— Погром? — спросил он.
— Погром, — кивнул Смутин.
Они сымитировали азартный поиск чего-то, даже обнаружили сейф, спрятанный за странной картиной, на которой изображены мать и ребёнок.
Вскрытие сейфа не заняло много времени — три удара кувалдой уничтожили замок. Внутри были деньги и какие-то документы. Парфёнов не тронул деньги, но забрал документы, умышленно выронив несколько листов и одну раскрытую папку.
— Уходим, — сказал Парфёнов, забравший из середины брошенной папки несколько листов.
Чем больше ложных следов для следствия — тем лучше.
На обратном пути им пришлось прикончить какую-то испуганную старушку, вышедшую в коридор на шум.
Уже через три-четыре минуты они спешно уходили дворами.
Находясь в нескольких километрах от места преступления, они увидели мчащиеся мимо полицейские машины. В основном Хадсоны, но был и один Форд модели Т.
— Вроде бы, никто ничего не видел… — произнёс Парфёнов. — Теперь нужно избавиться от вещей и вернуться в отель.
Переоделись они в тёмном переулке, в свою обычную одежду, а «рабочую» они закинули в мусорный бак и залили керосином, после чего подожгли.
Орудия убийства они оставили на месте преступления — кувалда и отвёртка в квартире жертв, а молоток на подоконнике будки покойного консьержа. Отпечатков там нет, потому что работали они в кожаных перчатках, сгорающих сейчас в баке.
Теперь они побудут в городе ещё несколько дней, после чего поедут обратно в Лос-Анджелес.
Работа сделана.
*25 июня 1919 года*
— Да что же происходит?.. — тихо спросил себя Аркадий.
Из Челябинска докладывают — город сдан без боя. Гарнизон мятежников убыл на восток ещё во время взятия Екатеринбурга.
А теперь Аркадий стоит посреди вокзала Тюмени и недоумевает.
Они готовились к штурму, но Корнилов сдал город без боя.
Такое ощущение, что он просто бежит от Немирова, будто уверенный, что сражаться с ним сейчас — это заведомо гиблое дело.
Вообще-то, Аркадий тоже был уверен, что сражаться с ним сейчас — это заведомо гиблое дело…
Но он не мог поверить, что сам генерал Корнилов полностью упал духом и сейчас пытается трусливо выиграть время.
Несмотря на то, что Аркадий считал его своим врагом, он признавал за Корниловым выдающиеся лидерские качества, а также тактический талант сражаться по старым правилам. Увы, к новым правилам Лавр Георгиевич приспосабливается очень плохо и очень медленно.
«Хотя, об этом я горевать не буду», — подумал Немиров. — «Хотят бежать дальше на восток — пусть бегут неуклюже».
На Тюменский уезд у него большие планы. Он точно знал, что здесь есть нефть. Причём её здесь так много, что хватит на всё это столетие и останется ещё прилично.
Только вот есть одно досадное обстоятельство — нужно как-то сохранить в секрете открытие настолько крупного месторождения нефти и газа.
Западно-сибирский нефтегазоносный бассейн является одним из крупнейших в мире, нефти и газа там столько, что это закроет вообще все вопросы РККА, гражданского населения, промышленности, а также половины планеты — экспортные возможности просто феноменальные.
«Нефть-матушка», — подумал Аркадий. — «Газ-батюшка».
Но такие запасы нефти — это очень веская причина, чтобы страстно возжелать завоевать Россию.
«Гитлер не просто так рвался на восточный лебенсраум…» — пришла в голову Аркадия мысль. — «Сердцем чуял, говна такая…»
С такими, практически не ограниченными, ресурсами, Германию было бы не остановить, сложись всё как-то иначе.
Когда Аркадий писал роман о попаданце в 1930-е годы, он внимательно изучал все экономические возможности. И в тридцатые с добычей тюменской нефти не было никаких технических проблем — тогда умели бурить скважины глубиной в два-три километра, поэтому весь вопрос был в геологической разведке.
А вот сейчас, насколько знал Аркадий, бурят скважины глубиной максимум в километр. И это проблема, потому что нефтеносные пласты в Западно-сибирском нефтеносном бассейне залегают на глубине 2-3 километров. Это ужасное обстоятельство, которое могло поставить жирный крест на всех благих начинаниях Немирова.
Он ни разу не нефтяник, поэтому не сможет особо помочь инженерам в решении подобной задачи, поэтому единственное, что он может — это организовать в Тобольской губернии обширную геологическую разведку, чтобы в нужный момент всё было готово.
Но самое печальное — нет в России по-настоящему серьёзных нефтяных месторождений, до которых можно докопаться современными бурами.
«В сороковые годы у СССР был только один внятный источник нефти — бакинские месторождения», — подумал Аркадий. — «И что же делать?»
Под ногами его огромнейшие богатства, которые ждут своего часа, но добраться до них сейчас невозможно.
«Ограничение технологией, мать его…» — раздражённо подумал Аркадий.
В 30-е — легко, в 20-е — невозможно.
— Товарищ гвардии генерал-майор! — нашёл его связист. — Смольный на связи!
— Веди, — приказал Аркадий.
