— Умоемся кровью и ничего не добьёмся, — ответил Аркадий. — Каждый такой узел надо будет брать отдельно, а это дополнительное время под интенсивным обстрелом. Немцы ставят узлы в шахматном порядке, на всех трёх линиях первого эшелона. Ну и я не вижу причин, почему нельзя поставить нечто подобное на втором эшелоне.
— Мы отстаём, — вздохнул Николай Николаевич. — Нужно вырабатывать какой-то ответ. И срочно писать рапорт наверх — командование должно узнать об этом.
— Уже приготовил черновик рапорта, ваше превосходительство, — сообщил ему Аркадий и вытащил из планшета исписанные листы. — Это сэкономит вам время.
— Благодарю, — признательно кивнул ему генерал-майор и принял бумаги.
В черновике Немиров подробно изложил, какие именно выводы можно сделать из новой системы обороны, а также рекомендовал перенять эту организацию траншей, чтобы держать больше солдат в резерве.
С одной стороны, это позволит существенно сократить потери от обстрелов, но с другой — генералы точно захотят использовать освободившихся солдат в наступательных операциях.
— Думаешь, с Западного фронта? — оторвался от чтения Алексеев.
— Почти не сомневаюсь, ваше превосходительство, — ответил Аркадий. — У них там позиционная война практически с самого начала. И точно такой же тупик.
— Понятно, — хмыкнул генерал-майор, после чего вернулся к чтению.
Немиров ждал.
— Ты не написал ни слова о том, как преодолевать такую оборону, — заключил Алексеев, когда закончил читать.
— Это следует обдумать, ваше превосходительство, — ответил на это Аркадий. — Данные аэрофотосъёмки получены только сегодня. До этого были лишь сведения от наземных наблюдателей, сообщающие о какой-то активности во вражеских траншеях.
— Даю тебе месяц на разработку тактики борьбы с новыми типами укреплений, — произнёс генерал-майор. — Нам нужно срочно вновь превращаться в новаторских и полезных офицеров, иначе нас сомнут — ты даже не представляешь, что всё это время происходит на самом верху.
Но Аркадий представлял. Правда, делиться своими мыслями он не будет.
— Бронированные машины? — уточнил Аркадий. — Как «Руссо-Балты»?
— Нет, — покачал головой генерал-майор. — На гусеничном ходу. Англичане называют их цистернами. Две недели назад отгремела битва, у реки Соммы — англичане потеряли смехотворное количество пехоты и продвинулись на пять километров за пять часов. Это фантастика!
Немиров хорошо знал, что первое боевое применение танков было осуществлено 15 сентября 1916 года, как раз на Сомме. Из пятидесяти танков Mark I поучаствовать в наступлении смогли лишь восемнадцать, так как остальные сломались или застряли, зато психологический эффект был ошеломительным.
Солдаты кайзера не знали, как бороться с танками, оружия против танков, как они считали, у них не было, поэтому и образовался такой впечатляющий прорыв.
«Придержи англичане танки, накопи их хотя бы в трёх-четырёх сотнях экземпляров — могли бы прорвать фронт», — подумал Аркадий. — «А так, просто устроили эффектное шоу, которое не дало почти ничего».
Но это значило, что немцы уже приступили к спешной разработке собственных танков. Много их они не сделают и очень вряд ли, что их применят на Восточном фронте, тем не менее, необходимо было озаботиться противотанковыми средствами.
— Броня неуязвима для пуль, а каждая цистерна вооружена пулемётами и пушками! — продолжал Николай Николаевич. — Они просто заехали на траншеи и начали уничтожать пехоту! И немцы дрогнули! И побежали!
Подобный эффект наблюдался при первом применении бронеавтомобилей, но у этого оружия была одна беда — колёса. Проходимость у бронеавтомобилей околонулевая, поэтому в наступлении бронеавтомобили использовать очень тяжело или почти невозможно.
Во 2-й армии, до недавнего времени, была 1-я автомобильная пулемётная рота, оснащённая бронеавтомобилями, но недавно роту забрали и отправили в неизвестном направлении. Вероятно, в усиление Брусилову.
— Что ты думаешь обо всём этом? — поинтересовался генерал-майор.
— Я думаю, что будущее за бронемашинами, — ответил Аркадий. — Впрочем, нам ничего такого не светит, поэтому придётся справляться своими силами…
Он занимается подготовкой ударного батальона, пытается писать наставление по штурму траншей, но ему уже понятно, что против новой организации укреплений быстро ничего не сделать.
— Тут ты прав, — согласился Алексеев. — Ладно, возвращайся к подразделению — начинай готовиться к возможному наступлению. Не знаю, что на уме у командования, но выглядит всё так…
Снаружи донеслись раскаты артиллерийских разрывов. Немцы, в рамках своей доктрины, эпизодически обстреливают траншеи, чтобы русские не расслаблялись.
— Всё, иди, — указал генерал-майор на дверь блиндажа, после чего вернулся к чтению рапорта.
Глава двадцать шестаяФевраль
— … русского оружия!!! — поднял генерал-майор рюмку. — С этим победим! За Бога, Царя и Отечество!
