Я был один. И ни одна живая душа не могла догадаться, где меня искать.
Тварь отвернулась и подошла к рядам других тварей. Они расступились, пропуская её. Потом ряды сомкнулись.
— Тварь! — крикнул я. — А ну, вернись! Мы тебе операцию сделаем, всё хорошо будет.
Вместо ответа послышалось рычание. Твари скалили клыки.
— Уходи теперь и правда, Владимир, — потухшим голосом сказала Яга. — Сам видишь, спасения тебе здесь не будет.
— Хрен там плавал, — откликнулся я.
— Где?
— А вон, у русалок спроси. Они по водоёмам — первые специалисты, да и хренов не чураются. Даже песенка есть про это — мол, девки в озере купались.
Баба Яга посмотрела на меня, прищурившись, и мотнула головой.
— Прости, охотник. Я тебе тут не помощница.
В следующий миг она по-молодецки подпрыгнула, завертелась в воздухе с сумасшедшей скоростью. А когда замерла — резко, так же, как начала, — то оказалось, что сидит в деревянной ступе и держит в руке метлу.
— Удачи, — процедил я сквозь зубы. — Команде Слизерина — горячий физкульт-привет.
Спрашивать, что я имею в виду, Яга не стала. Взмахнула метлой и взлетела. Мгновение спустя её уже не было.
— У меня сегодня очень плохое настроение, — произнёс я громко. — Не сказать, чтобы очень хотелось с вами вошкаться. Поэтому предлагаю следующее: вы все исчезаете, а я делаю вид, что вас не видел, и на мою усадьбу вы не нападали. Мне нужна моя кобыла — и всё. Без неё я отсюда не уйду.
— Ты про царицу нашу говоришь, — вкрадчиво сказал один волкодлак и сделал шаг ко мне, нарушив условную границу. Постоял, проверяя, не обрушится ли на него за это кара небесная. Не обрушилась. Тогда он сделал ещё один шаг. — Наша она теперь.
— Блохастый, ты меня плохо слушал? — осведомился я.
— Посмотри, сколько нас тут…
— Да смотрю, прикидываю. Мне как раз на новую усадьбу хватит. Очень щедро с вашей стороны, конечно.
— Глупый охотник…
Я скастовал Костомолку. Волкодлака сплющило. Он хрюкнул и взорвался зелёными брызгами. Молния ударила меня, наделив родиями.
— Ещё кто-нибудь хочет назвать меня глупым? Давайте, смелее, я сегодня щедрый.
Многоголосый рык был мне ответом.
— Тварь! — заорал я. — Пожалей своих подданных! Вернись ко мне, я всё прощу. Может, даже ведро медовухи тебе налью. Но это не точно.
Первыми сорвались с мест летучие ящеры. Я встретил их Защитным Кругом. Активный, он просто испепелял эту мелюзгу. Ещё родии… Я скользнул мысленным взглядом по своей копилке и мысленно же присвистнул.
Н-да, всё не зря, всё не даром. И потусторонний мир, и владыка, и Кощей, и полчища тварей, которых истреблял пусть не я, но ребята из моей тысячи.
Родий хватало. Я был готов стать легендой этого мира! И не отказал себе в удовольствии.
Покачнулся, ощутив перераспределение энергии. Такое глобальное, какого не ощущал никогда прежде. В одно мгновение совершил то, что казалось несбыточным — сделался Воеводой. Достиг обозначенного справочником потолка.
Количество маны, по ощущением, улетело в заоблачные дали. Я задрожал, почувствовав себя всесильным. Голова закружилась. Как тогда, под стеной Полоцка. Как же мне тогда было хорошо! Пока подмога не подоспела. Испортили всё веселье. Но сейчас-то никто не придёт, ведь правда? Сейчас здесь только я и эти мешки с костями. С золотыми костями, на минуточку. Которые все, до единой, принадлежат мне.
— Что ж, — прошептал я, и меч у меня в руке вспыхнул ярче. — На вашем месте я бы попытался бежать…
И твари побежали. На меня. Такое ощущение, как будто после Рождества и Нового года наступил ещё какой-то праздник, не менее крутой. Иначе почему судьба дарит мне столько подарков? Почему у меня такое радостное настроение? Не-е-ет, это ж-ж-ж неспроста. Может, у меня день рождения? А может. Я ж понятия не имею, когда он у меня. Так почему бы и не сегодня?
— С днём рожденья меня! — пропел я и отключил Защитный Круг. — С днём рожденья меня! — Взмахнул мечом, и пламя, полетев дугой, подожгло первый ряд тварей. — С днём рожденья, охотник Владимир, с днём рожденья меня!
А потом начался ад. Или рай. Смотря как посмотреть. Я еле успевал поворачиваться. Мой меч, слишком мощный и крутой для всей этой шушеры, каждым взмахом проделывал целые улицы и переулки в нападающих на меня толпах. Я даже не ощущал сопротивления их плоти. Тварей уничтожала просто заложенная в мече энергия, и та энергия, что подавал на него я.
Глава 25
Родиеносные молнии жалили без перерыва. Интересно, сколько там до следующего ранга — того, что даже в справочнике не обозначен? Сто тысяч? Миллион? Надо было спросить Ждана, жаль, не успел. Теперь он уж наверняка усвистал обратно в Пекло, чего ему тут сидеть.
А я теперь, кстати, понимаю, почему такие, как он, уходят. Разве вот это — соперники⁈ Разве тут можно найти настоящее удовлетворение от работы? Господи, да я как будто младенцев режу, аж неудобно! Уж не грешу ли, часом? Ща как выскочит из-за кустов какой-нибудь гринпис по тварям, или типа того.
