То есть, в самом худшем случае, они получат чуть лучший аналог Ф-1 и РГД-5.
С оболочками и корпусами гранат опростоволоситься просто невозможно, поэтому всё упирается в Рдултовского, который прекрасно понимает задачу и обещает сотворить шедевр, и в промышленное производство гекфола.
Аркадий быстро начеркал корректирующие указания на станкостроительные заводы, которые уже начали производить оборудование для местного производства оболочек и корпусов принципиально новых гранат, после чего сделал паузу и подошёл к окну.
Он стоял так минут пять-шесть, чтобы отвлечься, поэтому достоялся до того, что увидел в окно проезжающий мимо Смольного новенький Rolls-Royce Silver Ghost бордового цвета.
На крыше его было крепление для флага и на красном флаге, белыми буквами было написано «Ударник производства Путиловского завода, Галкин Михаил Олегович».
«Теперь и заводские вконец охренели…» — подумал Аркадий.
Пришлось менять планы и срочно ехать разбираться.
— Митрофан, машину мне! — приказал он и открыл шкаф, чтобы достать из него китель.
Через сорок минут он был на Путиловском, где пришлось пройти обыск, касающийся вообще всех, в точном соответствии с протоколом безопасности.
— Как это понимать, Антон Ефимович⁈ — навис он над столом директора.
— Дык… — растерялся Васильев. — Разрешено же!
— А до вас разве не доводили, с какой целью Советская власть устроила этот аттракцион невиданной щедрости⁈ — спросил Аркадий.
— Доводили, но… — Антон Ефимович набрался смелости и встал. — Но мы имеем право поощрять наших лучших рабочих! В уставном документе Путиловского завода указано: «поощрение производится на усмотрение директора»! А раз так, Аркадий Петрович, то вы мне в этом не указ! Галкин, вообще-то, своими беспримерными и решительными действиями способствовал разработке новой марки стали, которую испытали ваши люди и признали рост противоснарядной защищённости ваших броневиков на 8,5%! Повышена ударная вязкость нашей броневой стали! И это почти без изменения удельной массы листа! Это достижение государственного уровня! И поощрение должно было быть соответствующее! Я принял решение очень щедро поощрить Галкина и, если надо будет, повторю!
Немиров же отошёл от стола и начал изучать картину, висящую за креслом первого красного директора. Изображён Ленин, выступающий перед рабочими и солдатами на Финляндском вокзале. Художник, насколько известно Аркадию, Николай Андреев.
— Хорошо, ваша аргументация принята, — вздохнул Аркадий. — Но, в следующий раз, пожалуйста, поскромнее. Вся эта акция с предметами роскоши — способ изъятия золота у тех, у кого его очень много. Мы очень невыгодно обмениваем добытое сырьё на все эти автомобили и патефоны из редких сортов древесины. Это хорошо, что человек заслуженно получил достойное поощрение…
Васильев коротко кивнул.
— Эта акция задумана, — Аркадий указал рукой на картину за спиной Антона Ефимовича, — товарищем Лениным совсем не для этого. Проявите пролетарскую бдительность, будьте добры.
— Я учту ваше пожелание, — вздохнул директор.
После этой беседы Немиров покинул завод, перед этим пройдя процедуру обыска, и вернулся в Смольный.
Когда он уже садился в служебный Форд Т, на парковку перед КПП завода приехал Роллс-Ройс, из которого вышел очень довольный мужчина в рабочей спецовке.
— Товарищ Галкин? — спросил Аркадий, вышедший из машины.
— Да, я… — начал тот. — Здравия желаю, товарищ генерал-майор!
— Я на пару секунд, — улыбнулся Немиров. — Поздравляю с открытием и новой машиной.
— Служу Советскому Союзу! — козырнул Галкин.
— Воевали? — уточнил Аркадий.
— Так точно, товарищ генерал-майор, — ответил тот. — Рядом с вашим гвардейским механизированным корпусом! В 17-м стрелковом полку, давил корниловских мятежников под Ижевском!
— Да вольно… — попросил Немиров. — Вы не при исполнении, так что военный этикет можно не соблюдать. Что ж, ещё раз поздравляю и желаю хорошего рабочего дня!
— Спасибо, товарищ генерал-майор! — вновь козырнул Галкин.
— До свидания, — попрощался Аркадий и сел в служебную машину.
Спустя сорок минут, он снова был на работе, где его уже ждал прибывший доклад от Берии. Он ждал его со дня на день и вот он здесь.
Лаврентий писал, что фундамент электростанции завершён на 67%, есть проблемы с логистикой, которые вызывают задержки, поэтому имеет место срыв планов. Жалуется, что логистические линии сильно перегружены, поэтому вовремя не приходит почти ничего.
Острая проблема с Транссибом, как оказалось, имела свойство расширяться, как по цепной реакции.
Дошло до того, что Ленин бросил клич — пора бросать все силы на ускорение строительства второй колеи Транссибирской магистрали.
Повезло, что царские инженеры заранее знали, что одной колеи окажется недостаточно, поэтому пробуривали тоннели с учётом скорейшего строительства второй колеи. Это всё серьёзно облегчало, но не хватало времени — вторая колея нужна не вчера, а год назад.
