Кроме орудий фирмы «Шкода» у Австро-Венгрии ничего и нет. Немцы точно бы не дали свою осадную артиллерию, а больше взять неоткуда.
1-я и 2-я роты были уже далеко впереди, потому что разумнее всего было удалиться из зоны обстрела.
Тяжёлые снаряды, весящие под сто сорок килограмм, оставляли глубокие и широкие воронки, разрушающие блиндажи и траншеи. Это осадная артиллерия, специально созданная для уничтожения укреплений — и делает она это очень хорошо.
Аркадий крутил триплекс и изучал окрестности: минимум четыре броневика из двадцати выведены из строя. Причины неизвестны, но Аркадий был готов поспорить, что это были осколки.
Пришлось ехать по краю узла сопротивления, по которому продолжала лупить артиллерия, но это было лишь неудобством, не влияющим на исход дела.
— Осторожно, заграждения! — предупредил Аркадий.
Противник пытался усложнить пересечение своих укрепов техникой, поэтому вырыл противотанковые рвы. То есть, пытался вырыть что-то вразумительное, но видно, что рыли тут спустя рукава и не закончили в срок — есть множество путей объезда.
Только вот у одного из объездов стоит подорванный броневик, взорвавшийся и полностью сгоревший. Причины нужно будет обязательно установить, но это уже после боя.
Признаков минирования видно не было, а сейчас ещё не умеют нормально минировать — Аркадий приказал продолжать движение.
В броню прилетело что-то тяжёлое. Удар был гулким и отрезвляющим. Вероятно, это был осколок.
— Ускоряемся! — приказал Немиров.
После преодоления трёх эшелонов обороны, броневики вышли на оперативный простор — началась основная фаза операции.
«Отразить контратаки — сделано, перевести броневики через линию обороны — сделано», — размышлял Аркадий. — «Подавить артиллерию — в процессе. Перевезти через траншеи моторизованную пехоту — следующий этап».
Никто уже не кидал кавалерию на пулемёты — уроки усвоены. Но идущие впереди бронеавтомобильные роты сталкиваются с пехотой, что видно по многочисленным скоплениям тел в серых мундирах.
Конница уже выдвинулась с исходных позиций, поэтому нужно было спешить.
— «Оркестр» — музыку, — передал Аркадий радисту.
*7 июня 1918 года*
— Нихрена подобного! — воскликнул Аркадий. — Телеграфируй — никак нет! Продолжать не можем!
— Слушаюсь, товарищ полковник, — ответил радист.
— «Нихрена подобного» не телеграфируй! — предупредил его Немиров. — Сообщи, что нет никакой возможности продолжать наступление.
Прорыв получился великолепный — австро-венгерская армия посыпалась, как песочный замок от мощного пинка. В самых смелых своих ожиданиях Аркадий рассчитывал, что они упрутся во что-нибудь твёрдое через тридцать-сорок километров, но получилось пройти аж сто тринадцать.
Сейчас они стоят под Кошице, важном логистическом узле, перерезание которого уже отрезало австро-венгерский Юго-восточный фронт от снабжения.
1-я конная орудует в сельской местности и уничтожает всех, кто поднимает оружие, а также перехватывает конные подводы со снабжением.
2-я конная занимается примерно тем же, но с упором на поддержку наступления бронетехники.
Вражеская армия, де-факто, разгромлена и бежит, но это неудивительно. А вот немцы молчали. К несчастью, недолго.
Разведка докладывает, что на юг движутся минимум четыре пехотные дивизии. А тут военный отдел ВЦИК требует, чтобы наступление продолжалось до победного конца. Бухарест — вот куда надо на следующей неделе.
Аркадий бы и рад связаться с Подвойским, чтобы тот уладил вопрос с оторванными от реальности товарищами, но операцией командует генерал Алексеев и Немирову не совсем понятно, как же получается, что военный отдел действует через его голову.
— Сообщение от штаба, — сообщил радист. — Расшифровываем.
Пришлось ждать несколько минут, прежде чем сообщение было расшифровано и написано на бумаге.
Генерал Алексеев сообщил, что военный отдел ВЦИК полез не в своё дело, Подвойский уведомлён, а наступление продолжать нельзя. Приказ военного отдела ВЦИК обусловлен политически, поэтому отменяется.
Большевики до сих пор не формализовали подчинённость военного отдела ВЦИК и наркомата по военным и морским делам. Вроде как, получаются параллельные руководящие структуры, но армия-то всего одна.
Аркадий, прочитавший телеграмму, облегчённо выдохнул.
У него тридцать семь броневиков выведены из строя и отправлены в Петроград — половина по небоевым причинам, а остальные были подбиты в ходе наступления.
Личный состав устал, много раненых, а ещё проблема с топливом, несмотря на все ухищрения, до сих пор не решена. Подвозят составами, конечно, но техники слишком много и она очень прожорлива.
Возможно, Аркадий поторопился, и время для манёвренной войны ещё не пришло. Грузовики жрут бензин, как в последний раз, КПД у двигателей низкий, поэтому топлива нужно очень много — в будущем экономичность и мощность двигателей будет расти, что сделает возможными прорывы на сотни километров. Сейчас, если очень повезёт, удастся сделать пару десятков километров, а потом придётся стоять и ждать.
