Совет рабочих и крестьянских депутатов может дать людям невиданный доселе контроль над своей жизнью. Послать в Совет человека, как народного трибуна у древних римлян, представляющего их и только их интересы.
— Но кто готов отказаться от своей власти? — задал самый главный вопрос Иосиф Виссарионович. — Я считаю, что это ошибка, которая приведёт нас к катастрофе.
— Ошибка ли? — хитро прищурился Владимир Ильич. — Да, партия будет недовольна, но кого это волнует, если мы решим множество существующих прямо сейчас проблем? Меня? Тебя, Аркадий?
— Я придерживался и придерживаюсь своей изначальной точки зрения — партия не должна быть определяющей силой в государстве, — произнёс осмелевший Немиров. — Одну из её многочисленных уязвимостей вы уже видели своими глазами.
Сталину не понравилось услышанное, но он, как и Ленин, был убеждён последними событиями, что партия — это не несокрушимая стена. А вот как злоумышленнику подчинять себе все Советы…
Впрочем, Аркадий уже видел уязвимость и собрался озвучить её.
— А вот верхушку ВЦИК и СНК эта реформа почти не затронет, — произнёс задумавшийся Ленин. — Возможно, нам следует ускорить учреждение Верховного Совета СССР. И в рамках реформированной системы обеспечить строгую иерархию полномочий. Советы всех уровней должны последовательно подавать депутатов в вышестоящие Советы.
Получалось, что избранные народом депутаты будут выбирать из своего числа депутатов в вышестоящий Совет, а затем те выберут дальше и дальше — до самого Верховного Совета СССР. Таким образом воля народа дойдёт до самого верха. И это выглядит как самая настоящая демократия, которой даже не пахнет в остальных странах.
«Он находится на несколько шагов впереди», — отметил про себя Аркадий, который и хотел только что предложить эту модель.
Если обеспечить строгую реализацию этого механизма, то если какая-то контра и проникнет в Верховный Совет, то это будет выбор народа.
— Звучит плохо и будет плохо, — выразил свою точку зрения Сталин.
— Но это будет настоящей пролетарской демократией, — улыбнулся Ленин. — Это будет воля большинства. Не притянутая за уши, а настоящая, осознанная.
— А если, по результатам выборов, там не будет нас? — спросил Иосиф Виссарионович.
— Значит, туда нам и дорога, — пожал плечами Ленин. — В конце концов, в предложенной модели Верховный Совет будет назначать функционеров ВЦИК и СНК — как думаешь, достаточно ли ты сделал, чтобы тебя назначили наркомом обороны?
— А это ты предлагаешь внедрять прямо сейчас? — уточнил Сталин.
— Нет, не прямо сейчас, — покачал головой Владимир Ильич. — Но очень скоро. Как только закончим ликбез, как только завершим первый этап индустриализации — вот тогда-то и начнём реформу.
— Я вижу очень много проблем с партией, — вздохнул Иосиф Виссарионович.
— Они всегда будут, вне зависимости от наших желаний, — ответил на это Ленин. — Троцкий — не единственный возмутитель спокойствия. Он сам очень легко пробился почти к самой вершине партии, с очень опасными идеями в голове. Я просто не вижу других выходов, как нам избежать внутрипартийной грызни, кроме как сделать её бессмысленной.
— А что тогда будет делать партия? — спросил Сталин.
— Работать с населением, — улыбнулся Ленин. — Чем больше среди нас будет коммунистов, тем лучше. К тому же, никто ведь не собирается отменять возможность коммунистам избираться в нардепы и восходить по ступеням иерархии к самой вершине? Я думаю, что никто. Партия в этой модели, встанет на один уровень с обычными гражданами и если уж так получится, что член партии считается лучшим кандидатом в совет — так лучше.
— А стратегический уровень? — спросил Аркадий.
— Всё, в целом, совпадает с твоим видением — законодательно утверждённые линии развития, — ответил на это Ленин. — Секретка, конечно же, останется секреткой, но будут люди с доступом, перед кем придётся за неё отчитываться. Уверяю тебя, твои проекты никоим образом не пострадают. Я, к сожалению, не вечен, поэтому мне бы хотелось оставить после себя надёжную систему, которая будет неуязвима для внутренних и внешних кризисов. Так пусть народ решает сам.
— Системность на стратегическом уровне — это главное, — кивнул Немиров. — Нам, всё-таки, нужно готовиться к войне…
— Как вы представляете себе индустриализацию в таких условиях? — спросил раздражённый Сталин.
— Да что изменится? — усмехнулся Ленин. — ВЦИК будет на месте, СНК тоже, а все эти мелкие вопросы, на которые они тратили так много времени и сил, перейдут Советам. Люди будут назначаться не партией, точнее, не только партией — это не беда. Главное, чтобы партия могла проводить свой контроль и усиленно работать с населением. Да, некоторым будет жаль расставаться с обретённой властью, но я не вижу каких-то альтернатив. Троцкие будут появляться, но если им будет не с чем работать, они отомрут самостоятельно. В новой модели работать им будет не с чем.
