И вот, как отдалённый итог, Владимир Георгиевич вёз на фронт образцы своего ружья-пулемёта и самозарядной винтовки.
Немиров, с утра и до полудня, занимался тактической подготовкой унтеров, а ближе к обеду узнал, что в расположение прибыл генерал-майор Фёдоров.
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — козырнул Аркадий.
— Здравствуй, товарищ подполковник, — улыбнулся Владимир Григорьевич.
— Как добрались? — поинтересовался Немиров. — Не было проблем в дороге?
— Никаких проблем, — покачал головой генерал-майор. — У вас тут всё спокойно?
— Так точно, товарищ генерал-майор, — подтвердил Аркадий. — Генерал от инфантерии Алексеев, к сожалению, не сможет вас встретить — он убыл в Петроград.
— Ничего страшного, — махнул рукой Фёдоров. — У меня тут другие задачи. Василий, распорядись, чтобы принесли образцы.
Аркадий узнал этого человека. С Фёдоровым приехал Василий Алексеевич Дегтярёв, будущая легенда оружейного дела СССР.
— Пройдёмте в блиндаж, — пригласил Аркадий генерала.
Ещё до захода в блиндаж он распорядился, чтобы помощник занялся чаем. Когда чай был уже разлит по чашкам, прибыл Дегтярёв с носильщиками. Они занесли в блиндаж деревянные ящики с образцами оружия.
— Это Василий Алексеевич Дегтярёв — мой самый перспективный сотрудник и ученик, — представил генерал-майор Фёдоров своего протеже. — Василий, будь добр…
Распаковав один из ящиков, Дегтярёв извлёк из него винтовку.
— Вот это — мой образец автоматической винтовки, — Фёдоров показал своё детище. — В отличие от модели 1913 года, этот образец оснащён укороченным магазином от пулемёта системы Мадсена. Вмещается всего десять патронов, но можно, если возникнет потребность, питать это оружие и магазином на тридцать патронов.
Образец напоминал винтовку системы Мосина, но лишь отдалённо — особенно выделялся совершенно другой затвор, а также магазин. Ну и было видно, что ствол тут другой — Фёдоров пытался решить проблему охлаждения с помощью оребрения. Рёбра на стволе слишком мелкие, чтобы обеспечить хорошее охлаждение, но даже так — это шаг вперёд.
— Главный недостаток — чрезмерная мощность патрона, — посетовал Фёдоров. — Лучше, конечно, применять патрон Арисаки — он гораздо слабее.
— А вы не думали о гасителе отдачи? — спросил Аркадий.
Он имел в виду дульный тормоз, который известен сейчас как «гаситель отдачи». О нём знают почти все оружейники, но, почему-то, идея не особо популярна.
— Знаю о принципе, — кивнул Владимир Григорьевич. — Но на моём оружии он неприменим. Гаситель отдачи разбалансирует принцип самозарядки. Наверное, можно было бы попробовать, но это отбросит мою работу на несколько лет назад. Я уверен, что проще использовать патрон Арисаки.
— Зато вот на оружии с системой газоотвода… — заговорил Дегтярёв.
— Об этом мы поговорим уже после того, как покажем всё, чего достигли, — прервал его Фёдоров. — Василий, просто потерпи — всё обсудим.
Дегтярёв сдержанно кивнул.
— Вот это — модель 1916 года, — вытащил Фёдоров из ящика следующую винтовку. — Тут применяется японский патрон, поэтому отдача менее ощутимая, что позволяет вести полноценный автоматический огонь.
— Проверяли уже? — спросил Аркадий.
— Пять тысяч выстрелов, — кивнул Фёдоров. — До февраля этого года обсуждался вопрос о войсковых испытаниях, но, сами знаете. А теперь перейдём к главному образцу.
Он подошёл к ещё не вскрытому ящику, внутри которого лежало пять экземпляров оружия.
— Это ружьё-пулемёт, — извлёк Фёдоров одну единицу. — Магазины свои, под патрон 2,55 линии. В каждом двадцать пять патронов, но есть сложности с пружиной, поэтому больше двадцати лучше не заряжать.
Вот это уже было похоже на тот самый автомат Фёдорова, который Немиров видел в прошлой жизни. Деревянное ложе с рукоятью, характерная ствольная коробка, а также изогнутый магазин с рёбрами жёсткости. Ствол был точно таким же, как на автоматической винтовке — с оребрением для лучшего охлаждения.
— Сколько вы привезли единиц? — уточнил Аркадий.
— Сюда привезли двадцать, — ответил Фёдоров. — Ещё двадцать передали в особую роту 189-го Измаильского пехотного полка. Интересантов в войсках очень много, но производственные мощности у нас очень слабы — мы даже не смогли начать выпуск заказанных в 1916 году девяти тысяч автоматов. Средства не перечислялись, поэтому руководство Сестрорецкого завода было решено ничего не начинать.
— В ближайшем году, — заговорил Аркадий, — вы сможете начать производство именно ружей-пулемётов, если мы разместим заказ с предоплатой? Мы хотим не менее двух тысяч экземпляров.
— Это нужно обсуждать с руководством, — развёл руками генерал. — Я лишь могу подать вашу заявку.
— Если это вас не затруднит, — улыбнулся Аркадий.
Повисла пауза.
— Товарищ подполковник, — обратился к нему Дегтярёв. — Я изучил вашу схему отвода пороховых газов и мне кажется, что на её основе можно сделать отличный пулемёт. Это похоже на пулемёт Льюиса, но идея снятия газовой трубки и даже ствола без лишних инструментов — это то, чего ещё никогда не было.
