— Здравствуйте, Мария Ивановна. — чуть склонился я в приветствии — Смотрю, вам похорошело. Надо бы вас осмотреть.
— Ах, доктор. — потянулась вверх женщина и, крутанувшись, позволяя осмотреть себя со всех сторон продолжила: — После вашего снадобья готова к любым осмотрам.
— Секундочку… — подцепив за локоть Дашку, я отволок ее в кухню — Твоя мама всегда такая… Настойчивая?
— Да я сама в шоке. — освободилась от моего захвата Дашка — Что это с ней?
— Хм… Возможно, побочка от первого отвара, хотя я с таким еще не встречался. Ладно, сейчас мы это поправим. Так. Вот тут колба с зельем. Дашь ей после того, как скажу, поняла?
— А что там? — всунула любопытный нос Дашка и попыталась открыть колбу.
— Для меня, тебя и любого другого — бесполезное. А вот для твоей мамы — не просто облегчение, а полное излечение. Ты же хочешь, чтобы она излечилась?
— Хочу.
— Вот и помогай.
Я позвал на кухню мать Дарьи и попросил подождать здесь, пока готовлюсь к лечению. Сам прошел в спальню Марии Ивановны и расположил по углам кровати четыре подготовленных артефакта. Которые должны будут снять порчу не только с человека, но и выжечь эту гадость в сфере, которая накроет всю квартиру, да еще захватит соседей сверху и снизу. Отступив на шаг, я придирчиво осмотрел получившуюся картину и удовлетворенно кивнул. Все как по учебнику.
После этого пригласил девушек, язык не поворачивался назвать помолодевшую маму Дарьи «женщиной», в комнату. Предложил Марии Ивановне расположится на кровати. Поставил артефакты на «боевой взвод» и дал отмашку Даше, что можно давать зелье. С последним глотком активировал артефакты. В обычном зрении ничего не изменилось, но в истинном было видно, как вокруг нас возникла полупрозрачная сфера. Внутренний объем начал медленно наливаться светом, с каждой секундой становясь все ярче. Когда свет уже начал резать глаза, сверкнула яркая вспышка и все пропало. Все. Дело сделано. Порча выжжена. Одновременно со вспышкой Мария Ивановна глухо вскрикнула и повалилась на кровать без сознания.
— Мама! — бросилась к ней Даша и начала трясти за плечо — Мамочка!!! Ты что с ней сделал, урод?!
— Порчу я с нее снял. — пояснил я, собирая артефакты — Порчу на нее навели. И вместо того, чтобы бесполезно трясти свою маман, постарайся вспомнить, с кем она могла поругаться так, что ее попытались если и не убить, то жизнь испортить капитально.
— Порчу? — растерянно проговорила Дашка.
— Порчу. — подтвердил я — А насчет того, что она в отключке — не волнуйся. Это нормально. Минут через пять очнется. Пошли, лучше, на кухню. Чаем угостишь и инструкции выслушаешь. Заодно я убежусь… убедюсь… Блин! Буду уверен, что с твоей мамой все в порядке.
Пока Дашка угощала меня чаем, я поведал ей о побочных эффектах принятого зелья. Организм будет омолаживаться и обновляться. А как старые клетки выводить? Так что возможна тошнота, диарея, галлюцинации в течении суток. После этого острая фаза обновления, когда активно замещаются наиболее пораженные ткани организма, перейдет в более щадящую. Придется потерпеть. Дашка потерпеть согласилась. Затем начнется этап выращивания новых клеток, а для этого требуется строительный материал. Так что пусть Дарья не удивляется возросшему аппетиту мамы и ее странным кулинарным предпочтениям. Диет никаких я давать не буду. Организм сам знает, что ему надо в данный момент. Если мама захочет молоко с селедкой — надо дать ей молоко с селедкой и не удивляться, тем более — не препятствовать. Дашка пообещала не препятствовать.
