— Ну, что она им делать будет? — уточнил вопрос я.
Егор впал в глубокую задумчивость. И тут от стены послышался вопль:
— Мать честная!
Оказалось, что из-под земли полезли черти.
— Бей нечисть! — рявкнул Егор. Выхватил меч и бросился в атаку.
— Вот вечно ты меня не дослушиваешь, — упрекнул Егора я.
Уже после того, как слегка помятые черти были разбиты на бригады, укомплектованы заступами, лопатами и прочим инструментом и приступили к строительным работам. Население Полоцка ломилось к стене всем населением, от мала до велика. Какую-то бабку крепкий молодой мужик тащил на закорках. Краем уха я слышал, что прозрели даже якобы слепые, побирающиеся у храмов. Ну, ещё бы. Такого аттракциона половчанам сроду не показывали.
— Сам сказал — тебе что в лоб, что по лбу. А сам вон как разнервничался.
— Да кабы б я знал, что это черти!
— А какая разница-то? Ну, черти. Руки у них есть, копать умеют. Камень укладывать тоже. Кормить их не надо, на постой определять не надо. Как закончат работу, так свалят к себе в загробный мир — и поминай, как звали. Как по мне, так идеальная рабсила. Не понимаю, чем ты недоволен.
Егор только головой покачал.
А на якоре у стены вдруг материализовался охотник. Он держал руки на плечах двух мужиков, одетых как мастеровые.
Лицо охотника показалось мне знакомым. А, ну точно! Один из свиты Разумовского. Охотник меня тоже узнал, поклонился.
— Здравия желаю, ваше сиятельство. Вот, прислали их сиятельство Никита Григорьич работников. Обождите маленько, скоро ещё прибудут.
Я помотал головой:
— Не надо, можешь перемещать обратно. Передай Никите Григорьичу, что его помощь не требуется. Рабочих рук у нас тут хватит.
— Это как же так? — удивился охотник.
— Да вот, сам погляди.
Охотник подошёл к пролому в стене. Выглянул наружу и увидел чертей, деловито долбящих заступами мерзлую землю. Вторая бригада месила глину — как мне объяснили, местный аналог цементного раствора для кладки.
Охотник схватился за меч. Я был наготове и перехватил его руку.
— Спокойно, брат.
— Так ведь черти же! — охотник дёрнулся.
— Это черти — какие надо черти. Видишь же — не хулиганят, не богохульствуют. Делом заняты. Так Никите Григорьичу и передай: граф Давыдов на работы по устройству укреплений пригнал два подразделения чертей. Работы ведутся в штатном режиме, помощь не требуется. — Я повернулся к мастеровым. — Извиняйте за беспокойство, мужики. Сейчас он вас обратно отправит.
Побледневшие мастеровые, глядя на чертей с заступами в руках, истово крестились. Охотник тоже пробормотал молитву.
— Всякое я про вас слыхал, господин Давыдов. Но чтоб такое… Такое…
— Да что такого-то, — буркнул Егор. — Ну, черти. Ну, стену строят. Не видал ни разу, что ли? — и пренебрежительно сплюнул.
Дома я оказался уже под вечер. В столовой сидели Неофит, Маруся и Кощей.
— Да что ж ты такой криворукий? — звенел голос Неофита. — Как ты загробным миром управлял-то, вообще? Бирюльку подцепить не может… Терминатор! Покажь ему, как надо.
К столу невозмутимо приблизился Терминатор. Держа в одной руке младенца, второй взял крошечный крючочек. Прицелился и выцепил из горки на столе бирюльку — так, что ни одна другая не шелохнулась, и горка осталась целой.
— Вот! — гордо сказал Неофит. — Терминатор — и тот может. А он, между прочим, железный!
Младенец поддержал няньку одобрительным агуканьем. Кощей горестно вздохнул.
— Что хоть ты там делал-то, в загробном царстве? — с неудовольствием продолжил Неофит.
— Правил.
— «Правил»… За тысячу лет в бирюльки играть не научился.
— Не брани его, Митрофанушка, — вмешалась жалостливая Маруся. — Видишь, он и так расстроен.
— Отбой, — поддержал Марусю я. — Тебя вот отправь загробным царством править — тоже, небось, не вдруг получится. Гравий, и тот напрягся… Пойдём со мной, Славомыс.
Судя по тому, что слова «загробное царство» Марусю не смутили, разболтать, кто такой Кощей, Неофит успел. И хорошо, если только Марусе… Впрочем, ладно. Моя прислуга ко всему привычная, чего только барин домой не таскает. То тварную кобылу приведёт, то питерского клептомана, то неведомую железную херню, которая чуть дом не обвалила. На фоне всего этого Кощей хоть выглядит прилично. Ну, подумаешь, повелитель загробного царства, с кем не бывает. Ломать же ничего не пытается. И воровать тоже.
Неофит надулся, а Кощей слился с игры в бирюльки с заметным облегчением. Встал и пошёл за мной.
Мы остановились у подножия лестницы, ведущей в башню.
— Слушай, спросить хотел. Этот твой, с которым через два дня на связь выходить. Есть информация, где он приземлится?
Кощей непонимающе наклонил голову набок.
— Приземлится?
— Ну, куда он это своё яйцо посадит — ты знаешь?
Кощей задумался.
— Он об этом не говорил…
— Но? — подбодрил я.
— Но я так мыслю, что в столице это сделает. Аккурат напротив императорского дворца сядет.
