Аркадий получил доказательство того, что обученные им кадры полноценно понимают, чем именно занимаются — в их головах плотно засела концепция манёвренной войны…
В принципе, даже после одного подобного успеха генштабу должно стать окончательно ясно, что разглагольствования Немирова о новой доктрине — это не просто разглагольствования, а нечто, что срочно необходимо внимательно проанализировать и вдумчиво обобщить на уровне РККА.
Раньше не было возможности полноценно применить то, что сейчас называется «глубокой операцией», а сейчас Василевский и Толбухин нашли место, куда приложить освоенную науку.
Кто-то другой на месте Немирова бы подумал, что нужно сберечь этот секрет, чтобы никто не догадался, но он прекрасно понимал, что уже слишком поздно.
Во-первых, немцы до всего додумались ещё до Первой мировой — план Шлиффена (1) был разработан ещё в 1905 году. Понимание концепции у немцев уже есть и они, закономерно, просто прибавят к ней механизированные соединения, которые смогут прорываться глубоко в тыл к противнику.
Во-вторых, до чего-то похожего уже додумался маршал Фош, который спросил об этом Аркадия прямо в лоб. Французы будут неизбежно отставать от немцев, ведь у тех была огромная фора, но идею молниеносной войны не забросят.
Получается, что никакой это уже не секрет и концепцию от потенциальных противников прятать не нужно.
Наоборот, нужно поскорее показать им, насколько важно бежать впереди всех, срочно разрабатывая бронеавтомобили, пушечные, пулемётные, пушечно-пулемётные…
Курчевский уже подсуетился и у него есть для Армии США, уже использующей лучший в мире самолёт, лучший в мире броневик — с пулемётно-пушечной башней и десантным отделением под шесть штурмовиков.
Судя по результатам испытаний, броневик получился лучшим в мире, поэтому Армия США уже опережает остальных — это должно подстегнуть французов, англичан и немцев шевелиться активнее.
— Может, рассечём их на две части, а затем вынудим сдаваться по отдельности? — предложил Василевский. — Хотя нет, как-то слишком сложно…
— Рациональное зерно в этом есть, — покачал головой Аркадий. — Но нужно подходить к этому несколько иначе. «Откусывать» по кусочку — отсекать от остальных небольшие скопления вражеских отрядов и постепенно сжимать кольцо. Аккуратно, но быстро.
— Это может сработать, — улыбнулся Толбухин.
— На этом всё, — отступил Аркадий от стола. — Подумайте о применении «карманов» — вклинении в оборону противника для изоляции отдельных подразделений. И не забудьте артиллерию — её можно и нужно применять для уничтожения отступающих солдат противника. Мавр сделал своё дело — мавр возвращается к своей роте. А дальше соображайте сами.
Он покинул кабинет Василевского и направился к своему подразделению.
В ходе последнего наступления три броневика НН-2 получили повреждения от артиллерийского огня, поэтому ими серьёзно занимается ремонтный батальон, а личный состав, на время вынужденного простоя, проходит идеологическую подготовку.
Когда Немиров приехал в расположение, идеологическая подготовка, как раз, была завершена — замполит уже собирал наглядный материал и собирался уходить.
Замполит — это капитан Глеб Максимович Старовойтов. Его отправили сюда сразу же после убытия Аркадия, поэтому наблюдателем служил именно он — учитывая то, что он регулярно связывается с Петроградом, сомнений в его истинном назначении быть не может…
— Здравия желаю, товарищ гвардии майор! — козырнул ему Старовойтов.
— Вольно, — махнул рукой Аркадий. — Каково идеологическое состояние личного состава?
— Близко к отличному, — улыбнулся Глеб Максимович. — Видно, что идеологическое воспитание в подразделениях полка поставлено чуть ли не во главу угла. Впрочем, это было известно мне задолго до прибытия сюда.
Немиров считал и считает, что каждый красноармеец должен знать, за что сражается. Метафорический хруст французской булки, которым манил к себе добровольцев Корнилов, был решительно недостаточен для Красной Армии. Нужно было что-то конкретное — и эту конкретику дали специалисты из партии.
Каждый здесь знает, какую задачу выполняет Красная Армия в Маньчжурии, насколько всё это важно и почему именно проигрывает противник.
Многие царские офицеры и генералы игнорировали идеологический вопрос, поэтому очень сильно удивились в 1917 году, когда их солдаты с унтерами начали самоорганизовываться, формировать солдатские комитеты и потом бурно обсуждать приказы.
«Если ты не занимаешься с солдатами идеологией, то этим обязательно займётся кто-то другой», — подумал Аркадий. — «Например, эсеры, трудовики или большевики…»
Так что Красная Армия была и остаётся в политике. И, если Аркадия не прикончат ненароком в ходе партийных интриг, будет в ней оставаться.
Проявлением этого можно считать замполитов, обучающихся в партийных школах, на спецкурсах.
— Любопытно, что красноармейцы из ударных отделений показывают лучшую идеологическую подкованность, — произнёс задумавшийся капитан.
