— Что, отпустили тебя родители?
Неофит помотал головой.
— Не-а. Сам сбежал. Скучно с ними — мочи нету! Истосковался.
— Ну, молодец, чё. Начинаю ждать появления комитета по охране детства. Эксплуатация труда, и всё такое.
— Да не, к тебе они не полезут. Побоятся. И денег я им оставил, надолго хватит… Гравий, а ты чего такой смурной? А?
Но поделиться бедой ещё и с Неофитом Гравий не успел.
— Барин! — в столовую заглянул Данила. — Тама, во дворе, господин охотник с неба свалились. Вас спрашивают. Говорят, срочно.
Проводить среди прислуги разъяснительные беседы на тему «откуда на якоре во дворе берутся охотники» желания у меня не было. Тем более, что сам этого толком не понимал. С неба падают — ну, и ладно. Пусть себе падают.
— Это кто ж там такой стеснительный?
Я пошёл к двери. Те охотники, что бывали в моём доме часто, во дворе не дожидались, заваливались прямо в гостиную. Из новеньких кто-то, что ли?
Нет. Не новенький.
— Владимир! — крикнул Глеб, едва я показался на пороге. — Беда! Твари Полоцк атакуют. На стены лезут. Видимо-невидимо их, отродясь столько не было! Из Пекла прут.
— Понял. — Я повернулся к своим — выскочившим вслед за мной. — Я — в Полоцк, Неофит со мной. Земляна, Гравий — за подмогой. Тащите всех, кого найдёте, и пусть там дальше передадут, что помощь нужна. Чую, крепко мы осиное гнездо разворошили.
Пауку и Разрушителю, в отличие от Терминатора, серьёзного применения у меня в хозяйстве не нашлось. Паук категорически не желал расставаться с карабинами, а Разрушителя домашние побаивались. Так, поручали что-то по мелочи — но постольку-поскольку. Поэтому ни одного, ни другого отрывать от общественно-полезных работ не пришлось. Я положил одну руку на загривок паука, другую — на локоть Разрушителя. Глеб подхватил Неофита. Мы переместились в Полоцк.
В том, что дело плохо, не было ни малейших сомнений. Я это понял в ту же секунду, как перенёсся. По ушам резанул отчаянный визг летучих мышей пополам с летучими же змеями. Визг, как у хорошего звукорежиссёра, красиво ложился на грохот, с которым два великана разносили стену. Перенеслись мы, разумеется, под эту самую стену, но можно было переноситься в любую точку Полоцка. Весело было везде. Летучие твари прорвали оборону и атаковали здания, экипажи, людей и всё остальное.
— Глеб! — истошно завопил один из охотников, прихрамывая, ковыляющий к нам от стены. — Всё кончено! Прорвались они!
— Ничего не кончено! Я Владимира привёл.
Мужик резко перестал хромать. Уставился на меня, потом повернулся ко мне спиной и с воплем: «Ура!» — бросился обратно на стену.
— Никогда бы не подумал, что на мужиков вот так воздействую, — поёжился я. — Так, чего стоим, кого ждём⁈ Разрушитель! Ты против летучих можешь что-то сделать?
Разрушитель, в отличие от паука и Терминатора, обладал интеллектом. Пусть искусственным, но всё-таки. И сразу начал исполнять то, что от него требовалось.
Задрав голову, он зафиксировал взглядом ближайшую летучую змею и прыгнул. Или скорее взлетел? Трудно сказать, но вышло охренительно эффектно. Разрушитель вцепился змее сначала в крыло, потом переметнулся на шею, что-то сделал, и внизу хлынул буквально поток зелёной крови.
— Хорошее, — оценил я. — Продолжай! Глеб, Неофит — сражаетесь в городе.
— А ты? — спросил Глеб.
— Стену терять нельзя. Паука с собой берите. Ты, членистоногое! Пацана защищай, головой отвечаешь.
Паук поднял два ствола. Прямо ковбой, блин.
— Всё, погнали, — махнул я рукой и бросился на стену.
Что ж, один на один с великанами мне пока ещё драться не доводилось. Но всё когда-то бывает в первый раз, надо и эту галочку себе поставить. А то будут потом внуки спрашивать: «Деда, деда, а ты великанов убивал?». А я расплачусь старческими слезами и скажу: «Нет, внучата. Чёрта убивал, Кощея побеждал, Горыныча — тоже. А вот с великанами не довелось». «Ну-у-у, дед, — скажут разочарованные внуки, — ну, ты и лох. Вот дедушка Глеб, например, чуть не каждую неделю великанов убивал». Нельзя такого допускать, потому что нельзя допускать никогда!
Я взбежал по ступенькам, метнулся по стене к великану, на ходу вытаскивая меч. Он буквально полыхал, посрамляя самое солнце, которое, к тому же, в страхе пряталось за тучами. Великан на это сияние среагировал, повернулся и занёс руку, думая размазать меня одним ударом.
Глава 13
В мои планы размазываться не входило. Ну и стене лишний удар тоже был нахрен не нужен.
Знак Меч, вмонтированный непосредственно в меч, отработал на ура. Светящаяся дуга протянулась метров на десять, и великан с изумлением посмотрел на свою культю, из которой гейзером забила зелёная кровь.
Не дав ему времени опомнится, я кастанул Удар прямо в середину тупой черепушки. Великан попятился, размахивая руками и разбрызгивая в разные стороны зелень. Ещё один Удар в грудину, и великан рухнул на спину. Под ним что-то завизжало, зарычало, закрякало. Я посмотрел вниз и присвистнул.
