Его официально освободили от должности военного коменданта, а на его место поставили Феликса Дзержинского.
С Дзержинским Немиров «сработался» — пока Аркадий лежал в госпитале, Феликс Эдмундович проводил всю оперативную работу и отправлял рапорты о достигнутых результатах. Закономерно, что после ухода Немирова комендантом назначили именно его.
— Здравствуйте, товарищи офицеры! — приветствовал Аркадий офицеров штаба.
— Здравия желаем, товарищ гвардии полковник! — приветствовали его офицеры.
— Я хочу знать, как обстановка и что было достигнуто или совершено за время моего отсутствия, — приказал Аркадий. — Товарищ гвардии полковник Шапошников, в мой кабинет. И где, кстати, теперь мой кабинет?
Временный штаб сейчас находится в некой усадьбе, на окраине уездного города Вятка, что в Вятской губернии.
— Чей дом? — спросил Аркадий у Шапошникова, когда они прошли в хозяйский кабинет.
— Купца какого-то, — пожал тот плечами. — Как видишь, усадьба была сначала заброшена, а затем разграблена местными. Мы навели тут относительный порядок, но…
— Главное, чтобы было сухо и тепло, — махнул рукой Аркадий. — Рассказывай, что у нас теперь и как.
— Город занят без сопротивления — удалось захватить двадцать семь пушек, шестьдесят два пулемёта и восемь тысяч пленных, — ответил Шапошников. — Бросили их, как я понимаю — на подмогу мятежникам никто не пришёл и даже не собирался. Командир гарнизона, генерал-майор Покровский сдал город.
— Даже не попробовали прорваться? — удивился Аркадий.
— Кавалеристы взорвали пути, — усмехнулся полковник Шапошников. — И всё это время устраивали беспокоящие налёты на пригороды. Покровский понял, что пешком они не уйдут, поэтому не стал даже пробовать.
Броневики, к сожалению Аркадия, всё ещё недостаточно мобильны для полноценной манёвренной войны, поэтому единственный вид войск, примерно пригодный для её проведения — кавалерия.
Конечно же, скорости совсем не те, поэтому наступление идёт гораздо медленнее, чем в век доминирования моторов, который настанет очень скоро, но задействованная группа войск, всё же, сумела полноценно реализовать плоды недавнего разгрома Деникина.
Деревни и сёла занимались без сопротивления или почти без сопротивления — мятежники отступали в полном смятении.
С Пермью всё будет несколько иначе. Там, как уже знал Аркадий, началась концентрация войск мятежников. Ставится оборона, причём с учётом предыдущего опыта — в местах возможного штурма бронемашинами устанавливаются противотанковые рвы и рогатки из брёвен. Ну и оборону они, в целом, углубляют, чтобы минимизировать ущерб от массированных артиллерийских обстрелов.
«Хорошо ещё, что до концепции противотанковых ежей (1) не дошли…» — подумал Аркадий. — «Это было бы очень дешёвым и быстрым способом прикрывать танкоопасные направления».
Мысль о противотанковых ежах была ценной. Это просто, дёшево и быстро, но сейчас для этого слишком рано. Танки сейчас — это эксклюзив, доступный единичным странам, поэтому изготавливать противотанковые ежи — это бесплатно передавать концепцию в руки всем вероятным противникам.
— Кавалеристы — большие молодцы, — похвалил он конноармейцев. — Но что творится у нас? Что готовим?
— У нас полный порядок, — улыбнулся Шапошников. — Как только прибудет бронепоезд, начнём наступление на Пермь. План операции уже разработан и ждёт твоего утверждения.
Бронепоездов у Советской России в достатке. При царе их было изготовлено не более двадцати штук, три из которых сейчас находятся в распоряжении у Корнилова, а вот Красная Армия получила с заводов уже пятьдесят девять единиц. Ещё сорок единиц — это бронелетучки, то есть, бронированные и вооружённые вагоны, присоединяемые к обычным составам.
Они имеют ключевое значение для нынешней войны, так как практически вся война будет происходить на Транссибирской магистрали.
По убедительной просьбе Аркадия, все новые бронепоезда оснащаются зенитными пулемётами, во избежание различных недоразумений с вражеской авиацией. Также он попросил не жалеть вагоны для артиллерии.
Пусть 76,2-миллиметровые пушки бьют на малую дальность, но лучше иметь хотя бы такую подвижную артиллерийскую поддержку. На Путиловском заводе ещё в прошлом году разработали новую бронированную башню под такую пушку, поэтому эти пушки пригодны и для прямого огневого контакта.
— Как будем обходить оборону противника? — поинтересовался Аркадий.
— Предусмотрена серия ложных атак, — ответил Борис Михайлович. — А также будет речной десант в центр города. Ночью две роты пластунов высадятся с западного берега, с целью уничтожения вражеской артиллерии, размещённой на городской площади. Силы противника, к тому моменту, будут всецело отвлечены на отражении штурма с трёх направлений, поэтому им будет не до проблем в центре.
— Звучит авантюрно, — покачал головой Аркадий. — Но, так и быть, принимается. Если у пластунов всё получится, то дело полезное.
Раннее уничтожение вражеской артиллерии — это потенциальное сохранение многих сотен жизней.
