асная Армия.
Форма РККА предполагается будто бы новая, но на самом деле это всё та же форма царской армии, с иными знаками различия.
«Серп и молот, и звезда», — подумал Аркадий.
Самое главное — он настоял на том, чтобы все эти идеи об отмене погон остались без удовлетворения. На флоте Временное правительство уже нафестивалило до полной отмены погон и замены их на нарукавные знаки различия, но армию Аркадий трогать запретил — через генерала Алексеева.
Царских вензелей на погонах давно уже нет, поэтому сами по себе привычные для него знаки различия, по его мнению, больше не несли «ауры царского режима».
Он считал важным сохранить преемственность армии. В конце концов, к этому всё само придёт. Не бывает армий, возникающих на пустом месте. Всё всегда происходит из чего-то.
«Если отрекаться от старорежимной атрибутики, то и наш нынешний строевой шаг тоже надо отменять», — подумал Аркадий. — «А то прусская школа ведь, тоже царизм, точнее, кайзеризм…» (1)
В общем-то, именно Аркадий раскатал перед Лениным красную ковровую дорожку в Петроград — большевиков поддержала армия, поэтому к его принципиальным требованиям прислушиваются и учитывают при принятии решений.
С армией Ленин обращается нежнее, чем в истории Немирова, что проявлялось вот в таких мелочах.
«Да и сейчас идёт почти „естественная очистка“ кадров», — подумал Аркадий. — «Кто хочет сбежать и примкнуть к корниловцам — пробует бежать».
Сейчас может показаться, что они допускают ошибку, когда препятствуют исходу нелояльных офицеров, но это только может показаться.
По завершению демобилизации в войсках не должно остаться вообще никого. Солдаты, унтеры и офицеры получат долгожданную свободу и уйдут с фронта домой, но… без оружия и боеприпасов.
Даже если окажется, что Аркадий чего-то не учёл и, вопреки его действиям, начнётся полномасштабная Гражданская война, как в его истории, проходить она будет гораздо легче — оружия на руках у населения будет существенно меньше. И уж точно не будет никаких пулемётов.
Разумеется, с Юго-западного и Западного фронтов бегут дезертиры с оружием, но генерал Алексеев наводит там должный порядок, поэтому скоро, если его не пристрелят, бегство с фронтов прекратится, а порядок будет восстановлен.
Повысить боеспособность на этих фронтах уже не удастся, стихийные солдатские комитеты поработали на славу, но оно и не надо — Красной Армии нужны добровольцы.
И если всё пройдёт по плану Аркадия, то у РККА будет огромный избыток вооружения, боеприпасов и артиллерии.
«Нужно минимум два с половиной миллиона солдат, чтобы банально держать линию фронта», — подумал он. — «Но это решаемый вопрос — часть демобилизованных, вернувшись в сельскую действительность, неизбежно захочет обратно в армию».
Сам Аркадий проходил через это. После увольнения в запас его где-то месяца три-четыре держало ощущение неправильности происходящего. Ему хотелось вернуться в понятную ему среду, где не надо думать о том, о чём приходится думать гражданскому человеку. Он даже несколько раз рассматривал вариант приехать в часть и бить челом, но затем это прошло. Военному человеку очень тяжело адаптироваться к гражданке, особенно если он перед этим повоевал.
Вот и демобилизованные, столкнувшиеся с общей «неправильностью» наблюдаемой картины, то есть, увидев подзабытую гражданскую жизнь, со всеми её преимуществами и недостатками, встанут перед конкретным выбором. А тут агитационная команда РККА в село приехала…
— Лучше не медлите, — посоветовал Аркадий. — Здоровый сон — залог выживания.
Самому ему спать ещё рановато — только четыре часа дня.
Он пошёл в свой блиндаж и занялся чтением писем.
Сегодня доставили целый блок писем, среди которых было письмо от Ленина, но самое главное — письмо от Марфы и Пахома.
Ленин осведомлялся о статусе Красной Армии, а также хотел узнать мнение Аркадия о Среднеазиатском восстании.
О восстании 1916 года Немиров слышал, но ему было совсем не до царских проблем.
«Вроде как, там устроили кровавую баню», — подумал он. — «Договариваться царь ни с кем не стал, он возмутился и отправил карателей, чтобы усмирить местное население».
Вот и интересовался Владимир Ильич, что бы сделал Аркадий, озадачься он вопросом, что делать с регионом.
Достав из стола писчие принадлежности, Немиров начал писать ответ.
Во-первых, он слишком мало знал о регионе, чтобы делать какие-то выводы, а во-вторых — он в делах народностей разбирается плохо, поэтому нужно передать это поручение компетентному человеку. Конкретно Сталину, который сейчас в качестве народного комиссара по делам национальностей.
Помимо вопроса по Среднеазиатскому восстания, Ленин просил прибыть к 5 декабря в Вильно, где будут проходить предварительные переговоры с Германской империей.
Неофициальное прекращение огня будет начато только 30 ноября, что должно ознаменовать начало переговорного процесса, но до этого момента Северному фронту приказано беспокоить немцев и демонстрировать, что это может продолжаться вечно. Естественно, вечно это продолжаться не может, но видимость этого создавать надо.
