— Пусть ВЦИК наложит запрет, — предложил Аркадий.
— Уже подумали — один раз это сработает, — вздохнул Ленин. — Но время ещё не пришло.
— А вы не пробовали договориться с самим Троцким? — поинтересовался Аркадий.
— Пробовали уже, — поморщился Ленин. — Иногда мне кажется, что он невменяемый.
— Тогда я даже не знаю, — развёл руками Аркадий. — Я — человек простой…
— Только не надо прибедняться, Аркадий Петрович, — усмехнулся Ленин. — Знаю я эту вашу простоту… Может, стоит поделиться с Троцким нашим планом?
— Рискованно, — покачал головой Немиров. — Если разболтает кому не надо, то всё рухнет.
— Всё одно, если он добьётся прямой отправки Народной Армии, тогда плану конец, — вздохнул Ленин.
— Сами решайте, Владимир Ильич, — ответил на это Аркадий.
— Думаю, его придётся привлекать, — произнёс Ленин не очень уверенно. — Иначе потом придётся идти против Петросовета. План слишком важен.
План прост, как пять копеек — отправить Народную Армию ненавязчиво, в толпе военнопленных, на общих основаниях. До прибытия на вокзал они будут являть собой полноценные дивизии, а по прибытию превратятся в усталых солдат кайзера, жаждущих вернуться домой. А вот уже дома они вновь превратятся в полноценные дивизии, связанные одной целью.
Троцкий в такие схемы не вдавался, ему это не нужно. Ему, по большому счёту, плевать, в каком виде Народная Армия войдёт в Германию и что на это скажут «западные партнёры» — если он сможет провести в Германии революцию, всё это станет уже неважно. Но Ленина и Немирова беспокоит вопрос — а что, если нет?
Возможно, Аркадий перестраховывается и заразил этим Ленина, но если затея провалится, то надо будет как-то жить дальше. А Троцкий не допускает и мысли, что провал вообще возможен.
— Ладно, буду думать, — кивнул Владимир Ильич.
Проблему срочно нужно как-то разрешать. Если он будет блокировать решение Петросовета, Троцкий это использует и уничтожит его репутацию. «Контрреволюция на самой верхушке партии», «тушитель пожара мировой революции», «Ленин промахнулся» — Немиров мог накидать очень много вариаций.
Аркадий ничего ему не насоветовал, просто позволил проговорить проблему, а решение Ленин принял уже сам. Возможно, он сомневался в пригодности варианта посвящения Троцкого в курс дела, но теперь решился.
— Мне нужно срочно ехать — дела накопились, — произнёс Немиров.
В планах у него заскочить к Гамалее — спросить, какие достигнуты успехи.
— Не задерживаю, — отпустил его Ленин. — Но, после того, как вернёшься из Коврова, обязательно зайди ко мне — к тому времени у меня на руках будет доклад Ларина. Нужно будет обсудить принципиальные моменты.
— Обязательно, товарищ Ленин, — кивнул Аркадий, после чего покинул кабинет.
Спустя двадцать с лишним минут он был в кабинете Николая Фёдоровича Гамалеи.
— Думаете, мы тут волшебством занимаемся, товарищ полковник? — спросил его тот.
— Не думаю, — покачал головой Аркадий.
— Раз не думаете, то почему считаете, что мы можем творить чудеса? — задал Гамалея следующий вопрос.
— Я просто хочу узнать, как продвигаются исследования, — Аркадий развёл руками. — И в чудеса не верю.
— Нет у нас никакого продвижения, — ответил на это Николай Фёдорович, раздражённым жестом поправивший очки. — После того, чего мы достигли месяц назад, мы будто в стенку упёрлись. Органические растворители, действительно, позволили выделить относительно чистое вещество, обладающее выраженными антимикробными свойствами. Только вот испытания показали, что оно токсично для живых организмов.
— Значит, очистка несовершенна, — произнёс Аркадий.
— Да что вы говорите?! — патетически всплеснул руками Николай Фёдорович. — Ну, всё, это сэкономит нам годы!
— Почему вы раздражены? — спокойно спросил Аркадий.
— В городе смертельная эпидемия, если вы не заметили, — ответил Гамалея и протёр руки тряпочкой, лежавшей в чаше со спиртом. — У меня работы, как у Сизифа — до скончания времён. Нужно как-то справляться с управлением учреждением и, каким-то образом, совмещать всё это с научной деятельностью!
— Я заметил, — вздохнул Аркадий. — Но и исследование перспективного лекарства…
— Вот меня, Аркадий Петрович, в перспективах лекарства можете не убеждать! — махнул рукой Гамалея. — Я вижу перспективы этого лекарства лучше, чем вы, несмотря на то, что имею проблемы со зрением! Из недавнего — я обнаружил, что выделенное вещество очень эффективно против пневмококков, золотистого стафилококка, клостридий… Всё это вам ничего не говорит, поэтому я не буду заострять на этом внимание. Главное, что я установил — вещество очень слабо воздействует на грамотрицательные бактерии. (1) Почему — это нам ещё предстоит выяснить. Но я выясню! Эта задача пробудила во мне исследовательский азарт — я очень хочу поскорее во всём разобраться!
— Я в вас верю, — улыбнулся Аркадий. — Возможно, вы докажете мне, против своей воли, что способны творить чудеса.