— А концепцию поворотного затвора с двумя боевыми упорами вы рассмотрели? — уточнил Немиров.
— Рассмотрел, — кивнул Дегтярёв. — Тоже, думаю, можно реализовать, но такое уже было на пулемёте Льюиса. Только в его случае всё портит охлаждающий кожух.
— Если удастся реализовать быстросъёмный ствол, то нужды в охлаждающем кожухе не будет, — произнёс Аркадий. — И я сомневаюсь, что в будущих войнах будет нужна такая скорострельность, которая потребует усиленного охлаждения.
— Ствол можно сделать толще, — сказал на это Василий Алексеевич. — По весу это будет гораздо легче кожуха.
— Но это будет реализовано нескоро, — вмешался в разговор Фёдоров. — Сейчас надо думать о том, что уже есть.
— Меня полностью устраивают ваши ружья-пулемёты, которые я более склонен называть автоматами, — сказал на это Аркадий. — Если сможем договориться с руководством завода, то я хочу оснастить ими свой полк. А если они понравятся генералу Алексееву, то и, в перспективе, всю армию.
Это было временным решением, так как механизм отдачи ствола с коротким ходом, когда речь идёт о ручном оружии, подходит не очень. Пулемёты — сколько угодно. Максим отлично себя чувствует и будет продолжать чувствовать себя точно так же следующую сотню лет, а то и больше. Даже в 2050-е годы он не собирался никуда уходить — в локальных конфликтах использовались реликты времён Великой Отечественной войны.
— Я постараюсь, чтобы ваша заявка точно попала к руководству, — пообещал генерал-майор Фёдоров.
— Но я бы хотел поговорить с вами ещё об одной вещи, — произнёс Аркадий. — Появилась у меня тут одна идея… Вот вы хорошо знаете японский патрон 6,5×50 миллиметров, так?
— Разумеется, — кивнул Фёдоров.
— А что, если обжать его пулю не в родную гильзу, а в гильзу, скажем, патрона 7,62×25 миллиметров? — спросил Аркадий. — Мой интерес вызван тем, что ударники, штурмующие вражеские траншеи, давно уже испытывают острую потребность в автоматическом оружии под пистолетный патрон. Маузеровский патрон выглядит перспективно, но нам бы хотелось чего-то оригинального и убойного. Уменьшение диаметра патрона, при сохранении того же порохового заряда, как я предполагаю, должно хорошо сказаться на скорости пули и, соответственно, на её баллистических характеристиках.
— Так, — задумчиво погладил подбородок генерал-майор.
Идея должна была ему понравиться, ведь это он сам предложил в 1940 году, по итогам Зимней войны. Но тогда это его предложение не приняли, так как уже было слишком поздно. Все видели, к чему всё идёт, поэтому накануне возможной войны было сочтено, что переоснастка патронного завода будет несвоевременна.
— Я обдумывал это и тут меня посетила идея о дальнейшем развитии этого патрона, — продолжил Аркадий. — Идея эта заключается в том, чтобы разработать стреловидную пулю калибром 3 миллиметра…
— Стреловидную пулю? — удивился Владимир Григорьевич.
— Сейчас покажу… — Аркадий сходил к своему письменному столу и вытащил из выдвижного ящика свои записи. — Вот так она должна выглядеть…
Он показал схему перспективной пули. Она имела длину тридцать миллиметров, что было на 2 миллиметра длиннее, чем 7,62-миллиметровая пуля для АКМ и на 3 миллиметра короче, чем 7,62-миллиметровая пуля для Мосинки.
— Как видите, здесь есть пыж, который герметизирует порох, — объяснял Немиров. — Вот это оперение нужно для стабилизации пули в полёте, что должно обеспечить высокую настильность.
— В 25-миллиметровой длины гильзу поместить патрон длиной в 30 миллиметров? — спросил Фёдоров. — И какое назначение будет у этой пули?
— Да, пуля будет слегка выпирать из гильзы и большей частью быть утопленной в порохе, — кивнул Аркадий. — Назначение — средство для борьбы с лёгкими броневиками и живой силой противника.
— Три миллиметра… — задумчиво произнёс генерал-майор. — А убойность у неё за счёт чего?
— Оперение послужит дополнительным поражающим элементом, — ответил Аркадий. — А если речь о поражении бронетехники, то оперение, после преодоления брони, будет безнадёжно утрачено, поэтому стреловидная пуля не будет больше стабилизироваться. И в таком случае повреждения обеспечатся произвольным вращением пули в теле противника.
Всё это он брал не из пустого места — в одной из своих книг он описывал принятие такого патрона на вооружение РККА в 40-е годы. Но в 40-е годы это была антинаучная фантастика, так как никто бы, будучи в своём уме, не стал переоснащать действующий патронный завод под новый тип патрона. А вот сейчас, когда на дворе 1917 год…
Такую 3-миллиметровую стреловидную пулю реально разработали в 1973 году, в инициативном порядке, конструкторы Завода имени В. А. Дегтярёва, под автомат ППС-73, являющийся модернизацией легендарного ППС-43.
На заводских испытаниях была достигнута начальная скорость 920 метров в секунду, а дальность прямого выстрела — 485 метров. Но главное тут даже не эти впечатляющие, если помнить, что речь о пистолетном патроне, характеристики, а то, что такая пуля очень медленно теряла кинетическую энергию.