Я присвистнул.
— И откуда такие выводы?
— Оговаривался, что хозяева любят красоту и богатство. А где ж того и другого больше-то, ежели не в императорском дворце? Вот и сядет своими глазами поглядеть, что там да как. Прежде чем хозяев звать.
— Ну, вот тут я бы поспорил. Инопланетный разум — дело такое. Хрен знает, что по его понятиям красота. Ему, может, извергающиеся вулканы нравятся. Хозяева, может, в лаве купаться будут. А может, им на Северном полюсе комфортнее всего, на айсбергах гонять.
Кощей покачал головой.
— А богатство? Золото, камни драгоценные?
— Н-да, тоже верно. Вряд ли ведь планету выбирали — пальцем в небо. Наверняка подыскивали что-то с условиями, похожими на те, в которых сейчас живут. Если бы в вулканах жили — ну и искали бы планету, на которой они непрерывно извергаются. Или такую, которая целиком льдом затянута… Похоже, ты прав.
— Ты уже знаешь, что будешь делать? — спросил Кощей.
— Вот-вот начну узнавать.
— Опасную игру затеваешь, Владимир…
— Чисто для справки: игру затеял не я, игру затеяли они. А я всего лишь хочу им показать, что играть надо в своей песочнице.
— Они не могут.
— Это ещё почему? — с любопытством посмотрел я на Кощея. — Что ты вообще о них знаешь?
— Мы говорили с ним бессчётное число раз. Я знаю о них почти всё. В чём-то они похожи на людей. Не так, чтобы внешне, но…
— А как тогда? Духовно?
Кощей утвердительно кивнул.
— Они все — как один человек. У нас есть умные, глупые. Есть добрые и злые. У них не так. Будто один разум на всех. И учатся гораздо быстрее нас. Это мне он объяснял. Вы, говорит, ещё на пальцах считать учились, а мы уже… А дальше он на своём языке непонятном сказал, потому что в нашем, говорит, слов таких нету.
— Язык потому что учить надо, а не пальцы гнуть… То есть, ты хочешь сказать, что напасть на Землю — это было их общее решение?
— Всё так.
— А мотив? Зачем им Земля?
Кощей посмотрел на меня непонимающе.
— Чтобы править.
— Нахрена?
Недоумение во взгляде Славомыса усилилось. Тут до меня потихонечку докатилось, что мы с Кощеем, по сути, куда более далеки друг от друга, чем Кощей и болтавший с ним инопланетянин. Эти твари хотели захватывать другие планеты просто потому, что воистину. Власть, слава, сила, селфи, полетели дальше. И Кощею это было глубоко понятно.
Я не понимал. Ну ладно Кощей. Он наш, человеческий, далеко не ходил. Но поверить в то, что есть целая, мать её, раса, дошедшая в своём развитии до того, чтобы путешествовать по вселенной, научившаяся изготавливать всяческих Разрушителей и Сборщиков, и хрен знает, что ещё, не может найти себе занятия получше, чем кого-то завоёвывать…
Я, блин, в усадьбе своей толком наладить всё не успеваю! Ну вот захвачу сейчас ещё одну — и чё? А если три, десять, двадцать… Да там головняков больше, чем профита! Нет, не понять мне тяги к хапать просто потому, что можешь хапать. Я на более высоком уровне развития интеллекта нахожусь. А значит, не стоит и пытаться разгадать мотивацию.
— Твари есть твари, — объяснил себе я. — Тупые и жадные. И поступать с ними надо просто: убивать.
Вот, другое дело! Одна фигня: для того, чтобы убивать, придётся хорошо подготовиться. Нам нужен спектакль. Декорации, актёры, режиссёр. Спектакль — это культура. А где у нас культурная столица? Во-о-от. Туда и пойдём. Только сначала декорации подготовим.
— Теперь, наверное, тебе нужно вонзить туда меч, — сказал Кощей.
Мы с ним сидели на капитанском мостике внутри яйца.
— «Наверное»? — переспросил я.
— Мечом я в эту штуку никогда не тыкал. Я управлял пальцами.
Я хмыкнул. Ну да, логично. Пальцы у Кощея были золотые, тварные. На них хорошо реагировала инопланетная техника. Я же мог от себя предложить только меч. Не, ну мог, конечно, сходить наверх, в башню, взять там косточку из сейфа и использовать её как стилус. Но это ж сколько телодвижений. Ещё и Земляна увяжется, заподозрит чего-нибудь. Пока-то я ей набрехал, что мы с Кощеем будем тут ревизию очередную проводить. Земляна мигом сообразила, что бухать. А я на то и рассчитывал, потому и пузырь с собой взял для конспирации — вон он, на полу стоит, непочатый.
Я вынул меч и коснулся им голограммы. Та немедленно отреагировала. Показала сверху само яйцо, усадьбу, лес вокруг и дорогу. Только всё это было подёрнуто каким-то красноватым маревом.
— Дальше?
— Дальше думай, что хочешь увидеть.
Я подумал, и изображение изменилось, воплотив мои самые страшные фантазии. Сердце ёкнуло. Всё выглядело до такой степени натурально, что захотелось немедленно бежать и искать выживших. Но я сдержался. Ни одна из надписей, появлявшихся в ходе нашей с Кощеем операции, ничего не говорила об оружии. Значит, это и не оно.
— Получилось, — вяло обрадовался Кощей.
— Сейчас проверим.