Одет он в светлый плащ и чёрную фетровую шляпу, в тон костюму. Леонид уже научился отличать их — подобный наряд выглядит слишком казённо, чтобы его носил обычный человек.
— Специальный агент Чарльз Клинтон, — представился мужчина крупной комплекции. — Бюро расследований.
Этот одет в примерно такой же светлый плащ, но на голове носил старомодный котелок. Тоже выглядит слишком казённо.
— Рад знакомству, — дежурно улыбнулся Курчевский. — Но вы не ответили — чем обязан?
Парфёнов и Смутин уже давно заметили, что за Леонидом кто-то следит. После того эпизода с неграми они, по-видимому, испытывали что-то вроде вины, поэтому теперь внимательно следили за тем, чтобы с ним ничего не случилось. Не потому, что он стал каким-то сердечно близким для них человеком, вовсе нет. Просто от него напрямую зависело выполнение их задач.
А теперь оказалось, что за Курчевским следили люди Бюро.
— Это обычная проверка, — ответил специальный агент Суини. — Мы прибыли для уточнения некоторых деталей вашей биографии.
— Вы же не возражаете, если мы зададим несколько вопросов? — поинтересовался специальный агент Клинтон.
— К-хм… — кашлянул Леонид. — Что ж, задавайте свои вопросы.
— Вы прибыли в Соединённые штаты в… — начал специальный агент Суини.
Опрос не содержал каких-то сложных или провокационных вопросов — уточняли детали его биографии. Но свою биографию Курчевский знал на «отлично», поэтому повторил то, что писал в таможне при прибытии в Нью-Йорк, но другими словами.
Всё-таки, его активность заинтересовала правительство. А активность у него была, если на первый взгляд, безобидная…
Он поставил завод по производству полуфабрикатов, получил необходимые лицензии, после чего начал налаживать производство.
Всё по имеющимся рецептам, с дорогостоящей рекламной кампанией. Его реклама висит на билбордах почти на всех въездах в город, находится во всех газетах города, даже в рекламном блоке научно-популярных журналов, где полуфабрикаты позиционируют как еду будущего.
Первая партия готовых наборов для выпекания хлеба продалась отлично — домохозяйки оценили экономию восьми-тринадцати минут своей жизни при каждодневном выпекании хлеба. А всё потому, что Курчевский ткнул им этим в лицо — он указал на тот факт, что за год домохозяйка может сэкономить от 48 до 79 часов, которые можно будет потратить на что-то более полезное и интересное.
Всё это работает не так, но американцы теперь очень любят эффективность, на чём и решил сыграть Леонид. На слуху сейчас Генри Форд, выступающий эталоном эффективного расходования рабочего времени — американцы стараются ему подражать.
Согласно разработанному плану, Леонид охотно запустил в свой бизнес инвесторов. Желающих было много, поэтому Курчевский выбирал очень тщательно.
Естественно, первым инвестором стала Марфа Кирилловна, а за ней доля была куплена Пахомом Александровичем.
Третьим инвестором стал железнодорожный магнат Генри Эдвардс Хантингтон, давно искавший возможность иметь совместные дела с Курчевским. Деньги притягивают деньги…
Ещё несколько друзей Хантингтона купили незначительный процент в предприятии Леонида, после чего начался процесс укрупнения.
Три гектара были расширены до двенадцати, после чего на них было поставлено восемь фабричных цехов. Сейчас работает только три из них, а остальные ещё достраиваются.
Фабрика уже приносит неплохие деньги — около 55 000 долларов в месяц. При условии, что спрос не упадёт, а цехов станет восемь, производство начнёт приносить не менее 150 000 долларов прибыли.
И это чистая прибыль. Небольшой ручеёк денег уже потёк на банковский счёт Леонида и инвесторов, но это только начало.
Лос-Анджелес может «впитать» гораздо больше, чем тридцать восемь тонн полуфабрикатов в день, поэтому есть уверенная перспектива расширения производства на десятки цехов.
Но сильно расширяться Курчевский не будет — этого нет в плане.
А вот что есть в плане — новая продукция.
Недавно Парфёнов передал папку с технологической картой производства лапши быстрого приготовления. Ознакомившись с нею, Леонид не нашёл там ничего невозможного и дал старт сложному процессу международных взаимодействий.
Курчевский обратился в Русское советское правительственное бюро, с предложением купить патент на технологию изготовления лапши быстрого приготовления.
Заплатил он за него двести восемьдесят пять тысяч долларов США — ровно ту сумму, которая вызовет меньше всего подозрений. Слишком дорого — тайный коммунист поддерживает своих российских камрадов. Слишком дёшево — российские камрады поддерживают тайного коммуниста.
Потенциал лапши быстрого приготовления, которую только и надо, что залить кипятком и накрыть тарелкой, переоценить очень трудно. Это дело на многие миллионы долларов, если подойти по-деловому…
После завершения оставшихся цехов, производящих сухие смеси и макароны со спагетти, будет основана новая компания, в которой 100% будет иметь лично Леонид. Вот эта компания, которую он решил назвать «Фаст& Фид», и будет приносить ему основные деньги, на которые он и начнёт осторожно скупать различные патенты.