Эта слабость современной техники видится Немирову неразрешимой. Нужны новые двигатели, более совершенные и экономичные, но это годы и годы работы комплексов конструкторских бюро. Но до этого надо как-то дожить.
«Нам больше не нужно ничего, кроме мощных двигателей», — подумал Аркадий. — «Будет двигатель, способный выдавать пару сотен лошадок — будет весь грузовой автопарк, а пока…»
Они стоят сейчас в том числе и потому, что время уже упущено. Немцы скоро придут. Скоро они будут здесь, а у них линия фронта вытянута.
Пусть этот «отросток» уже облеплен стрелковыми дивизиями и заставлен артиллерией, но немцы умеют наступать. И штурмовые группы их тоже придут, поэтому ожидается, что будет горячо.
— Где спецтехника? — спросил Аркадий, вылезший из командирского броневика.
— Едет, товарищ полковник, — ответил старшина Щербатов. — Следующим составом придёт.
— Хорошо, — кивнул Аркадий. — Сразу же, без промедления, отправляйте на строительные работы.
— Слушаюсь, товарищ полковник, — козырнул старшина.
Ещё одна неожиданная инновация от Немирова — бульдозерный отвал. Оказывается, на тракторы такие ещё не ставили, хотя уже существуют аналоги на конной тяге.
На Ижорский завод были отправлены тракторы «Холт», купленные в США за золото, в количестве десяти единиц. Сначала Аркадию пришлось бороться с соблазном переоборудовать их в эрзац-танки, которые легко преодолеют «ничью землю» и прикроют пехоту. Но он поборол соблазн, а затем начал бороться с конструкторами завода, которые не могли понять, что ему нужно.
В итоге получились тракторы с бульдозерным отвалом.
Задача у этих машин простая — ускорять строительство полевых укреплений. 120 лошадиных сил, гусеницы, вес в 8600 килограмм, мощный бульдозерный отвал — это всё, что нужно, чтобы быстро изымать почву на месте будущей траншеи. А дальше уже справятся красноармейцы с лопатами.
Никакими аналогами БТМ-4М (1) сейчас и не пахнет, всё делается ручным трудом. Правда, у немцев, как говорят, есть какая-то спецтехника, которой они роют свои траншеи, но ничего такого Немирову ещё не попадалось.
Оборона нужна срочно, поэтому сейчас все задействованные в операции стрелковые дивизии занимаются ландшафтным дизайном, извлекая из матери-Земли кубометры грунта.
Благодаря стараниям генерала Алексеева, который ещё с четырнадцатого года болел за полевые фортификации, у каждого красноармейца есть богатый опыт рытья траншей, поэтому линия укреплений разрастается прямо на глазах.
«Главное — удержать выступ», — подумал Аркадий. — «Если немцы провалятся, то австро-венгры точно с нами ничего уже не поделают».
А уже с такого выступа, если он станет непреложным фактом, будет очень удобно начинать наступление во фланги. На Будапешт, конечно, наступать будет нереально, но от Кошице всего 117 километров до Кракова…
*14 июня 1918 года*
— Квадрат Ш24! — воскликнул Аркадий. — Тремя батареями!
Полевая артиллерия, спустя несколько минут, отработала по позиции залёгших пехотинцев. Они укрылись в небольшой роще, где накопали себе укрытий.
Точность артналёта — околонулевая. Несомненно, кого-то убило, а кого-то контузило, но Немиров привык, что артиллерия бьёт очень точно — в прошлой его жизни было именно так. Доходило до того, что артиллерия, даже без корректируемых снарядов, накрывала движущуюся бронетехнику и выводила её из строя.
Здесь же артиллерия не может точно накрыть даже указанный квадрат — несовершенство технологий.
После того, как артиллерия прекратила обстрел, к роще выехало восемь броневиков. Непрерывно поливая противника пулями, они приблизились на дистанцию до двадцати метров и высадили десант.
Ударники устремились к вражеским окопам, где сразу же началась ожесточённая перестрелка. Первым делом они, конечно же, подавили пулемёты, а затем начали убивать засевших в окопах солдат, одного за другим.
Поддерживаемые пулемётами броневиков, ударники действовали смелее, чем обычно, поэтому наспех сооружённые укрепления были взяты, а вражеские солдаты убиты или захвачены в плен.
С пленными — особый вопрос. Лагеря в Вологде были существенно расширены и теперь там содержится почти полмиллиона военнопленных. Преимущественно это австро-венгерские солдаты, но много там и немцев.
В рамках лагерей для военнопленных ведётся большевицкая агитация и уже начат набор добровольцев в Народную Армию Германии.
Инициатива Аркадия очень понравилась Бухарину и Троцкому — эти двое прямо загорелись своей новой идеей, возникшей на основе этой инициативы. Эта идея заключалась в том, чтобы, когда в Германии начнётся революция, прибыть туда не с отечественными «добровольцами», как это видел Аркадий, а с полностью подготовленной революционной национальной армией.
В этом что-то есть.
Немиров уже давно обдумывал проблематику революций в сопредельных странах. Троцкий очень сильно хочет в Европу и его можно понять. Если в Европе состоится каскад успешных социалистических революций, то весь остальной мир, можно сказать, уже в кармане. Даже одна Германия может сильно поколебать европейский баланс сил.