Телефонную станцию разместили в пристройке к ремонтному цеху. Аркадий принял трубку.
— Гвардии генерал-майор Немиров у аппарата, — произнёс он.
— Товарищ Немиров, — заговорил с ним Яков Свердлов. — Срочная новость неприятного характера.
— Слушаю, — ответил Аркадий.
— Японская империя, по приглашению правительства Российского государства, производит интервенцию в Приморскую область, — сообщил Свердлов. — Сообщается, что японский экспедиционный корпус уже начал высадку во Владивостоке.
Глава двадцать седьмая. Атом
*25 июня 1919 года*
— Ах, вот оно что, мать его… — изрёк Аркадий. — Так вот оно какое, объяснение…
— Объяснение чему? — не понял его Яков Михайлович.
— Все эти дни происходило очень много странного, — начал объяснять Аркадий. — Корниловцы сдавали города без боя — я докладывал об этом товарищу Ленину. И в Тюмень мы просто вошли — это, кстати, из актуальных новостей. Подготовка к штурму оказалась напрасной.
— И это хорошо, что не пришлось штурмовать, — сказал на это Свердлов. — Но что всё это значит? Как появление японских войск могло повлиять на действия мятежников?
— Да напрямую, — вздохнул Аркадий. — Корнилов знает, что в прямом противостоянии ему конец, он ничего не поделает с тотальным превосходством в артиллерии, но у него, до недавних пор, не было другого выхода. А теперь…
— Что теперь? — спросил Свердлов.
— Это разговор не для телефона, — ответил Немиров.
— Понятно, — произнёс Яков Михайлович. — Ещё увидимся.
— Обязательно, — Аркадий положил трубку и посмотрел на связиста. — Проведите связь в мой кабинет.
— Сделаем, товарищ гвардии генерал-майор, — козырнул тот.
«Что всё это может значить?» — задумался Аркадий, возвращаясь в свой новый кабинет.
У Японии всегда были интересы на Дальнем Востоке. Корею у китайцев они отняли уже давно, на Маньчжурию уже есть притязания, но реальных шагов ещё не сделано, а вот на Приморье они всерьёз ещё не засматривались.
«А что, если они сумели договориться с Антантой?» — предположил Аркадий. — «Есть конкретные сроки, по истечении которых Советская Россия должна зафиксировать свои границы. Корнилову нужно было продержаться ровно год с момента заключения мирного договора, то есть с двадцать третьего марта 1919 по двадцать третье марта 1920 года. Но он уже понял, что это невозможно».
Участие во всём этом Японии — очень толстый, но выгодный для Антанты, политический ход. Ленин может повозмущаться, что Япония в сделке не участвовала, её действия нарушают правила международной политики, но Антанта может сказать, что вообще не при делах, поэтому разбирайтесь с японцами сами.
И если Немиров не сможет выбить японцев с российского Дальнего Востока, то Советской России придётся признать потерю тех своих территорий, на которых будут стоять японские войска. И эта потеря будет закреплена международным договором. Или же Ленину придётся отказаться от международного признания, что будет стоить очень дорого и обратит в прах все их усилия по налаживанию отношений с Антантой.
Одно понятно — японцев придётся бить с особой жестокостью. Если разгромить их не окончательно, то они подумают, что им просто не повезло и надо пробовать ещё.
У японцев ещё свежи воспоминания о Русско-японской войне, поэтому они пребывают в некоторых иллюзиях по поводу своих возможностей на Дальнем Востоке.
Немиров посчитал, что нужно развеять все эти беспочвенные иллюзии раз и навсегда.
— Шапошникова ко мне! — приказал он, выглянув из кабинета.
Полковник прибыл в течение нескольких минут.
— Здравия желаю… — начал он.
— И тебе не хворать, — кивнул ему Аркадий. — Садись — будем обсуждать главные новости. На повестке — выступление Японии. Японский экспедиционный корпус начал высадку во Владивостоке, поэтому можно считать, что теперь Японская империя полноценно участвует в нашей гражданской войне.
— Вот как… — Борис Михайлович задумчиво посмотрел в окно. — Это всё объясняет.
— Высылайте конных разведчиков — нужно выяснить, оставляет ли противник другие населённые пункты, — приказал Аркадий. — Бронепоезд «Красный Сентябрь» в Омск — придать ему пассажирский состав с 3-м ударным батальоном 5-го ударного полка и одним бронеавтомобильным взводом из 3-й роты 2-го бронеавтомобильного полка. Нам нужно удостовериться, что отступление противника — это не локальное явление и, если получится, занять как можно больше городов.
— Сделаем, — кивнул Шапошников. — Но должен сказать, товарищ гвардии генерал-майор, что нужно отправить хотя бы полк в Казахстан, на поддержку революционеров. Товарищ Иманов просит подмогу — корниловцы прислали в Петропавловск и Кокчетав казацкие подразделения.
— Отправьте 8-й стрелковый полк и одну артиллерийскую батарею с тягачами, — решил Аркадий.
— Там ещё замечено местное ополчение, собранное контрреволюционерами, — добавил Шапошников. — Не менее двух тысяч штыков, но с оружием очень плохо.