— Психология, — пожал плечами Немиров. — Для того чтобы хоть как-то оправдать перед организмом такой смертельный риск, нужно что-то большее, чем просто удвоенное жалование или почёт и уважение от окружающих. Нужен какой-то смысл. А тут такие как вы, с марксизмом. Так что да, любопытно, но не удивительно.
Это была целенаправленная деятельность Аркадия — интенсивная идеологическая работа с ударниками. Воля к смыслу, не к потребности — вот на что идёт основной упор этой работы.
Труды Маркса, Энгельса, Ленина, Свердлова, Сталина и остальных — там есть искомый смысл. Бойцы ударных подразделений получают этот смысл в удобоваримой форме, местами упрощённой, для лучшего усвоения, поэтому лучше остальных знают, за что именно сражаются вдали от дома.
Аркадий изначально выводил и подчёркивал перед замполитами главный смысл, который должен быть донесён до каждого красноармейца — война за будущее человечества. Не за чьи-то шкурные интересы, не за выгоды для отдельных народов, а за будущее всего людского рода.
Преимущество марксизма в вопросе воли к смыслу, почерпнутой Аркадием у Виктора Франкла, который, если у Аркадия всё получится, просто не сможет прийти к тому, к чему он пришёл, состоит в том, что у него есть неизбывный смысл.
Построение справедливого и равноправного общества, свободного от угнетения и эксплуатации — это смысл.
Освобождение человечества от отчуждения — экономического, политического и социального — это тоже смысл.
А ещё воля к смыслу Франкла предполагает преодоление своего эго и действие исходя из смысла, а не из потребности — это самое тяжёлое, но этому можно научиться. Аркадий научился.
Франкл научился этому в концлагере «Терезиенштадт», он выстрадал это, пронёс через все эти ужасы, а Аркадий теперь использует их, чтобы внедрить новое содержание в понятие «боевой дух».
«Я бы сломался в первый год», — подумал Немиров. — «А у него была цель и был смысл, поэтому он выжил. Многие теряли смысл и цель, поэтому сдавались и умирали, а он — он не сдался».
Прибежал посыльный из штаба — передал коробку с медалями. Аркадий ходатайствовал за многих, но одобрили не всех. Посмертно — одобрили всех, а вот с остальными штаб проявил разборчивость.
Воля к смыслу уже стала основой идеологической подготовки личного состава — не просто лозунги, не просто дисциплина, а чёткое осознание целей и смысла. Это совершенно другой уровень мотивации бойцов. Такого нет даже у немцев, не говоря уже о французах с англичанами…
В царской армии Аркадий «ломал» унтеров и нижестоящих офицеров, чтобы они перестали относиться к солдатам, как к полезным животным. Каждый солдат в его подразделениях чётко знал свой манёвр — он начал с этого. А в РККА, когда ему больше никто не мешал, он довёл это до следующей стадии — внедрения передовых для этого мира методик воспитания личного состава.
Его бойцы показывают высокие результаты не только за счёт прогрессивных тактик и передовой техники, но ещё и за счёт очень высокой мотивации. Потери у него всегда ниже среднего, противник, как правило, теряет гораздо больше солдат — это не только тщательное планирование операций, но и то, что представляют собой его бойцы…
— Товарищ гвардии старшина Неплюев! — позвал Аркадий, открыв деревянную коробку. — Стройте личный состав на плаце! Время карать и награждать!
*2 апреля 1924 года*
— И этого хватит, чтобы бороться с бронетехникой противника? — спросил генерал-майор Джон Арчер Лэджен.
— С избытком, — улыбнулся Леонид.
Корпус морской пехоты США — это чужая епархия, имеющая очень опосредованное отношение к Армии США, поэтому договариваться с ним надо отдельно.
Генерал-майор Джон Лэджен — комендант КМП США, то есть, самый главный человек в этом роде войск, с которым и нужно договариваться, когда хочешь продать свою технику морской пехоте.
— Объясните, — потребовал генерал-майор.
— Арсенал Пикатинни разработал для пулемёта Браунинг М1921, который мы установили вместо пушки, специальный бронебойный боеприпас, — начал объяснять Курчевский. — Новая пуля, патент на которую был куплен у СССР, как показали испытания, способна пробивать до 30–35 миллиметров броневой стали на дистанции до 500 ярдов, что считается Армией США достаточным, на данный момент. Пулемёт Браунинга гораздо легче пушки, занимает гораздо меньше места, поэтому можно будет перевозить гораздо больше боеприпасов. В наших планах есть модернизация башни — в сторону уменьшения её размера.
Доподлинно неизвестно, сколько США заплатили СССР за патент, сам Леонид только слышал о факте переговоров, после чего получил от Армии сведения, что скоро будет новый вид боеприпасов к Браунингу М1921 и даже новый пулемёт.
Пулемёт подвергсяпеределкев’Colt’s Manufacturing Company'. От водяного охлаждения решено избавляться, как от более неактуального. Вместо водяного охлаждения на новом применяется утолщённый ствол из новой марки стали, позволяющий непрерывно