— Её не кормили со вчерашнего утра, так что советую поторопиться, — донёсся до меня голос ментора.
Я, конечно, ожидал совсем не такого. Особенно по химии-алхимии. Думал, придётся выполнить какую-нибудь лабораторную работу. С другой стороны, в некотором смысле, это она и была.
Требовалось время, чтобы определить, что находится в мензурках, которые выдал ментор. Если бы я мог воспользоваться запасами из своего подпространственного Кармана — дело другое, но тут я понятия не имел, чем профессор наполнил ёмкости. Так что первым делом трансмутировал бетон тренировочной площадки, использовав его в качестве пут, которые мгновенно оплели лапы и тело химеры.
Это дало мне всего несколько секунд, потому что тварь оказалась сильной и быстро избавилась от них. Пришлось создать ещё несколько, чтобы успеть определить все реагенты.
Некоторые явно были лишними. Брюс притащил их, чтобы меня запутать. Но я внимательно слушал его, когда он описывал характеристики химеры. Так что на создание пламени или льда даже не стал тратить время.
Взял аммиак и окислил его каталитическим способом, затем окислил получившийся оксид азота, используя атмосферный кислород, после чего добавил конденсированной из воздуха воды и выделенного чистого кислорода. Всё это пришлось делать, используя ускорение, само собой, но на то и нужен трансмутационный круг.
Когда химера вырвалась из бетонных пут и бросилась ко мне, на неё обрушился плотный ливень из получившейся азотной кислоты. Плюс я сразу же ускорил реакцию с органическими тканями монстра, используя энергию Вещества.
Чудище сразу позабыло обо мне. Взвыв от боли, оно заметалось по арене, врезаясь в барьер и получая от него удары током. Мне осталось только не попасться ему на пути, но это не было проблемой.
Не прошло и десяти секунд, как с монстра начала слезать шкура вместе с костяными пластинами. Ещё немного — и обнажилось кровоточащее мясо, показались кости.
В этот момент вмешался Брюс. Он поразил чудище сильным разрядом молнии, превратив в груду дымящегося и вонючего обугленного мяса.
Периметр исчез.
Профессор направился ко мне. Остановился в паре шагов. Вид у него был мрачный и озадаченный.
— Должен признать, вы справились блестяще, — проговорил он после непродолжительного молчания. — Несколько… жестоко, но способ был выбран вполне подходящий. Надеюсь, вы медлили с тем, чтобы добить химеру, не потому что получали удовольствие от её страданий.
Последнюю фразу он произнёс без вопросительной интонации, так что я не стал отвечать. Просто поклонился.
— У вас есть зачёт от меня, — сухо проговорил Брюс. — Полагаю, теперь вы можете приступить к прочим дисциплинам. Уверен, вы и с ними справитесь… не хуже. Идёмте, господин Мартынов.
Остальные проверки я проходил в специально выделенной аудитории. Преподаватели сменялись, но ни один тест я не завалил. В Небесном замке нас учили на совесть. И с опережением. Выполняя одно задание за другим, я оценил усилия тамошних преподов.
Наконец, все испытания были пройдены. Менторы передавали друг другу мой зачётный лист, выставляя на нём отметки о выполнении заданий.
— Поздравляю, — сказала профессор Исаева, последней принимавшая у меня зачёт. — Вы отлично поработали над собой. По внутренней алхимии у вас тоже зачёт. Можете отнести это мэтру Зарецкому, — добавила она, вручая мне заполненный лист. — И добро пожаловать обратно в Менториум.
Поблагодарив, я поспешил к ректору. Не потому что мне не терпелось получить разрешение посещать Менториум — ещё бы он просто так вышвырнул кланового аристократа, да ещё и с княжеским титулом — а потому что время приближалось к трём часам, а мне ещё надо было кое-чем заняться.
Пока шёл, раздался звонок с предпоследнего урока, и из дверей начали появляться учащиеся. Мне не хотелось встречаться со своими одноклассниками сейчас, так что я прибавил шагу, чтобы проскользнуть в кабинет Зарецкого прежде, чем они разбредутся по коридорам и этажам.
И мне это удалось. С сокурсниками я не встретился. Видимо, у них были занятия в другой части здания. Зато по пути меня узнал какой-то парень со следующего курса. На лацкане его формы красовался значок Белого лебедя.
Проводив меня удивлённым взглядом, он вдруг крикнул:
— Эй, Мартынов!
Несколько человек в коридоре повернули головы.
— Мартынов, это же ты! — не унимался «лебедь».
Проклятье! Вот же урод! Какого хрена ему надо⁈
Игнорировать такие громкие призывы было невозможно. Так что я остановился и медленно повернулся к бесцеремонному пареньку.
Он тотчас направился ко мне. Трое его приятелей двинулись следом.
— Мы знакомы? — спросил я холодно.
— К счастью, нет, — криво усмехнулся парень, подходя очень близко.
Слишком, я бы сказал. Но отступать я не стал, хотя теперь из-за разницы в росте приходилось смотреть на него, задрав голову. Ну, или пялиться в грудину, что тоже не вариант.
— Видел тебя в новостях, — добавил старшекурсник таким тоном, словно это преступление.
— И чем могу помочь? — подчёркнуто сухо поинтересовался я. — Автограф дать?