Волкодлаков, медведей, вепрей и ещё всяческой трудноопределимой шушеры тут, оказывается, тоже хватало. Они ждали, пока великаны разрушат стену, чтобы ворваться в город и сожрать всех. Того, что великаны будут падать на них и давить — никак не ждали.
— Да вы, смотрю, вообще необучаемые, — процедил я сквозь зубы. — Ну, ладно…
Костомолка!
Моё излюбленное и самое эффективное против больших масс противника оружие отработало безотказно. По тварям как будто асфальтоукладывающий каток прошёлся. Меня жалили молнии, но я этих булавочных уколов даже не ощущал. После того, как в экстренном порядке прокачивался консервами, обычные, даже не потусторонние твари уже ничем не могли удивить.
Полёт!
Я рванул по нисходящей дуге на грудь поднимающемуся великану. Там, не долго думая, рубанул мечом и рассёк твари кадык. Хлынуло. Хорошо, успел Доспехи накинуть — одежда не пострадала. Охотничья, не парадная, но ведь один хрен жалко. Я даже по магазинам особо ходить-примерять не люблю. А уж у портного мерки снимать, да потом ждать — тем паче. Как там Петруше Гринёву батюшка правильно говорил: береги одежду с нову, а честь — с молоду. Верно говорил. Интересно, кстати, Пушкин-то прорежется у нас или нет, в конце концов? Буду проверять регулярно. Пусть родится, подрастёт и напишет про вот это вот всё какую-нибудь красивую балладу. Чтобы через двести лет дети в школе наизусть учили и думали: «Боже, какой бред! Какие твари? Какие охотники? Сколько мы ещё будем эти сказки читать! Придумают же».
Великан издох. На его тушу полезли убивать меня всякие отбросы, мараться с которыми было уже откровенно западло. Например, крысы и лягушки. Ну вы чё, блин, серьёзно, что ли? Компас барахлит, не видите, что перед вами Тысячник?
Защитный Круг!
Да-да, он у меня не простой, а золотой. Ишь, как завизжали. Не нравится, когда жжётся и током хреначит. А вот так вот, знай наших.
Мелкоте даже этой пассивной агрессии хватало, чтобы сдохнуть и снабдить меня родиями. Ну, жалким подобием родий. А вот когда на тушу великана забрался крупняк, стало повеселее.
Первым на меня кинулся, раскидывая лапами крыс, матёрый волкодлак с горящими глазами.
— Кончилось ваше время! — рявкнул он.
— Да ничего, мы продлим, — пожал я плечами.
Тварь врезалась в круг и едва не вспыхнула. С тявканьем отскочила в район великаньего пупка. Я хренакнул Ударом. Волкодлак как раз мотал башкой, пытаясь прийти в себя, но не пришёл. Удар прилетел не впрямую, а в бок. Я услышал хруст костей, и волкодлак упокоился. Плюс родии. Спасибо, спасибо, право же, не стоило беспокоиться, я бы убил вас и совершенно бесплатно, из одной лишь любви к высокому искусству.
— Выходи, охотник. Всё одно умирать.
Я повернулся и увидел стоящего на подбородке великана вампира.
— О! — обрадовался я. — Ты Фонсо Даскалу знал?
Лицо вампира из надменного сделалось яростным. Он бросился на меня — и, разумеется, долбанулся в Круг. Который шарахнул его, как и волкодлака, но не настолько эффективно. Вампир принялся лупить по нему кулаками. Вот это уже хреново. Заставь дурака богу молиться — он и лоб разобьёт, не то что Круг.
Костомолка!
Взвизгнувшего вампира сломало буквально пополам, назад. Потом хорошенько тряхануло. Но, надо отдать ему должное, сразу он не сдох. Мне пришлось отменить Костомолку и предложить господину раскачанного до предела Красного петуха.
Петух зашёл хорошо. Можно сказать, залетел со свистом. Остатки жизни из твари выбил моментально, а заодно и тушу испепелил. Прихватив несколько наиболее расторопных крыс и даже перекинувшись на великана.
Тут сзади послышался грохот. Я повернулся и выругался. По ходу, у остальных охотников дела шли хуже не придумаешь. Второму великану никто не противостоял. И тот уже расхреначил участок стены себе до пояса. Ещё чуть-чуть, и откроет путь всей этой мрази.
Ну, нахрен. Не в мою смену.
Я вновь применил Знак Полёт и понёсся к главному врагу. Тот на меня не смотрел, я успешно заходил сзади. Ну и не стал привлекать излишнего внимания, просто что есть дури рубанул по седьмому шейному позвонку.
Сквозь кость меч пролетел, как сквозь масло. Мне даже сперва показалось, что я каким-то невероятным образом промахнулся. Но великан взмахнул руками и повалился через стену прямо на территорию Полоцка. Меня ударило молнией. И всё, что ли⁈ И вот из-за этого столько разговоров было⁈
Как меня так накрыло, я толком не понял. Будто затмение какое нашло. С одной стороны, поднялся неудержимый гнев. С другой, волна невероятного презрения. Я чувствовал себя Гулливером, которого атакуют угашенные в нулину лилипуты, позабывшие инстинкт самосохранения.
Я опустился на землю и, под защитой Доспехов, просто пошёл. Не разбирая дороги, не выискивая соперников — двигался, будто ледокол. Меч порхал из стороны в сторону. Зелёная кровь хлестала фонтанами, водопадами, сливалась в реки и моря. Удар! Костомолка! Красный петух! А, медведь? Тебе, наверное, понравится Молния! Как тебе Мороз, вепрь? А теперь — Удар! Вепрь всего лишь упал, не сдох.