— Карелия Георгиевна, а можно этот девайс с собой забрать? Я поиграю и верну, честное пионерское!
— Бери, — пожала плечами Яга. — Хочешь — насовсем забирай. Я себе, будь нужда, ещё изготовлю.
— От души. — Не стал я бросаться «спасибами», памятуя, от чего образовано это слово. — Как пользоваться?
— Яблочко берёшь в кулак, шепчешь ему приказ, кого показать, да бросаешь на блюдо.
— Принято.
Я встал, в одну руку взял яблоко, под мышку — поднос. Шагнул в сенцы.
— А ну, стой! — рявкнула вдруг бабуся.
— Чего? — повернулся я. — Не бесплатно? Так я в долгу не останусь, заплачу.
— Слышишь, бубенцы звенят?
— Местные катаются?
— То не местные…
Отстранив меня, Яга подкралась к двери, прислушиваясь. Бубенцы к тому времени уже смолкли. Выждав, старушка резко распахнула дверь. Потянуло холодом. А за дверью оказались трое в шубах и шапках.
— Эт-то что такое? — прошипела Карелия Георгиевна. — Совсем без ума? Куда припёрлись!
Визитёры задрожали. И тут — будто морок сняло. Вместо лиц я увидел чертячьи рыла. Тут же сунул яблоко в карман и потянулся к мечу.
— Мы не к тебе, бабушка Яга, — пропищал один, самый низкорослый, знакомым голосом. — Нам бы Владимира, охотника…
Я стоял так, что черти меня не видели.
— На кой он вам?
— Разговор до него имеется.
— Ах, разговор! Знаю я ваши с охотниками разговоры. Убирайтесь прочь! И если ещё хоть раз возле моего дома появитесь…
— Бабушка Яга, мы драться не хотим! Дозволь слово молвить.
Поколебавшись, Яга повернулась и посмотрела на меня.
— Ну, решай, охотник. Будешь с ними говорить?
Я полностью разделял мнение Карелии Георгиевны. Какие, нафиг, разговоры с чертями? Резать их надо, ре-зать! Но раз уж пришли с миром — отчего бы не выслушать.
— Ну, вот он, я, — сказал я, оттеснив хозяйку и встав на пороге. — Чего хотели?
— Не узнаёшь меня? — пискнул мелкий. — Это же я, Недотыкомка!
— Узнал. Не каждый день чертям имена раздаю. Дальше что?
— Эм… Земля наша большая, а порядку в ней нет.
— Чего? — обалдел я.
— Кощея-то не стало, править некому, господин Владимир охотник! Оттого бардак у нас происходит и вакханалия. Весь загробный мир по швам трещит.
— Ну и флаг вам в руки, барабан на шею. Место гиблое, туда ему и дорога.
— И-и-и, охотник! Не спеши такие вещи говорить. Вот скоро мертвецы обратно полезут — сами тут взвоете!
— Мертвецы? Обратно?
— А то куда же! Обратно полезут, в свои дома вернутся, а живыми-то не станут! И жрать только человечину смогут. А правители прежние поднимутся — править пойдут? Что вы тогда делать будете?.. Ты, Владимир — охотник могучий, герой, Кощея одолел. Да только мёртвых-то всё одно больше, чем живых! Числом задавят. Не должно так быть, не просто так порядок заведён: у мёртвых свой мир, у живых — свой.
— Ну так и крепите заборы на своей стороне! Что вам ещё сказать? Я-то тут с какого боку вообще?
Черти, все втроём, упали на колени и запричитали:
— Приходи, Владимир, княжить и владеть нами!
— Заместо Кощея.
— Трон загробного мира тебе предлагаем.
— Такого величия ни один земной правитель не знал.
— Над целым миром властвовать!
— А мы — все, как один! — тебе поклонимся.
— При Кощее нам лихо было, а ты — справедливый и зря никого не обидишь.
— Соглашайся, охотник Владимир!
Сказать, что я охренел, значит, ничего не сказать. Примерно так же, наверное, охреневает молодой многообещающий айтишник, который пришёл устраиваться джуном в свою первую контору, а ему говорят: «Слушай, а нахрена тебе все эти перья? Го королём Великобритании!»
Я повернулся к Яге. Та встретила меня серьёзнейшей миной и кивнула.
— Верно говорят. Без царя потусторонний мир не выстоит. Кто-то должен души в узде держать, да и чертям спуску не давать. Вот, трое выскочили, как ни в чём не бывало. А сколько ещё пролезло, да пакостить людям пошло?
— Как-то я вот вообще не планировал этаких социальных лифтов, — честно признался я. — Несмотря на то, что в предках — целый Мономах. На трон садиться — ну, ей-богу, никакого желания. А уж тем более в загробном мире. Я-то жив! И жить планирую долго. Зря, что ли, качество жизни с каждым днём улучшаю?
— Это — воля твоя, — кивнула Карелия Георгиевна, — а только в загробном мире порядок навести всё одно надобно.
— Да я уже понял… Ладно, черти, чёрт с вами. Через три дня возвращайтесь — поговорим. Думать буду.
— Так за три дня, может, всё уже рухнет! — заверещали черти.
— Ну так держите крепче, чтоб не рухнуло! А я таких решений на бегу не принимаю. Сказал, через три дня — значит, через три дня. Всё, свободны!
Черти мигом сдристнули. Выскочили за забор, запрыгнули в сани. Недотыкомка уселся на водительское место, хлестнул лошадь. Та заржала. И вновь будто пелена с глаз упала. Я увидел, что это не лошадь, а человек. Больше того — знакомый человек. А именно — брат Варвары Михайловны, убитый мною в Питере на дуэли. Он грустно посмотрел на меня и поскакал, увозя за собой тройку борзую чертей.
