«Возможно, позже, если всё получится, можно будет обратиться к калашам и остальным племенам с выгодными предложениями», — подумал Немиров. — «Демократическая Республика Нуристан…»
«Как иронично», — подумал Аркадий, читая свежую газету.
Генерал от кавалерии Самсонов, тот самый, который принял решение о награждении Немирова, застрелился после поражения в битве при Танненберге.
Подробностей в газете, конечно же, не было, но было понятно, что война идёт как-то не так.
Из прошлой жизни Немиров помнил, что всё дело было в очень плохой разведке, недооценке возможностей противника, а также в очень плохой координации между армиями. В итоге вторая армия практически полностью разгромлена.
«Здесь мог быть применён неплохой „damage control“ — немцы вынуждены были перебросить на восточный фронт дивизии с запада, что привело к провалу наступления во Франции и стратегическому поражению немцев», — подумал Аркадий. — «Но в СМИ об этом не напишут. То есть, напишут, но нескоро».
Буквально в первый месяц войны были заложены бетонные плиты в фундамент будущего поражения Германской империи.
«Оставь они Восточную Пруссию, Франция была бы додавлена, как изначально и планировалось», — продолжил размышлять Немиров. — «А дальше французы рассеиваются по местности, англичане бегут через Дюнкерк, и остаётся лишь один противник — Россия. Это лишь один фронт — победа была бы почти гарантирована».
Германия, Австро-Венгрия и Турция могли бы очень быстро додавить Россию, а потом передел «мира», то есть колоний и спорных территорий, репарации со стороны проигравших и всё кончилось — до следующей войны.
Отягчить это уже состоявшееся стратегическое поражение могла бы победа России в Восточной Пруссии, но для Антанты всё и так получилось неплохо.
«А вот и местный damage control», — продолжил Аркадий читать газету. — «А зато вот в Галиции у Русской императорской армии дела идут очень хорошо — австрияки терпят поражение».
Также не забыли написать о битве при Гумбиннене, состоявшейся ещё 7 августа 1914 года. Практически полную потерю 2-й армии надо было как-то компенсировать, хотя бы в прессе, поэтому читатели почти всех газет могут насладиться живейшим описанием того, как именно немцев били под Гумбинненом.
— Ещё чаю? — спросил его подошедший официант.
— Да, — ответил ему Аркадий, не отвлекаясь от газеты.
У него тут состоялся полноценный отпуск — выпросил у командира батальона. Тот отпуск давать не хотел, офицеров не хватает, но Аркадий безвылазно торчал на заставе почти два года, поэтому подполковник ему задолжал два ежегодных отпуска.
С учётом условий обитания, ему, несмотря на малую выслугу, полагалось отдыхать по месяцу в год. В итоге он получил два месяца отпуска, не считая дороги.
И сейчас он в Петрограде, наблюдает за тем, как жизнь идёт своим чередом, несмотря на то, что уже полноценно началась мировая война.
Сравнительно недавно, восемнадцатого августа, Санкт-Петербург был переименован в Петроград, в связи с тем, что война с немцами и кому-то показалось неэтично, что столица называется как-то не по-русски.
Славянофилы до сих пор рукоплещут решению царя, а вот Немирову как-то всё равно на подобные мелочи.
Он думал о том, что делать дальше.
На заставе находиться нет никакого смысла — там стало очень тихо и спокойно.
Его план сейчас перешёл к основной и самой тонкой фазе. Есть две компоненты — Ленин и Мадсен.
Ленин — это проблема.
Непонятно, где он находится — где-то в Европе, но подробностей нет. Из Ферганской области узнать его точный адрес было невозможно, переписка без последствий тоже невозможна, поэтому связаться с ним никак нельзя. Уж точно не во время войны. А после войны будет слишком поздно.
Немиров изначально задумал начать с ним переписку, чтобы заранее быть известным ему человеком, поддерживающим революцию и его идеи ещё задолго до его прихода к власти. Таких людей запоминают.
Только вот сейчас это невозможно. Впрочем, есть одно решение.
Мадсен — это тоже проблема.
Пулемёт системы Мадсена — это первый в мире серийный ручной пулемёт, причём сразу же получившийся неплохим. В идеале нужно иметь по одному ручному пулемёту в каждом штурмовом отделении, но это даже выглядит нереально.
Несколько десятков Мадсенов, за какие угодно деньги — вот предел его мечтаний.
«Марфа-кола», — прочитал он в рекламной секции «Петроградских ведомостей». — «Живой вкус Америки в стеклянной бутылке».
Завод по розливу газировки уже год как действует в Новгороде — масштаб намечен всероссийский. Отпускная цена бутылки снизилась до двадцати пяти копеек, поэтому газировка стала существенно доступнее для населения.
Пахом и Марфа выпускают, на двоих, по семьсот пятьдесят тысяч бутылок газировки в неделю — рост феноменальный.
За эти годы нанято пять инженеров-изобретателей, которые поучаствовали в создании автоматического станка по розливу и закупорке газировки. Это механическое устройство, приводимое в движение двигателем внутреннего сгорания, выдающее по пятнадцать тысяч бутылок в сутки.
