопку, то строго вверх.
Я присмотрелся.
— Вот эта?
— Ага. Так, сразу, не понятно, а на самом деле она движется. Если посмотришь завтра, увидишь, что сместилась. Через несколько дней вовсе исчезнет, через какое-то время снова появится.
— И делает она это, насколько понимаю, регулярно? — процедил я. — Период обращения один и тот же?
Разумовский развёл руками:
— Не интересовался, прости. Если хочешь, могу спросить у придворного астронома.
— Да не надо. В целом, и без астрономов всё ясно. — Я смотрел на звезду. Которая за то время, что мы разговаривали, действительно успела чуть заметно сместиться. — Звезда, говоришь?.. Ну, окей. Я «Звёздные войны» два раза смотрел. Прорвёмся.
Василий Криптонов, Мила БачуроваМир падающих звёзд XI. Владыка
Глава 1
Спал я, как убитый. Проснувшись и потянувшись, занялся одним из самых приятных дел в этом мире: изучением баланса.
Ну, что сказать. Никогда ещё цифры так не грели душу. Даже с учётом того, что я потратил на прокачку, на балансе образовались тысяча двести тридцать две родии. Если озвучить это любому из моих знакомых охотников, в обморок упадёт от изумления. При условии, что вообще поверит. Да и то сказать — я сам за гораздо меньшее количество несколько дней назад чуть богу душу не отдал, спасибо Бабе Яге, что вовремя подсуетилась. Надо бы к ней, кстати, заскочить, выразить благодарность от себя лично и от всего охотничьего племени.
А сейчас — смотрю на эту цифру и с одной стороны радуюсь, конечно, а с другой — прикидываю, что до Воеводы мне ещё плыть и плыть. Без малого девять тысяч родий надыбать надо. И количество это, даже с учётом банок, дожидающихся своей очереди в сарае, по степени достижимости кажется мало отличимым от «миллион».
Ну да ладно. Чем амбициознее цель, тем интереснее к ней идти. И надо бы, кстати, получше изучить вопрос, какие плюшки открываются в ранге Воеводы? Подозреваю, конечно, что информации об этом в открытом доступе — примерно столько же, сколько о Кощеях и Змеях Горынычах, ибо Воевода по части распространенности тварь если не такая же редкая, то где-то близко. По крайней мере, я о существовании Воевод в пределах досягаемости ни разу не слышал, хотя бывать доводилось во многих местах.
Чем чёрт не шутит — вдруг Воеводы могут без ущерба для здоровья преодолевать земное притяжение и направленно перемещаться в безвоздушном пространстве? Это было бы чрезвычайно удобно. Отловить в космосе «блуждающую звезду». Постучать мечом в крышку люка, или что там у них. И гаркнуть: «А ну вылазь, мудло инопланетное! Долетался». Пофиг, что звук в безвоздушном пространстве не распространяется…
Эх, мечты. А серьёзно — если всё то, что вывалил на меня при последней плюс-минус конструктивной беседе Кощей, не наркоманский бред, то сердцу его, получается, храниться больше негде, кроме как в этой самой блуждающей звезде. Которая, насколько понимаю, начала расписывать девственный доселе небосвод аккурат тогда, когда остальные звёзды попадали. Что конкретно за дрянь, думать буду позже. Пока данных слишком мало, да и думать не то чтобы охота. Вон, за окном какая красота!
Я подошёл к балконной двери, полюбовался зимней сказкой. И заметил во дворе усадьбы суету, несвойственную текущему времени года.
Тихоныч, под присмотром тётки Натальи, выгружал из стоящей у крыльца коляски корзины и свёртки с продуктами. Маруся трясла накрамахленными скатертями. Данила и Терминатор стаскивали с саней нечто, замотанное в рогожу. Через двор шагала Груня, нагруженная странной поклажей так, что не было видно самой Груни. Плетеную люльку с младенцем пристроили на паука. Паук, важно покачивая карабинами в лапах, прохаживался по двору туда-сюда, до забора и обратно.
— А что, собственно, происходит? — заинтересовался я, выйдя на балкон и свесившись вниз. — Мы ожидаем визита государыни?
Маруся перестала трясти скатерть и улыбнулась.
— Рождество нынче, барин! Вот, готовимся встречать.
Я запоздало сообразил, что нечто, завернутое в рогожу — ёлка, а Груня тащит охапку ёлочных украшений. Одобрил:
— Это вы молодцы! Это правильно.
Ёлку отнесли в гостиную. Сняли рогожу, распрямили ветки. Маруся с Груней приступили к обряду наряжания. В доме пахло хвоей и праздником.
Земляна, Егор и Неофит ещё спали. Я, видимо, с обретением нового ранга обрёл и способность восстанавливаться быстрее всех. Позавтракал в одиночестве. Вспомнил, что обещал Катерине Матвеевне нанести дядюшке с тётушкой официальный визит. Нехорошо заставлять девушку ждать! Особенно предложения руки и сердца, коль уж пообещал.