«А сам-то он уверен, что его кресло точно останется за ним», — подумал Аркадий. — «Сталин, судя по всему, не уверен. Но эта реформа будет нескоро, поэтому ещё можно поработать в „традиционном режиме“ при старой системе…»
— Давайте-ка, товарищи, обдумаем объёмы полномочий, которыми мы наделим все уровни Советов, — предложил Ленин. — А потом можно расходиться по своим делам.
— А что ты будешь делать, если, допустим, случится сценарий, когда тебя не изберут председателем СНК? — спросил вдруг Сталин.
— Иосиф, почему ты так напряжён? — спросил Ленин с добродушной улыбкой. — До реализации этой реформы у тебя так много времени, что ты можешь стать абсолютно незаменимым на своей должности и никто даже не подумает, что возможны какие-то другие кандидаты. А что я буду делать, если меня, каким-то образом, не изберут? Наверное, поеду на дачу и буду сажать капусту…
«Уж кого-кого…» — подумал Аркадий с усмешкой на лице.
RedDetonatorНаши уже не придут 4
Глава перваяАрхитектура опасности
*4 сентября 1924 года*
— Не ожидал же, да? — усмехнулся Аркадий.
— Признаться, не ожидал, — произнёс Берия. — Теперь обращаться строго по званию?
— Зачем? — нахмурился Немиров. — Мне привычнее наш предыдущий формат общения. Официально — конечно же, строго по званию, а в неформальной обстановке — как обычно.
— Понял вас, Аркадий, — кивнул Лаврентий.
— Да и это, как я понял, ненадолго — до тех пор, пока обстановка не прояснится окончательно, — добавил Аркадий.
Его повысили до генерал-лейтенанта, после чего прошло немного времени и Сталин назначил его своим заместителем.
Немирова несколько напрягло то, что есть некая параллель с Тухачевским, который занимал должность заместителя наркома обороны аж до самого своего ареста.
К сожалению, 20 февраля 1915 года лейб-гвардии подпоручик Михаил Николаевич Тухачевский погиб в бою под Ломжей — 6-ю роту лейб-гвардии Семёновского полка уничтожили почти полностью.
А Аркадий искал его, слал запросы — несмотря на заскоки с сотней тысяч танков в год и тому подобным, (1) командиром Тухачевский был компетентным.
Поэтому Немирову было жаль, когда он узнал, что лейб-гвардии подпоручик Тухачевский героически погиб в неравном бою против кайзеровских солдат.
Это заставило Аркадия задуматься о том, как рано он начал влиять на события. Он попытался представить себе цепочку событий, которая могла привести к такому, но не смог. Слишком много переменных. То, что Столыпин каким-то образом выжил, могло вызвать цепную реакцию, которая повлекла за собой незначительное изменение некоторых ключевых событий, из-за которых кто-то выжил, а кого-то безжалостно перемололо в жерновах судьбы…
Ему до сих пор было непонятно, как вообще выжил Столыпин. Он не должен был, так как Аркадий тогда ещё ни на что не влиял.
«Возможно, как-то сказалось то, что я изобрёл „Марфа-Колу“, которая начала менять последовательность?» — спросил себя он. — «Нет, мелковатое влияние. Столыпина убивала система, а не случайный студент-идеалист…»
Гадать не было смысла, но он, время от времени, возвращался к обдумыванию этого непонятного факта.
Зато теперь Столыпин в Парагвае, с небольшой армией, которая содержится на британские и французские деньги — её заготовили для особого часа, который может настать в любой момент.
И Пётр Аркадьевич — это лишь одна из проблем, заготовленных Антантой на случай, если ноги колосса дадут трещину.
С другой стороны, чем больше Антанта создаёт «проблем», тем дороже ей обходится их содержание. РОА в Парагвае — это очень дорого. Пуштуны в Афганистане — это тоже дорого. Гоминьдан в Китае — это и вовсе безумно дорого.
Пока СССР расходует сравнительно немного средств и ресурсов, Великобритания и Франция, дабы не утратить свою гегемонию в прилегающих к СССР регионах, затрачивают огромные деньги на поддержку всевозможных реакционеров.
— Важно не забывать, что твоим непосредственным начальником, как и прежде, является Иосиф Виссарионович, — произнёс Аркадий. — А я так, у него на подхвате.
— Тем не менее, товарищ Сталин не очень заинтересован проникать в детали, — покачал головой Берия. — Я думаю, что мы будем работать по стандартной для нас модели — все подробности вам, а товарищу Сталину общие отчёты.
— Разберёмся, — кивнул Немиров. — Что ж, тогда до встречи на совещании, товарищ Берия.
— До встречи, товарищ Немиров, — улыбнулся Лаврентий Павлович.
Аркадий пошёл в свой новый кабинет, расположенный через дверь от кабинета Сталина.
В коридорах сейчас царит ажиотаж, по причине того, что Ленин принял решение — переносу столицы быть.
Он посчитал, что Петроград, несмотря на недавнее смещение границы дальше на запад, находится в зоне прямого доступа для вражеского флота, поэтому он всегда будет оставаться в опасности.
Несмотря на предложения Аркадия перенести столицу, то есть, всю администрацию, за Урал, Ленин решил, что лучше перенести её в Москву, древнюю столицу России.