Немцы, не будь дураки, выработали средство защиты от хищения пулемётов — начали приковывать их к позициям цепями и замками. Быстро замки не снести, а тут скоро контратака, поэтому было решено изымать из захваченных пулемётов ключевые детали.
Ударники снимают затворы, возвратные пружины, охлаждающие кожухи, стволы, забирают боеприпасы и, если время позволяет, то вынимают и УСМ. (2)
Но идея с приковыванием пулемётов к позициям была хороша, поэтому её начали использовать на своих узлах сопротивления.
На Северном фронте сейчас уникальная ситуация — на вооружении у немцев много Максимов, а у русских много MG 08. Конечно, это всё те же пулемёты система Максима, но под разные патроны. А ещё немцы перестали держать на опорниках пулемёты MG 08/15 — они весят меньше оригинального MG 08, поэтому легче поддаются выносу. Впрочем, ровно по тем же причинам на русских опорниках нет пулемётов системы Мадсена…
Возможно, кому-то покажется, что всё это бессмысленная возня, целью которой является убийство людей без достижения какого-либо тактического успеха…
Только вот, в отличие от наступления людскими волнами или групповой тактики, смысла, как ни крути, больше. Потери ударных подразделений ниже, иногда удаётся захватить оружие и боеприпасы и, почти всегда, ударные роты возвращаются с пленными.
Именно от пленных Немиров узнал о том, что немцы пытаются распространить опыт штурмовых групп на всю остальную армию.
Закончив письмо Ленину, он взялся за письмо из самого Лос-Анджелеса. Написано оно было от Марфы Кирилловны, но писалось вместе с Пахомом.
Марфа осведомлялась о его здоровье и настроении, а затем сразу же начала жаловаться.
Её расстроило то, что говорят американцы на каком-то неправильном и безграмотном английском, в целом, все они какие-то невоспитанные, а ещё тут очень много китайцев, мексиканцев, евреев и итальянцев.
«Возможно, Марфу и Пахома там принимают за аристократов», — подумал Аркадий с усмешкой. — «Лучшие репетиторы, куча времени на занятия… Их английский чище, чем у президента США».
Марфа пишет, что они устроились на новом месте, запатентовали рецепт «Марфа-колы», а также купили неэксклюзивную лицензию на стрептоцид. Какой-то ухарь уже запатентовал стрептоцид, поэтому им пришлось выкупать собственное изобретение — патентное право…
Они выкупили в Пасадене двадцать гектаров земли и начали обустройство.
Фактически, они начали всё заново. Наняли рабочих, поставили цеха, после чего заказали разливные аппараты. Инженера Бориса Львовича Розинга с собой они забрать не смогли, он не захотел покидать Россию, но зато сумели переманить его ученика, Владимира Козьмича Зворыкина, который был рад переехать в Штаты.
Помимо Зворыкина они забрали с собой ещё троих инженеров — Константина Богомаза, Андрея Борнемана и Михаила Берлова.
Разливной аппарат нового типа, работающий на электрическом приводе, разработанный инженерным квартетом, позволяет разливать пять тысяч бутылок в час — это сто двадцать тысяч бутылок в сутки.
В США бизнесом может заниматься кто угодно, причём всем будет плевать, мужчина это или женщина, лишь бы деньги были. Собственно, Марфа и Пахом, по старой схеме, учредили два предприятия и начали делать деньги.
Судя по тому, что в письме не было жалоб о нехватке рабочих рук, Марфа придерживается данного Аркадию обещания — не оскорблять рабочих низкими зарплатами и адскими условиями труда.
Иллюзий насчёт соблюдения неприкосновенности частной собственности Марфа и Пахом не питали никогда, они же из крестьян, поэтому на имя Пахома было открыто частное военизированное охранное предприятие, названное «Царская стража».
Набирали в это ЧВОП бывших царских офицеров и солдат, которые уехали из России ещё во время Февраля — вот именно эти люди, имеющие военный опыт, охраняли территорию заводов и приносили деньги охранными подрядами.
Люди с деньгами всегда очень нравились американским властям, поэтому Марфа и Пахом уже вхожи в дом губернатора штата Калифорния и в дом мэра Лос-Анджелеса.
Ещё они наладили связь с разрастающейся русской диаспорой, которая начала получать щедрые ежемесячные взносы от двоих благодетелей.
Немиров и ставил Марфе именно такую задачу — интегрироваться в американское общество и делать деньги на американской земле. Конечная цель — стать слишком большой фигурой, чтобы её можно было просто так свалить.
Потенциальной проблемой может стать итальянская мафия, которая скоро будет большой проблемой панамериканского масштаба, но для этого и учреждена «Царская стража».
«Нужно написать, чтобы озаботились персональной охраной из самых надёжных людей», — подумал Аркадий, доставая чистый лист. — «Мафия не будет играть по правилам».
Первое, что он написал — развить «царскую» тему. Разработать и выпустить серию напитков «Царь-кола», «Князь-кола» и так далее. В США люди очень падки на всё это очарование Старого Света.