— Но многого не ждите — это совершенно новое направление, — предупредил его Гамалея. — У меня через двадцать минут консилиум, поэтому я…
— Не смею вас задерживать, Николай Фёдорович, — встал Аркадий. — Благодарю, что уделили мне время.
— До свидания, — попрощался Гамалея.
— До свидания, — улыбнулся ему Немиров.
*1 февраля 1919 года*
Аркадий потёр руки, подышал в ладони, после чего размял пальцы.
Холод лютый, причём настолько, что пробивает даже шерстяные перчатки.
— Готовы? — спросил волнующийся Дегтярёв.
Сегодня идёт испытание нового образца пистолета-пулемёта Дегтярёва — изделия № 3. Изделие № 1 — это всё ещё неработоспособный пулемёт, Изделие № 2 — это пистолет-пулемёт Дегтярёва под калибр 6,5×25 миллиметров, а Изделие № 3 — это пистолет-пулемёт Дегтярёва под калибр 3×25 миллиметров.
Прошлый образец показал себя очень плохо — клин каждые пять-шесть выстрелов, но Дегтярёв, вроде как, уже решил эту проблему.
Магазин теперь размещался сверху, но на столе лежал образец с горизонтальным расположением.
Все эти вариации обязаны своим появлением чувствительности нового патрона к подаче в приёмник.
Любое незначительное отклонение, которое бы легко простил классический патрон, вызывает клин стреловидного боеприпаса и отказ работы автоматики. Благодаря свободному затвору всё это легко устраняется, но проблема есть и её нужно решать.
Аркадий вскинул пистолет-пулемёт к плечу, взвёл затвор, после чего прицелился в мишень и дал короткую очередь.
Отдачи будто бы вообще нет. Он отвёл оружие на вытянутых руках и снова дал короткую очередь.
И снова он не почувствовал отдачи. Лёгкий затвор отправлял лёгкую пулю адресату и почти ничего не отдавал в ствольную коробку — отдача была крайне незначительной.
— Любопытно, — хмыкнул Аркадий.
— Все удивляются, — развёл руками Дегтярёв. — Если удастся окончательно решить проблему с заклиниванием, то цены этому автомату не будет.
Единственный минус — невозможно наверняка сказать, попал ты по мишени или нет. Пыжи лежали метрах в двадцати-тридцати впереди, на тщательно выметенном бетоне, а вот в мишени, скорее всего, присутствуют маленькие точечки.
Взяв бинокль, Аркадий увидел свои попадания, которые сконцентрировались вокруг десятки. Семьдесят пять метров дистанции — это много для пистолета, но самое оно для автомата.
— Есть у нас тут один рукастый слесарь, — заговорил Василий Алексеевич Дегтярёв. — Григорий Шпагин — уже четвёртый месяц работает. Задумал он сконструировать под этот патрон новый пистолет. Самозарядный, на отдаче ствола с коротким ходом. Если сумеет сделать что-то стоящее, то быть ему ведущим конструктором пистолетного отдела. Генерал-майор Фёдоров так и сказал.
— Хм… — услышал Аркадий знакомую фамилию.
Если этот тот самый Шпагин, который разработал ППШ-41…
— Главная проблема нового патрона — его нельзя применять в каком-либо уже существующем оружии, — признался Дегтярёв. — В Маузере С96, например, он точно не работает и не должен работать. Импульс отдачи слишком слаб, чтобы срабатывала автоматика. Всё, что будет работать на новом патроне, будет разрабатываться с нуля.
— Да и патрон 6,5×25 миллиметров имеет ту же проблему, — произнёс Немиров.
— Но это решается с помощью замены ствола под новый калибр, — покачал головой Дегтярёв. — Автоматика, с импульсом патрона 6,5×25 миллиметров, работает даже лучше — импульс отдачи получается несколько слабее, что положительно сказывается на надёжности системы. Иностранные образцы оружия потребуют лишь незначительной переделки. А вот стреловидный патрон потребует серьёзной переделки системы автоматики…
— Так даже лучше, если подумать, — сказал на это Аркадий.
— Как это лучше? — недоуменно спросил Дегтярёв.
— Пользователи иностранного оружия не смогут использовать наши боеприпасы против нас, — пояснил Немиров.
Он вновь вскинул пистолет-пулемёт к плечу и открыл огонь по мишени в двухстах метрах. Где-то на пятом выстреле случилась задержка. Движение затвора, после чего Аркадий вновь продолжил стрельбу.
Магазин на двадцать патронов быстро исчерпался, после чего Немиров отложил пистолет-пулемёт и взял бинокль.
Он не лучший стрелок, но и не сказать, что очень плохой, поэтому не сильно удивился, что ему удалось довольно-таки кучно уложить минимум шесть попаданий в районе центра ростовой мишени, что было просто отлично, если речь идёт о пистолете-пулемёте.
— С задержками бы что-то сделать, — произнёс Аркадий.
На самом деле, для оружия типа «стреляющая труба», максимально простого и дешёвого, даже такое количество задержек можно считать приемлемым. Только вот у него есть пример ППС-43, который пусть и допускал задержки стрельбы, но не так часто.
Правда, аналог ППС-43 сейчас создать просто невозможно.
Пистолет-пулемёт Дегтярёва, в данный момент, представляет собой альманах всех конструкторских ошибок: спуск исполнен пусть и надёжно, но очень туго, предохранитель не предусмотрен, дизайн приклада антигуманный, прицельные приспособления взяты будто бы с пистолета Маузера, задержки, качество металла так себе — список можно продолжать долго.