Дождавшись, когда на кухне появится Мария Ивановна, я внимательно осмотрел ее ауру и удовлетворенно кивнул. От облачка порчи не осталась и следа. После чего распрощался с мадам, натянул боты и отправился к лифту, сопровождаемый котом.
— Эй! — окликнула меня провожающая Дашка — А с иглами что делать?
— С иглами? — переспросил я — Ах, с иголками? Да что хочешь, они теперь не опасны. Хочешь — выброси. Хочешь — себе оставь.
— А ты не мог бы сам, ну, выбросить. А то я к ним прикасаться боюсь. — потупилась девушка.
— Ох уж эти девочки… Ладно. Сделаю. — сказал я, возвращаясь к двери. После извлечения иголок, помахал Дашке рукой и произнес: — Успехов! Вам предстоит веселенькая ночь, так что не буду обременять своим присутствием. Будут проблемы — звони. Номер ты знаешь.
— Ты тоже… Звони… — заалела Дашка — Если скучно вдруг станет. — после чего неожиданно подскочила ко мне, быстро клюнула в губы и юркнула в свою квартиру, захлопнув дверь.
— И что это такое было? — я ошарашено посмотрел на Тимофея.
— Что, второй десяток разменял, а так и не догадываешься? — ехидно осведомился Тимофей — Просветить?
— Да, в принципе, догадываюсь. В просвещении не нуждаюсь. — ответил я — Просто ее поведение… Ей лет семнадцать уже, судя па ауре, а ведет себя как десятилетняя. В наше врем девчонки в тринадцать — четырнадцать уже такими оторвами становятся — пробу ставить негде. А тут святое целомудрие прям.
— Радуйся. — ответил на это Тима — Хорошая девушка на тебя, такого обалдуя, внимание обратила.
— Хвостатым слова не давали. — уязвленно буркнул я.
На улице мы с Тимофеем поймали такси и, вяло переругиваясь, в шутку, конечно, поехали домой. Доехали до пункта назначения, где я нос-к-носу встретился с той, которую ну вообще не ожидал увидеть.
— Привет, Игорь. — скромно улыбнулась девушка, сложив на груди ручки и покачиваясь из стороны в сторону.
— Ты кто? — сначала не узнал я, потом присмотрелся: —Ю… Юля… Это ты?
— Узнал? — улыбнулась девушка.
— Юлька! Сестренка!
Я кинулся с распахнутыми объятиями … и уткнулся носом в асфальт, пройдя сквозь фигуру Юльки.
— Ты… — еще не веря себе, медленно разворачиваюсь — Ты…
— Увы, это так, Гарик. — девчушка усмехнулась — И я не хочу, чтобы меня нашли по весне «подснежником». Хочу красивых похорон. Поможешь?
Глава 10
— Как? Кто? — приподнявшись на локтях, я во все глаза смотрел на призрак Юльки.
— Давай к тебе домой поднимемся. — произнес призрак — А то выглядишь нелепо.
— Вот именно. — мазнул меня хвостом проходивший мимо Тимофей — Что соседи подумают?
Поднявшись с асфальта, я потопал к подъезду и потребовал:
— Рассказывай! Хотя подожди. Дай в себя прийти. Торопится уже некуда…
Торопится было куда. По рассказу Юльки, ей вмазали по затылку, когда она возвращалась поздно вечером после учебы. Увезли куда-то за город. Сколько она там находилась — сама не помнила. Издевались над ней и насиловали постоянно, как только приезжали похитители. Самих похитителей было двое. Судя по обрывкам разговоров — детишки каких-то высоких чиновников или бизнесменов. Мажоры, одним словом. К правоохранителям обращаться бесполезно — пока эта машина раскачается, фигуранты узнают заранее. Да даже если и поймают на горячем — папики отмажут. Воспитали, мать твою, тварей в человечьем обличье.
— Сука! — не сдержавшись, я впечатал кулак в столешницу, заставив кухонный стол треснуть.