— Нет, спасибо. Обойдусь как-нибудь. Хотелось бы знать, что ты тут забыл.
— Вообще-то, я здесь учусь. Если ты вдруг не в курсе.
— Учился, — поправил мой не слишком учтивый собеседник. — А сейчас зачем пришёл?
— Не твоё дело, но, раз уж тебе нечего делать, кроме как это выяснять, так и быть, отвечу: я восстанавливаюсь на курсе.
Парень нахмурился.
— Да неужели? И тебя взяли?
— Представь себе. А тебе-то что?
— Ну, как тебе сказать? Не очень-то охота учиться вместе с Печатником, знаешь ли. И не я один так считаю, уж поверь.
— Ты, видимо, не все новости смотрел, — проговорил я сочувственно. — Меня оправдали. Официально и…
— Да-да, я в курсе, — нагло перебил старшекурсник. — Но что-то не верится. Парни, как считаете, он, и правда, чист? — обратился он к своим приятелям.
Те не стали ничего отвечать, но двое из них презрительно усмехнулись.
— Вот видишь, — сказал мой собеседник. — Не я один думаю, что тебе тут совсем не место. Может, клан тебя и отмазал, но это не значит…
— Ты меня в чём-то обвиняешь? — перебил я, теряя терпение. — Если да, то так и скажи. Потому что твои намёки мне до лампочки. Как и всё, что ты думаешь. Вообще, в принципе, и по любому поводу. Усёк?
Парень дёрнулся назад, словно ему зарядили пощёчину. В глазах у него мелькнула злоба, а затем на губах зазмеилась ухмылка.
— Обвиняю? — переспросил он. — Нет, как можно? Кто я такой, чтобы оспаривать решение Департамента по надзору?
— Здорово, что ты это осознаёшь, — таким же ехидным тоном ответил я. — Так, может, тогда отвалишь и дашь пройти?
— Конечно. Ваша Светлость. Простите, что задержал.
И он отодвинулся, хотя, на самом деле, вовсе не загораживал мне путь и стоял сбоку. Даже склонился в шутовском поклоне — мол, милости прошу. Только теперь я обратил внимание, что левая кисть у него бионическая. И не обычный протез, а военный — с усилением и кое-какими дополнительными функциями. Учитывая возраст парня и то, что он аристократ, нетрудно было догадаться, из какого он клана. Но я всё же решил уточнить. На всякий случай.
— Как тебя зовут? — спросил я, глядя на него.
Парень слегка прищурился.
— Мне скрывать нечего, — отозвался он с вызовом. — Даниил Зубатов.
Видимо, решил, что я собираюсь бросить ему перчатку, так сказать. Но повода для этого не было. Как такового, оскорбления не прозвучало. Парень вовремя слился. Но это не значило, что он просто закроет глаза на то, что я вернулся в Менториум. Так что лучше заранее разузнать о нём и его семье всё, что можно.
— Постараюсь запомнить, — пообещал я и поспешил дальше по коридору.
Глава 6
Придурок меня, конечно, из себя не вывел, но он упомянул о том, что не все в Менториуме поверили в мою невиновность. На мнение кадетов мне было глубоко наплевать, но они явно не сами так решили. Подобные мнения приносят из дома. По-другому не бывает. Кто-то из родителей говорит, что Ярослава Мартынова отмазал клан, а дети верят и повторяют это в школе. И в прочих местах. А значит, слова Зубатова свидетельствовали о том, что в высшем свете поползли слухи, будто я-таки Печатник, и меня просто выгородили.
А это нехорошо. Репутация мне нужна. Кроме неё, у меня особо ничего и не осталось. Хорошо хоть, я состою в клане, хоть Совету на это и наплевать. Уверен, про меня уже забыли. Пользы от меня никакой. Так, князёк, чудом выживший и доставивший этим лишние хлопоты. Если бы меня грохнули, клан, наверное, даже порадовался бы, что избавился от балласта.
Но отсутствие интереса со стороны Совета меня пока устраивало. В отличие от слухов, будто я Печатник.
Увы, на данный момент с этим я ничего не мог поделать. Не станешь же вызывать на дуэль каждого, кто на это намекнёт. Тем более, что толку от этого не будет никакого.
Охваченный подобными мыслями, я добрался до кабинета ректора и постучал.
— Входите! — донеслось в ответ.
Открыв дверь, я вошёл. Зарецкий был один. Писал что-то в толстом журнале.
— Закончили? — спросил он, подняв глаза. — Давайте зачётный лист.
Когда я протянул ему документ с подписями менторов, он пробежал его взглядом сверху вниз, кивнул и отложил листок, прижав его малахитовым пресс-папье.
— Что ж, поздравляю, господин Мартынов, — проговорил он. — Можете с завтрашнего дня приступать к занятиям. Советую отыскать старосту вашего курса и узнать расписание. Ну, и прочее. На этом, кажется, всё.
Поблагодарив ректора, я вышел в коридор. И в этот миг раздался звонок на последний урок.
Ничего страшного. Расписание я мог узнать и у Авасара или кого-нибудь ещё из своих друзей. Достаточно было позвонить или написать. Так что в Менториуме я решил не задерживаться. У меня ещё было дело, связанное с Евгенией Шмидт. И к нему следовало подготовиться. Сеанс с психотерапевтом у неё был назначен на пять, а сейчас часы показывали без четверти три.