Больше всего раздражала мелочёвка. Крысы, ящеры, лягушки, кикиморы. Их успешно прибивали мои Доспехи, но при этом давали просадку. Приходилось то и дело их подновлять, на доли секунды оставляя себя без защиты.
— Достали, — рыкнул я и выдал порцию Мороза.
С полсотни крыс и лягушек обратились в ледяные комочки. Ещё один Мороз, и посыпались градом застывшие в полёте ящеры. Не все, но изрядное количество. Отлично, всё легче жить.
Я снёс башку русалке, развернулся и разрубил пополам медведя. Поворот — и голова вепря рассечена повдоль, вместе с клыками. Что-то тычется в Доспехи. Поворот, удар — упырь падает, уже полыхая.
Настроение росло в геометрической прогрессии с каждым ударом. Столько костей и родий — и все мне! Одному мне, ни с кем не придётся делиться! Тупые твари, которые теперь, к тому же, лишены возможности размножаться… Да я сейчас, по ходу, перебью всех отечественных разом, и государство сможет дышать свободно. Может, государыня ещё один орден даст — прикольно, чё бы нет. Деньги, конечно, ещё прикольнее, но денег мне тут и так хватит, по ходу, на несколько жизней вперёд.
Я уже не замечал, кого рублю, колю, сжигаю, ломаю Костомолкой, замораживаю и бью Молнией. Твари перестали существовать для меня как отдельные единицы. Они были как колышащееся вокруг море, которому нет ни края, ни конца. Да и слава богу! Не надо ни края, ни конца.
— Пусть продлится целый век, — запел я, — танец смеха и веселья! Пусть цветами станет снег, ароматами — метели! Я мечтаю танцевать, как волшебные русалки… О, русалки!
Кажется, одним взмахом я изничтожил сразу четверых. Блестяще, просто блестяще!
Разворот — и колющий удар в какое-то очередное безликое пятно, про которое можно было сказать наверняка только одно: это враг.
Меч, усиленный Костомолкой, отработал безукоризненно. И вдруг стало тихо. Как будто всё остановилось, включая своё время.
Я моргнул. Окружившие меня твари медленно пятились. Никто не издавал ни звука. Кроме нанизавшейся на мой меч Твари. Той единственной Твари, которой я хотел сохранить жизнь. Моей кобылы.
Она издала хрип пронзённой мечом грудью и с усилием, с извечным своим упорством продвинулась вперёд, пропуская волшебное орудие глубже.
— Спасибо, хозяин, — услышал я, когда её морда оказалась у самого моего уха.
А потом Тварь упала на колени, и меня шарахнуло. Сразу сотней родий.
— Ты… Ты… Тварь тупая! — заорал я, выдернув меч. — Зачем ты вылезла⁈
Тварь молча лежала у моих ног. А все остальные драпали во все стороны так, будто за ними гналась тысяча охотников.
Горячка боя схлынула мгновенно. Как и тогда, под Полоцком, я буквально рухнул, с ужасом понимая, до какой степени себя измотал. Нет, маны ещё оставалось прилично, но физически я был — всё. Если бы не троекуровский амулет и Знак Перемещения, то мне только и оставалось, что лечь рядом с Тварью на снег и замёрзнуть насмерть.
Я лёг рядом с Тварью и закрыл глаза.
Но долго полежать мне не дали.
— Владимир.
Я поднял голову и, щурясь, уставился на Ягу, вылезающую из ступы.
— Чего тебе?
— Надо закончить начатое.
— Всё закончилось.
— Сердце. Ты посмотри.
Я нехотя взглянул на мёртвую Тварь. Через пробоину в груди мерцал свет.
— Просто не мешай, я его достану, — сказала Яга.
— Ну-ка нахрен, отказать. — Я достал кинжал достопамятного Мандеста. — Хватит с меня экспериментов.
— Да ты неужто думаешь, что я бы…
— Ничего я не думаю. Просто действую. Не лезь.
Светящееся сердце я растоптал так же, как первое. И точно такие же разряды пробежали по залитому тварной кровью снегу.
— Теперь уж точно всё, — вздохнула Яга.
Я отшвырнул прочь испачканный кинжал. Кровь Твари была не такая зелёная, как у других тварей. Мне почему-то казалось, что она была больше «человеческой». Наверное, просто казалось.
— Владимир, — начала было Яга.
— Уйди, — велел я и сел. Положил себе на колени лошадиную морду.
Яга молча удалилась — и на том спасибо. А я погладил Тварь по морде.
— Не такого ты финала заслужила, подруга… Почему было не потерпеть, а? Мы бы обязательно нашли выход. Всегда находили. Да и я хорош… Завалился спать, вместо того, чтобы решать сразу. Понимал ведь, что нездоровая хрень творится… Мой косяк. Мой косяк, не поспоришь. Значит, мне и исправлять…
Забрезжила вдруг надежда. Дурацкая, как мне показалось, но секунду спустя я услышал:
— Мяу.
Кот сидел на боку Твари и смотрел на меня. Урчал и будто чего-то ждал.
— Здорово, бро. Хочешь помочь?
— Мы поможем, — раздался знакомый голос. — Она ведь не полностью была тварью. Возможность есть.
Лесовичка — на этот раз в облике девчонки Леськи, — опустилась рядом со мной на колени и заглянула в глаза.
— Сначала — ты. Потом — мы. Но поторопись! Время уходит.
Это точно. Откладывать было нельзя.
Я начал с того, что вытянул руку над растерзанной грудиной Твари. Остановить кровь.