Я проводил их взглядом и только и сказал:
— Н-дя…
— Думай, Владимир, — вздохнула сзади Яга. — Либо сам соглашайся, либо думай, кого ещё царём посадить. Оставлять загробный мир без головы — нельзя.
— Уже начал думать, — буркнул я.
И перенёсся на капитанский мостик яйца.
Не было печали, блин… Ну что за жизнь такая? Что ни день, то новое «нихеражсебе». Ладно. Не буду отклоняться от плана.
Я положил на пульт управления блюдо, достал яблочко, шепнул: «Покажи мне избушку лесовички!» — и бросил на поднос. Яблочко закружилось, и зеркальная поверхность изобразила требуемое.
— Туда, — поднял я взгляд на голограмму. — Потянем?
Голограмма, показывающая с высоты птичьего полёта самое яйцо и мою усадьбу, мигнула. И показала с той же высоты леськин дом. Удовлетворённо кивнув, я ткнул мечом на пустое пространство перед домом и сказал:
— Сюда.
Ну, здравствуй, Леська. Надеюсь, места для приземления хватит.
Яйцо задрожало и загудело. Как оно работает, какие механизмы использует для перемещений — для меня оставалось загадкой. Будь на моём месте Ползунов, непременно полез бы разгадывать. Но я — не Ползунов, у меня другие цели.
Попал в руки отличный инструмент. Работающий. Ну и чего ещё надо? Работает — не лезь, такое моё мнение.
Через несколько минут яйцо опустилось на снег рядом с домом Лесовички. Настолько плавно, что ни одна соломинка на крыше дома не дрогнула. Дверь корабля разблокировалась сама, едва только я к ней направился. Мы с яйцом всё лучше понимали друг друга, мне уже даже мысленно не нужно было формулировать приказы. Корабль сам считывал, что от него требуется.
Я спрыгнул на снег и направился к дому лесовички. Не дошёл — она появилась передо мной. Как будто из воздухе образовалась. На этот раз в виде сухонькой маленькой старушки — привет Карелии Георгиевне.
— Здрасьте, — поклонился я.
Глава 5
— Здрав будь, добрый молодец. — Лесовичка строго посмотрела на меня. — Как ты здесь оказался?
— На космическом корабле прилетел. Вот, — я кивнул на яйцо.
Но лесовичку интересовало не оно, на яйцо взглянула без интереса. Так, будто у них в лесу даже доставщики на таких гоняют.
— Откуда ты узнал, куда лететь?
— Да там у Кощея навигатор встроенный. Вы не волнуйтесь, уважаемая, ваша тайна умрёт со мной! Никто, кроме меня, вашу драгоценную избушку отыскать не сможет. Да я и сам докучать не планирую. Быстренько порешаем один вопросик, я исчезну, и больше вы меня не увидите. Ну, если сами не захотите, конечно. Вы не думайте, я, так-то, права интровертов уважаю. Нарушать уединение позволяю себе только в самых крайних случаях. И сейчас как раз именно такой.
— Чего тебе надобно? — Лесовичка смотрела по-прежнему строго, но уже не так напряженно.
— Отгадайте загадку! Тело в подвале, голова в башне, а сердце по небу летает.
— Испепелил ты, что ли, кого? — удивилась лесовичка. — Оно, конечно, дело молодое, да только на кой-тебе в подвале прах?
— Гхм. Ну там, как бы, не совсем прах. Да и тело нас в данный момент не интересует, лежит себе и лежит. Нам важна голова.
— Нам?
— Именно. Нам с вами. Мне нужна информация, а вы — та, ради кого голова Кощея согласилась эту информацию предоставить.
— Голова?..
— Так получилось. Кощея я… Ну, короче, голова теперь существует отдельно от тела. Как правитель загробного мира Кощей функционировать перестал, об этом можете больше не беспокоиться. А как источник информации его, теоретически, ещё можно использовать. Узнать, как добраться до сердца, и тогда уж уничтожить навсегда — чтобы вообще голова не болела. Ни у него, ни у меня. Посадить в загробное царство приличного управленца и жить себе радостно дальше, строить мир во всем мире. Но, блин, есть нюанс — информацию Кощей готов предоставить лишь после того, как увидит вас.
Лицо лесовички дрогнуло.
— Больше тысячи лет я его не видала. Того молодца, что когда-то человеком был. Могучим воином он стал, весь мир завоевать хотел. А после в Кощея обратился… Ты-то нынче — не слабее него. — Лесовичка посмотрела на меня.
— Польщён. И что?
— А то, что мир наш и так по швам трещит! Стонет, аки зверь подраненный, будто его на части раздирают. И ежели есть у меня власть — не позволить тебе встать в загробном царстве заместо Кощея, то сердце его раздобыть я тебе не позволю! Хоть ты меня бей, хоть режь. За такое и смерть принять не жалко.
— Патриотично. Уважаю. Но вы меня, боюсь, неверно поняли. Я не собираюсь становиться новым Кощеем. И реальный мир перекраивать в планы тоже не входит.
— А чего же тебе надо? — Лесовичка посмотрела с недоумением.
— А вы до сих пор не поняли? Всё, чего я хочу — избавить мир от тварей. Позволить ему жить по его законам. Вернуть то мироустройство, которое было до того, как упали звёзды. Ваш старый, волшебный мир.