Строительство идёт, есть даже артели иностранных специалистов, откликнувшихся на предыдущий Ленинский зов — они работают на равных с остальными. Тогда, вообще-то, откликнулось прямо очень много людей со всей Европы — приехало очень много идейных коммунистов.
В общем-то, Аркадий ничего не мог поделать с проблемами Берии, поэтому написал ему всё, как есть. Только стоически терпеть и надеяться на лучшее. Со временем ведь всё обязательно наладится…
Проведя ещё несколько часов в бумажном потоке, Немиров сходил на обед, где сумел немного поболтать с жизнерадостным Кировым, после чего вернулся в свой кабинет и начал составлять новую инструкцию для Курчевского.
Это была новая концепция, с помощью которой можно захватить США…
*6 августа 1922 года*
— Кто⁈ — спросил Леонид.
— Это Кармела, сэр, — ответила горничная. — Ваш кабинет убирать позже, сэр?
— Да, я занят! — выкрикнул Курчевский. — Через час или полтора!
— Хорошо, сэр, — ответила Кармела.
Леонид же был поглощён жадным чтением нового указания от Центра. Читал он это очень жадно, быстро бегая глазами по ровным строкам.
Сначала он отнёсся к этому указанию со скепсисом. А вот чуть потом, когда осознал и осмыслил…
Идея простая.
Он сам неоднократно пользовался услугами дайнеров, которые, как правило, расположены вдоль трасс — если едешь куда-то и по дороге нужно перекусить, то нет особого выбора.
Главным недостатком этих придорожных кафе было то, что обслуживание в самое популярное время занимало очень много времени, это было неудобно и, как точно знал Курчевский, уже давно успело задолбать практически всех автомобилистов США.
Идея центра же заключается в строительстве сети ресторанов быстрого питания, в которых будет ограниченный набор блюд, которые будут готовиться очень быстро.
Нужна сразу большая сеть, сразу в десятках городов, а затем в сотнях — никто из остальных дельцов не должен успеть задействовать все свои ресурсы и повторить успех. Должен быть только один.
Предполагается, что готовить этот ресторан будет гамбургер — булочка, котлета из говядины, немного горчицы и кетчупа, маринованные огурцы и лук, чизбургер — всё то же самое, но с куском сыра, а также картофель по-французски. Чтобы это не елось всухомятку, в меню включатся «Марфа-Кола» и «Царь-Кола».
В инструкции утверждается, что если следовать специально разработанной системе быстрого обслуживания, то можно добиться приготовления бургеров за минуты, что в разы быстрее, чем у конкурентов, которые особо никуда не спешат.
Леонид ворвётся в сегмент общепита, чтобы отнять у американцев ещё и его…
«Да зачем нам все эти самолёты и броневики?» — подумал он, готовя бумаги и писчие принадлежности. — «Тот, кто кормит Штаты, тот ими и управляет».
Зажмурив глаза, он отсчитал десять секунд и выровнял дыхание. Волнение, охватившее его, было совершенно излишне.
Успокоившись, он вооружился перьевой ручкой и начал писать «черновой вариант» идеи. Своими словами, максимально в лоб, максимально тупо, с заведомо тупыми вариантами, которые должны быть зачёркнуты.
Он уже навострился имитировать достоверные творческие муки и начало им он уже положил — Кармела уже поняла, что «у босса опять началось». Скоро вся прислуга узнает об этом, а дальше новости разнесутся среди заинтересованных лиц, которые платят некоторым его сотрудникам за подобную информацию. А Леонид знает о шпионах в своём доме, потому что сам попросил сотрудников принимать деньги и рассказывать всё, но не забывать сообщать об этом ему.
Так что, скоро весь Лос-Анджелес узнает, что Леон Карчеус снова на пороге какого-то изобретения…
«Но заслуживаю ли я славы гения?» — спросил он себя. — «Да плевать! Я здесь работаю!»
*9 августа 1922 года*
Грохнули орудия.
— Да! — выкрикнул Адольф. — Заряжайте!
Французы засели в бывшей кайзеровской резиденции, в замке Барбароссабург.
Добровольческий корпус «Паула» окружил не успевших отступить французов в этом замке, принуждая к сдаче с помощью артиллерии.
— Огонь! — приказал Адольф, когда батарея сообщила о готовности.
КПП, оборудованное небольшим кирпичным сооружением, получило ещё три попадания и сложилось. Скорее всего, никто не выжил.
— Вперёд! — Адольф перехватил MP18 и повёл свой отряд на приступ.
Это его личный добровольческий корпус — командование перешло в его руки сразу после смерти полковника Юлиуса Листа, вокруг которого и сформировался этот корпус почти сразу после окончания Великой войны. Изначальный состав был из бывших членов 16-го баварского пехотного полка, но сейчас в полку служит очень много разных людей, а из старых боевых братьев остались лишь единицы, в том числе и он…
Адольф не растерялся и воспользовался своим положением личного адъютанта полковника Листа — пришлось подделать приказ о назначении, но теперь он командир корпуса.
В любое другое время бы ничего не получилось, но сейчас идут бои против французов, которые очень опром