— Ну вот. — недовольно прокомментировал Тимофей — Теперь стол новый покупать.
— Извини. — повинился я перед Юлей — Не сдержался. Продолжай.
Ну а дальше продолжать некуда. В один из приездов «гостей» ее таки удушили во время очередных игрищ. Тело закинули в машину и вывезли в поля. А вот поторопится стоило. Вместе с ней в подвале сидела еще одна девчонка. И она пока была еще жива.
Так что, как только открылся столичный метрополитен, я одним из первых пассажиров ринулся внутрь. За спиной — рюкзак, набитый теплыми вещами. По словам Юли в подвале было жутко холодно, мерзла постоянно. Еще постоянно хотелось пить и жрать. Похитители не заботились о таких низменных потребностях пленниц. Так что кроме теплых вещей мой рюкзак хранил еще и двухлитровую бутыль минералки и восемь бутеров с колбасой и сыром. Электричка и автобус, как мне казалось, плелись непозволительно медленно. Последние километры до цели я преодолел бегом. Сзади-справа висел призрак Юльки, направляя мое движение.
— Всё. Дальше я не пойду. — сообщила Юля, как только показался край деревеньки — Даже не уговаривай. Вон тот дом.
— Да я и не заставляю. — пробормотал я — Ты и так сделала больше, чем могла. Всегда отличалась обстоятельностью и добротой. Боишься уходить?
— Ну… Есть такое. — призналась Юля — Кто знает, что тебя ждет там? — показала глазами в небо.
— Тебе точно беспокоится не о чем, Юльк. — улыбнулся я — Ты же светлая со всех сторон. Да еще и перед упокоением муки приняла. Так что почти святая. Еще спустишься в светлых одеждах меня, грешного, на путь истинный направлять.
— Правда? — неверяще спросила Юлька.
— Даже не сомневайся. — заверил я — Возносись спокойно. Я всегда буду тебя помнить, сестренка.
— Дурак ты… — ответила Юля и подняла руки вверх, подставив небу своё лицо.
Вспышка света на месте нахождения призрака заставила меня отшатнуться. Сто раз уже видел же, но никак не могу привыкнуть. Тоска по ушедшей Юле резанула по сердцу. Усилием воли задавил в зародыше. Если не справлюсь — сопьюсь. Она всего одна из… Их было десятки и еще неизвестно, сколько будет в будущем. И что бы в этом будущем не стало на одного невинного покойника больше — надо собраться.
Дом, где держали Юлю, не особо отличался от подобных строений, стоящих вдоль улочки, проложенной по центру полузаброшенной деревеньки. Разве что стоял на самом отшибе. Что было довольно удобно соседям — ну, приедет молодежь раз в неделю летом, шашлыки пожарят, музыку послушают, так далеко же, не мешают. Было удобно и мне. Меньше любопытных глаз. Тем не менее, обошел по широкой дуге и зашел с такой стороны, чтобы строение прикрывало меня от деревни. Перемахнул забор. Подкрался ко входу и подергал дверь. Заперто. Это даже к лучшему.
Перешел к продуху и достал свой хитрый ножик. На первый взгляд — китайская подделка швейцарского ножа, которым он и являлся, пока на рукояти не появились выцарапанные руны. Теперь этот инструмент мог резать любые материалы и не требовал заточки. Малая длина лезвия, конечно, вызывала некоторые неудобства, зато не вызывало вопросов у правоохранителей. Попыхтев минуты две, я расширил проем и натянув на голову балаклаву, которую свистнул еще когда уходил на дембель, мордой светить не собирался, ввалился в подвал дома. В ноздри ударил смрад общественного туалета. Осмотрелся. Подвал как подвал. Какие-то коммуникации. В одном углу тряпье, на котором лежит голая девчонка, связанная по рукам и ногам. Еще и рот заклеен скотчем. Скоты, даже в туалет не дали возможности сходить по-человечески.