Офицеры подняли рюмки, мелодично зазвенело стекло, а затем все выпили.
— Я знаю Алексея Алексеевича уже давно и он известен мне как виднейший военачальник, — продолжил Николай Николаевич. — И я рад, что именно моя стратегическая инновация позволила пробить целых восемнадцать участков обороны австрияков!
Брусилов спланировал наступление Юго-западного фронта, на которое очень долго работали почти все силы Русской императорской армии.
11-я, 9-я, 8-я и 7-я армии начали одновременный штурм австро-венгерских укреплений, причём Брусилов запланировал примерно десять мест прорыва, но получилось восемнадцать — он не предвидел, что ударные батальоны могут быть настолько эффективны.
7-я армия значимых успехов, кроме прорыва фронта, не достигла — завязла в контратаках.
8-я армия, возглавляемая генералом от кавалерии Калединым, сумела прорвать фронт, захватить город Луцк, а затем наголову разбить 4-ю армию Австро-Венгрии. 4-й гвардейский ударный корпус обошёл основное место действия и взял Дубно.
9-я армия, под командованием генерала Лечицкого, сначала прорвала фронт 7-й австро-венгерской армии, а затем, когда началась контратака, навязала противнику встречный бой, в ходе которого погибли десятки тысяч.
11-я армия, как и 7-я, завязла во вражеских контратаках, поэтому особого успеха не достигла.
8-я и 9-я армии, ввиду достижения глубоких прорывов, были избраны Брусиловым как самые перспективные, поэтому им передали ударные корпуса из соседних армий.
Сейчас они пытаются прорваться к Ковелю.
Ковель надо взять, это все понимают, Брусилов кидает туда ударные корпуса, поэтому там до сих пор идут кровопролитные бои. Перерубание такого важнейшего логистического узла позволит добиться стратегического превосходства — это будет шоком и первым значимым камнем в фундамент победы. Только вот…
«Не даст это почти ничего», — подумал Аркадий, поставивший рюмку на стол. — «Западный фронт — стоит, Северный фронт — стоит».
Верховный главнокомандующий медлит, тотального наступления нет, генералы откладывают уже подготовленные наступления, поэтому немцы и австрийцы могут спокойно перебросить подкрепления и погасить стратегическую инициативу Брусилова.
Аркадий вспомнил, почему именно Брусиловский прорыв не дал почти ничего — промедление царя. Забоялся или не захотел — неизвестно. Но выведение из войны Австро-Венгрии могло бы сильно усугубить положение Германии и ускорить её поражение. Это могли быть миллионы сохранённых жизней…
— «Гори, гори, моя звезда»! — потребовал довольный генерал-майор.
Больше всего Немирова напрягало то, что Брусиловский прорыв состоялся так поздно. Зима уже близко, февраль на горизонте, а наступление началось только осенью. Вероятно, это и было влияние Аркадия на историю. Ударные корпуса требовали тщательной подготовки, это заняло время, поэтому идеи Брусилова нашли воплощение только после сентября.
«А скоро снег, скоро холода», — подумал Аркадий. — «Может, в этот раз Брусилову дадут Георгия II-й степени…»
Финальная фаза его плана приближалась. В феврале, после того, как те несмешные клоуны, назначившие себя Временным правительством, придут к власти и начнут фестивалить, нужно будет начинать ключевую и финальную фазу, от которой зависит буквально всё.
Аркадий долго продумывал её, очень долго формировал к ней внутренние предпосылки во вверенных подразделениях, а также внимательно следил за состоянием генерал-майора Алексеева.
Было у Немирова опасение, что генерал-майор попадёт под влияние всей этой верховной суеты, станет преследовать интересы своего протектора, но сейчас понятно, что он разочарован. Ещё не теряет надежды, что станет своим, но уже разочарован.
И у Аркадия, как раз, есть ответ на всё более расширяющийся идейный вакуум в душе Алексеева — не господа, но товарищи…
Сейчас подходить к нему с такими идеями — это большая глупость. Есть иллюзии, есть видимость нерушимой царской власти, но первые же решительные действия клоунов из Временного правительства покажут Алексееву, что лучше кто угодно, чем они.
Офицерское веселье продолжалось, а Немиров незаметно отлучился и покинул этот непонятный праздник, будто бы отойдя в туалет.
Ушёл он недалеко — в хранилище трофейного оружия.
Интересовала его одна штука, которую принесли трофейщики, регулярно шастающие по «ничьей земле».
— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — козырнул ему интендант.
— Здравствуй, — кивнул ему Аркадий. — Покажи мне немецкий дробовик, что принесли накануне.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — вновь козырнул интендант и ушёл на склад.
Через минуту на стол лёг необычной конструкции дробовик.
Он отдалённо напоминал Браунинг Авто-5, но видно было, что это что-то другое.
Аркадий взял ружьё и перевернул его, чтобы найти шильдик.
«Gebrüder Merkel Suhl», — прочитал он. — «Никогда не слышал».
Это был самозарядный дробовик, о существовании которого он никогда не слышал. Оснований считать, что его разраб