— Получится, — уверенно заявил полковник Шапошников. — Мы набрали в пластунские роты добровольцев, причём по итогам испытаний, а не одного только желания. Это лучшие красноармейцы, знающие и умеющие выполнять сложные задачи. Всё у них получится.
— Верю, — кивнул Аркадий. — А что по материальной части?
— Отправили на ремонт четырнадцать «Джеффри» — выход из строя ходовой части, — ответил Борис Михайлович. — Пока что, вернули только восемь — есть сложности с запчастями.
— Скоро обстановка с запчастями поправится, — пообещал Аркадий. — Люди уже работают.
— Один «Джеффри» потеряли безвозвратно, — произнёс Шапошников. — Снаряд попал в пулемётную башню и убил экипаж. Мятежники захватили броневик и угнали его за свои позиции. Нехорошо получилось.
— Ну, теперь у них есть один пулемётный броневик, — хмыкнул Аркадий. — Ничего страшного. Мы берём не броневиками самими по себе, а передовой тактикой их применения.
— Это-то понятно, но против наших стрелковых подразделений такой броневик будет самое оно… — вздохнул полковник.
— Уже скоро привезут новые патроны, которые частично решат проблему, — ответил на это Аркадий.
Фёдоров выбил для себя артель металлообработчиков и наладил небольшое производство стреловидных пуль. Заготовки отправляются на Петроградский патронный завод, где их запечатывают в гильзы от Мосинки.
Патроны получаются очень дорогими, с ухудшенными, по сравнению с эталоном, характеристиками, но зато способными пробивать тонкую броню современных танков и бронеавтомобилей. Этот полукустарный патрон достиг бронепробития в 15-17 миллиметров хромистой стали, на дистанции до 200 метров.
Если бы соблюдалась вся технология производства, то можно было рассчитывать на лучшие характеристики, но армии срочно нужны средства для борьбы с бронетехникой, поэтому генерал-майор пошёл на такой решительный шаг.
У патрона 4,5×54 миллиметра есть ключевое преимущество — им можно стрелять из винтовки системы Мосина. Правда, подача патрона из магазина не работает, форма пули не та, но зато можно вручную заслать патрон прямо в патронник. Скорострельность, в таком случае, приближается к скорострельности винтовки системы Бердана, но зато это даёт хоть какую-то возможность поражать современные броневики и танки противника.
Правда, потенциал патрона под вопросом. Максимальное бронепробитие у патрона 19 миллиметров на дистанции до 200 метров и это в лабораторных условиях, по стальной плите под углом 90 градусов. В боевых условиях бронепробитие будет ниже, а броня танков и броневиков будет стабильно утолщаться. В итоге, патрон может потерять актуальность в ближайшие пять-десять лет. А может и раньше, так как на него обязательно отреагируют.
Фёдоров возлагает на патрон большие надежды, но даже он видит перспективы его применения преимущественно как снайперского. Дальность прямого выстрела — 737 метров, а у обычного патрона к Мосинке — 425 метров. Кучность у стреловидной пули тоже выше, но лишь чуть. Отличный боеприпас для снайперской винтовки.
«Ещё бы винтовку самозарядную специально под этот патрон…» — мечтательно подумал Аркадий.
— Когда примерно привезут? — поинтересовался полковник Шапошников.
— Два-три дня, — ответил Аркадий. — Первую партию отправят завтра. Нужно будет распределить между самыми меткими стрелками. Подготовка особая не требуется — будет инструктаж. Снаряды уже привезли?
— Да, — подтвердил Шапошников. — Сорок вагонов стоят и ждут бронепоезд.
На это наступление, по заветам Немирова, выделили вдвое больше снарядов. В прошлый раз эффект был сокрушительным и деморализующим, а теперь они закрепят его двукратным усилением. Это недвусмысленный намёк, что у партии много…
— Авиаразведка? — спросил Аркадий.
— Всё в порядке, — ответил Борис Михайлович. — Картографический отдел штаба уже актуализировал карту местности, поэтому мы уже знаем схему обороны и основные артиллерийские позиции. Они, время от времени, перемещают батареи, сразу после того, как пролетают наши авиаразведчики, но мы уже установили закономерность — перемещают они их на заранее заготовленные позиции. Их втрое больше, чем самих батарей, но мы собираемся накрыть сразу все. Расход снарядов будет большим, но зато это почти гарантирует уничтожение вражеской артиллерии.
— Разумно, — кивнул Аркадий. — Давай теперь по картам — в подробностях…
*13 апреля 1919 года*
— Безухов, картуз на секвестр, — дал Аркадий приказ.
Артиллерия уже сделала свою грязную работу, и он уже видел её результаты на свежих аэрофотоснимках.
Обнаружено двенадцать разбитых батарей, но там потери, в основном, по одной или две пушки, а остальные отведены на новые позиции, в чистом поле. Местами, есть следы детонации снарядов в ящиках — глубокие чёрные воронки, вокруг которых лежат битые ящики и обломки орудий.
Естественно, основное внимание артиллерии пришлось на траншеи. На километр квадратный упало около четырёх с половиной тысяч снарядов. На пятьсот меньше, чем в прошлый раз, но тут и линия обороны глубже. Впечатление это произвело неизгладимое — некоторые подразделения мятежников самовольно оставили позиции, что было запечатлено на кадрах аэрофотосъёмки.