Товарищ Немиров, в секретном письме, переданном личным курьером, написал, что лапша быстрого приготовления — это будущее. И тот, кто будет владеть ею, будет владеть будущим.
Целевая аудитория — одинокие рабочие и, почему-то, дети. Товарищ Немиров уверен, что детям такое обязательно понравится.
Леонид пробовал первый образец, изготовленный по мотивам техкарты — сытно и необычно. Хотя он бы добавил побольше соли и перца в бульон, чтобы было менее постно.
«А так, лапша как лапша…», — подумал он, провожая специальных агентов до выхода. — «Но то, что её будет много, она будет дешёвой и готовить её легко — это, наверное, и есть то самое напророченное будущее».
В общем-то, он подозревал, что Бюро расследований заинтересовалось им из-за того, что он обратился за патентом в Советское бюро. Возможно, это было ошибкой, но он-то не сделал ничего плохого. Он просто, согласно американским традициям, честно купил перспективный патент и всё. За такое не сажают и не расстреливают, если он верно понял местные законы…
Когда агенты ушли, Леонид вернулся в свой кабинет, где его уже ждал Парфёнов.
Они со Смутиным работают в его компании, в службе безопасности. К ним подозрений у Бюро не должно быть никаких — биография у них насквозь буржуазная, с известными эпизодами сопротивления большевикам. И Курчевский, как оказалось, «не признавал власть большевиков, боролся против них в силу своих возможностей, а когда стало ясно, что они победили, уехал из страны».
Также, Леонид Курчевский владел небольшим заводом по производству мучных изделий, который был национализирован большевиками — ему, видимо, в качестве издевательства, предложили занять должность рядового рабочего. Это всё в его исходной «легенде», которая легко проверяется. В «Правде» написали небольшую статью о том, что Леонид устроил скандал у своего бывшего кабинета, проявив этим всю свою мелкобуржуазную натуру.
*17 апреля 1919 года*
— Что думаешь о нём? — спросил специальный агент Суини, когда они подошли к машине.
— Да обычный мигрант, — пожал плечами специальный агент Клинтон. — Таких сейчас, как мух. Смылся от Ленина, когда запахло жареным — по нему видно, что не из храбрецов.
— Но он имел дело с представителями большевиков, — хмыкнул Роберт Суини.
— Купил у них патент, — покачал головой Клинтон. — Если покупка патента служит основанием для подозрений в подпольной деятельности — то придётся брать под следствие всех остальных.
Патенты у русских покупают многие. Большевики, как видно, распродают интеллектуальную собственность своих бывших хозяев. Всякая полезная в быту мелочовка, конечно, но, в совокупности, это большие деньги.
— Ладно, попасём его ещё недельку-две, а потом пусть катится к чертям, — решил специальный агент Суини. — Нам хватает Дебса — вокруг него крутится очень много коммунистов. Сейчас мы тратим время зря. Этот Курчевский, как мне кажется, пойдёт очень далеко. За него выступает Хантингтон и те двое русских. Возможно, мы о нём ещё услышим…
— А те двое, кстати? — заинтересовался специальный агент Чарльз Клинтон. — Их мы будем отрабатывать?
— Они сбежали из России задолго до того, как коммунисты взяли власть — испугались первой революции, — покачал головой Роберт Суини. — Можно понаблюдать несколько недель, но маловероятно, что удастся нарыть на них хоть что-то. Они делают большие деньги, как делали их в России.
— Но этот лысый показался мне подозрительным… — задумчиво произнёс Чарльз.
— Подозрения к делу не пришьёшь, — вздохнул Роберт. — Заводи тачку.
Примечания:
1 — Бюро расследований — такое название изначально имело Федеральное бюро расследований, официально основанное в 1908 году. На английском полное название выглядит как «Bureau of Investigation». Потом, в 1933 году, после объединения с Бюро запрета (занималось контролем соблюдения «сухого» закона), начало носить название Отдел расследований, то есть «Division of Investigation». Своё современное название это бюро получило только в 1935 году, при директорстве Гувера.
Глава двадцать четвёртая. Военные преступления
*17 апреля 1919 года*
— Только не говорите мне… — произнёс Аркадий.
— Что? Нет, разумеется, нет! — ответил Ленин и рассмеялся. — Военным комендантом в Пермь поедет Феликс Эдмундович, а вы продолжайте заниматься своей работой.
Дзержинского Ленин эксплуатирует без жалости. Феликс Эдмундович оказался очень эффективным исполнителем, поэтому он у Ленина стал кем-то вроде "менеджера по всем вопросам". Нужно было заменить Немирова, который воет от отчаяния на всю Казань - заменили. Теперь, когда ситуация в Казанской губернии стабилизировалась, Дзержинского отправляют в Пермь. Возможно, Феликс Эдмундович так и будет следовать за Аркадием, до самого Владивостока.