Всего у них сейчас восемь таких станков, работающих в Астрахани и в Новгороде, а все те ранние поделки, ради которых они открывали новые цеха, были отправлены на переплавку — по причине низкой продуктивности.
«Грязный» доход у них составляет сто восемьдесят семь тысяч рублей в неделю, но в ту же неделю они тратят около пятидесяти тысяч рублей на рабочих, администрацию, бухгалтерию, налоги и логистику.
Марфа и Пахом, несмотря на то, что взлетели практически в космос с низкого старта, чувствуют себя обязанными и выделяют Аркадию деньги — у него с собой пятьдесят тысяч рублей, переданных лично Пахомом. Нужны они для закупок.
Допив чай, он расплатился по счёту и пошёл в сторону оружейного магазина. Расположен он на Литейной 41, называется «Оружейный магазин И. И. Чижова».
— Доброго дня, ваше благородие, — приветствовал его продавец.
— Доброго дня, — кивнул ему Аркадий. — Имеется ли у вас в наличии пистолет Кольт образца 1911 года?
— Имеется, — улыбнулся продавец. — Интересует обычный или украшенный?
— Обычный, — ответил Аркадий.
— Сейчас покажу, — продавец подошёл к одной из витрин и вытащил из неё пистолет.
Немиров подошёл к нему и принял оружие.
Это был обычный Кольт 1911, какие он видел много раз. Когда у НАТО плохо пошли дела, они тоже распечатали старинные запасники и начали вооружать солдат артефактами столетней давности. Железу в масле за эти годы ничего не стало, поэтому те Кольты убивали не хуже, чем в свои первые дни.
— Хотите приобрести взамен штатного? — поинтересовался продавец.
— Да, — кивнул Аркадий, взводя пистолет и проверяя, как работает ударно-спусковой механизм.
— Тогда могу порекомендовать более удобный образец автоматического пистолета — Пистолет FN модель 1910, — предложил продавец. — Стоит дешевле, легче весит, а патрон популярнее.
— Сколько стоит Кольт? — поинтересовался Аркадий.
— Сорок три рубля и двадцать копеек, — ответил продавец. — В комплект входит и кобура.
— Заверните, — Аркадий вытащил бумажник и извлёк оттуда разрешение. — Вот разрешение от командира батальона.
Продавец внимательно изучил документ с подписью и печатью, после чего кивнул.
Расплатившись, Немиров поместил упакованный пистолет в портфель, после чего начал рассматривать, чем тут торгуют.
Была витрина с кастетами, была витрина с пистолетами и револьверами, но его интересовали стеллажи с охотничьим оружием.
— Ищете что-то конкретное? — решил ему помочь продавец.
— Мне нужно что-то охотничье, но магазинное, — сказал Аркадий, рассматривающий многообразие ружей.
— Можете рассмотреть Винчестер модель 1897 года, двенадцатого калибра, — предложил продавец. — Магазин трубчатый, на пять патронов, перезарядка скользящим затвором.
Под «скользящим затвором» тут понимается «помпа», как на классическом дробовике.
— Есть ещё какие-нибудь модели? — спросил Аркадий.
— Есть Ремингтон модель 10, двенадцатого калибра, — ответил продавец. — Почти то же самое, но магазин на шесть патронов.
— Ещё что-то? — вздохнул Аркадий. — Не может же быть, что у вас только два магазинных ружья на весь магазин?
— Нет, конечно же, — заулыбался продавец. — Есть ещё один образец, но он не очень популярен среди охотников, так как стоит дорого…
— И что же это? — поторопил его Аркадий.
— Браунинг Ауто-5, двенадцатого калибра, — назвал модель продавец.
— У вас есть это, и вы молчали? — удивился Немиров. — Покажите.
Продавец сходил на склад и принёс дробовик.
Аркадий держал эту модель в руках ещё в прошлой жизни. Это самозарядный дробовик, известный тем, что ему не нужны какие-то ослабленные патроны, а можно использовать полновесные патроны 12 калибра и не переживать, что в механизмах что-то сломается. Не сломается.
Для самозарядного дробовика, это оружие проявляет невероятную живучесть и стойкость к загрязнению. Конечно, помповые Винчестер и Ремингтон «делают» его по этим показателям, но они не могут выдать серию из пяти выстрелов без передёргивания затвора, а Браунинг Авто-5 может.
Немиров уже прикинул, до какой длины можно обрезать ствол и укоротить приклад…
— Сколько он стоит? — спросил он.
— С гравировкой или без? — уточнил продавец.
— Без гравировки, — ответил Аркадий.
— Семьдесят рублей, — назвал продавец цену. — Сразу скажу, что Винчестер стоит сорок рублей, а Ремингтон — тридцать пять.
— Меня интересует только Браунинг, — покачал головой Аркадий. — Сколько у вас есть таких дробовиков?
— Восемь единиц на складе, — ответил продавец.
— Беру вот эту одну, — сказал Аркадий. — И мне нужны патроны к Кольту, а также картечь 12 калибра…
Вышел он из магазина гружённый дробовиком, пистолетом и патронами. На охотничье оружие, как оказалось, не нужно никакого разрешения, даже несмотря на то, что Браунинг Авто-5 — это, в умелых руках, оружие массового поражения…