Я поднялся к себе, нарядился в костюм от Брейгеля и переместился в Поречье.
— А барышни дома нету, — сказала мне открывшая дверь Марфа. — Уехали, вместе с барином.
— Уже платье выбирать, что ли? Быстро они…
— Нет! В Смоленск поехали, к родителям барышни. Катерина Матвеевна желают поскорее сообщить радостную новость. Сказали, что там, в отчем доме, будут ваше сиятельство ожидать. — Марфа расплылась в улыбке. — Верно ли, что вы наконец-то свататься собрались?
— Фига себе «наконец-то». Мы с Катериной Матвеевной познакомились полгода назад.
— Так она в тот же день вас и полюбила, как познакомились. — Марфа развела руками, не видя в собственной логике изъянов. — Это вы всё чего-то тянули.
— Действительно. И чего это я… А твой-то орёл — Перемещение открыл?.. Хотя, конечно, барышне это не сильно помогло бы. Открыть — мало, надо ещё якорей наставить.
— Что говорите? — не поняла Марфа.
— Говорю, родий твой Захар насшибал достаточно, чтобы научиться, как я, исчезать и в другом месте появляться. Когда мы с ним расставались, сказал, что первым делом Перемещение откроет.
Марфа порозовела и потупилась.
— Первым делом Захарушка другим занялся…
— Ясно. Не, ну тоже достойное занятие, ничего не скажешь. А сейчас дрыхнет, небось?
— Ага.
— Понял. Ладно, как проснётся — привет передавай. То, что первый якорь, который поставит, должен находиться в моей усадьбе — думаю, сам сообразит.
Я попрощался с Марфой.
Перемещаться в Смоленск, причинять счастье родителям Катерины Матвеевны прямо сейчас смысла не было. Самой-то Катерины Матвеевны в отчем доме пока нет, и появится она там хорошо, если завтра к вечеру. Это у нас, охотников, всё просто. А для обычных людей сотня вёрст по зимней дороге — серьёзное расстояние.
Неужели меня подождать не могла? В один миг перенёс бы. Видимо, опять какие-то сложносочинённые правила этикета, по которым считается неприличным незамужней барышне переноситься с охотником из Поречья в Смоленск… Ладно, Катерина Матвеевна, лёгкой тебе дороги. Дня через три, чтобы с запасом, нарисуюсь в Смоленске. А пока, коль уж принарядился и взялся наносить визиты, двину дальше.
Я переместился в Питер к дому Ползунова, на предварительно оставленный якорь. Сразу оказываться в самом доме с некоторых пор не рисковал. Взошёл, как порядочный, на крыльцо, постучал в дверь.
В доме Ползунова тоже полным ходом шла подготовка к Рождеству. В гостиной, куда меня проводил лакей, стояла ёлка, вокруг неё суетились Александра и Евгения Урюпины.
— Ах, Владимир Всеволодович! — обрадовалась Александра. — Ещё один дорогой гость! Женечка приехала буквально два часа назад. Наконец-то выбралась из Поречья. И поживёт здесь до самой нашей свадьбы.
— Ни в коем случае! — вскинулась Женечка. — Это так неловко, я не посмею вам мешать…
— Ах, оставь! Даже слышать ничего не хочу.
— Владимир! — на пороге гостиной появился Ползунов. — Здравствуй!
Я улыбнулся.
— Что я вижу! Ты даже не в мастерской.
— Не позволили. Сказали, что только я сумею закрепить на ёлки свечи так, как должно. — Ползунов с нежностью посмотрел на Александру.
— Именно, — сияя глазами, подтвердила она. — Мужчины, побудьте пока в кабинете или в столовой! Когда всё будет готово, мы вас позовём.
Мы с Ползуновым перешли к нему в кабинет.
— Сказать по чести, я никогда не закреплял на ёлке свечи, — признался Ползунов. — Откровенно говоря, я и ёлку-то никогда не ставил…
— Да ты, полагаю, и Рождество вряд ли замечал.
Ползунов рассмеялся.
— Твоя правда.
— Ничего, теперь тебя возьмут в оборот. Всё по-другому будет.
— Не сомневаюсь. Спасибо тебе, Владимир! Если бы не ты, мы с Сашенькой никогда бы…
Я покачал головой:
— Погоди благодарить. Я пришёл сказать, что одного из пауков больше нет. Геройски погиб в сражении на реке Смородине.
Я не знал, какой реакции ожидать. При том, как относился к своим творениям Ползунов, и слезам бы не удивился. Но инженер лишь небрежно отмахнулся.
— Машина — это машина, Владимир! Главное, что ты и твои друзья живы-здоровы. У меня был посыльный от господина Разумовского, передал последние новости. Искренне рад, что у тебя получилось.