я обращали его внимание, и Лусон вдруг понял, что в душе подсознательно зреет протест.
Каждый индивид фактически лишен здесь индивидуальности.
Все работают только на Систему, на ее усовершенствование, на достижение Абсолюта, полагая, что если создать идеальную цивилизацию, то можно будет ни о чем больше не беспокоиться. Однако такая цивилизация должна быть также идеально монолитным организмом. Тем, кто увлекается всякими грезами, вносит дисгармонию, — не место в ней.
Такая модель цивилизации во многом не устраивала Лусона.
Однообразие, никаких оригинальностей, даже занятие спортом и отдых рассматривались как способ восстановления функции организма. Рафинированный рационализм…
За завтраком Ола поинтересовалась, как он себя чувствует. Лусон ответил, что значительно лучше. Вчера, видимо, от усталости разболелась голова и ему страшно захотелось спать. Оставшись, кажется, довольной таким ответом, Ола стала еще больше опекать своего подшефного.
Когда Ола спросила, как Лусон относится к тому, что он увидел в демонстрационном зале, он вынужден был ответить, что способ жизни рестян восторга у него не вызвал. Слишком они заняты собой, своим благополучием, все подчиняя личной выгоде, совершенствуя даже то, что, как ему показалось, можно было не менять. А еще — стереотипность мышления и поступков. Это для него тем более остается непонятным.
Внимательно посмотрев на Лусона, Ола натянуто засмеялась:
— Ты интересно мыслишь. Нестереотипно, — подчеркнула она. — Когда-то, давным-давно, на Реете возник конфликт между теми, кто, как ты говоришь, мыслил оригинально, и предками нынешних обитателей планеты. Дело шло к конфликту. Информация о тех временах сохранилась, ты. с ней можешь ознакомиться. Так вот те, кому очень хотелось нового, необыкновенного, взяли и отправились в новые миры.
— А если бы они не улетели?
— Тогда бы все могло закончиться трагедией.
— Значит, те, которые улетели, оказались мудрей…
— Уступчивей… А может, твои предки были среди тех, кто оставил когда-то Ресту? — громко засмеялась Ола.
На следующий день они поехали в район Флор. На то место, где был найден Лусон. Он не возражал. Ему хотелось там побывать. Почему-то верилось, что там он все вспомнит.
Двухместный модуль помчал их по прозрачной пневмотрассе навстречу восходящему желтому солнцу.
— О чем ты задумался? — Ола склонила голову ему на плечо.
Лусон скосил глаза на девушку: похоже, она засыпала, хотя веки слегка вздрагивали.
— Не хочешь разговаривать? — Ола потерлась носом о его куртку, подсаживаясь ближе. Лусон обнял ее.
— У меня из головы никак не выходит этот мой брат, — наконец-то сказал он..
— Почему ты не желаешь с ним встречаться?
— Не знаю… Но думаю, что никакого брата у меня нет…
— А ты не допускаешь, что если бы вы встретились, многое бы прояснилось?
— Не будем об этом… По крайней мере сейчас. Мне нужно самому во всем разобраться. Ола, ты мне нравишься, — неожиданно признался он, привлекая девушку к себе.
— Ты мне тоже, — улыбнулась она. И неожиданно спросила: — А Реста?
Лусон не ответил.
— Тебя что-то смущает?
— Нет. Но ты спросила так, как будто я пришелец с другой системы и только что ступил на поверхность Ресты. Порой мне кажется, Ола, что ты настораживаешься, словно ждешь от меня какой-то неожиданности.
Резко повернув голову к девушке, Лусон заметил ее растерянность, но Ола быстро овладела собой.
— Тебе показалось. Не выдумывай!
— Ладно… А что касается Ресты, то планета прекрасная. Я вот подумал, были ли правы те, кто покинул ее? Хотя, наверное, они поступили лучше тех, кто остался. Не обижайся. Я просто рассуждаю.
— Я без претензий. А когда ты наблюдаешь природу, она тебе ничего не напоминает?
— Сектор Амон, район Виланд, — объявил робот, и Лусон не успел ответить.
Модуль остановился недалеко от сооружения, повторявшего во всех деталях одно из растений, уже виденных Лусоном. Это был один из шести центров, расположенных в этом секторе.
— Скажи, в Амон ты привезла меня потому, что тот, назвавшийся моим братом, утверждает, будто я родился здесь? — с укором спросил Лусон. — Так вот: местность мне эта не знакома и никакого брата у меня нет.
— Прошу тебя — успокойся. Напрасно ты волнуешься. Здесь нам предстоит пересадка. После обеда мы поедем дальше, в район Флор. А сейчас я вызову модуль, и мы погуляем. Недалеко отсюда находится один объект, возможно, он тебя заинтересует.
Когда они вошли в холл здания-растения, Ола направилась к зеленой, похожей на эллипс, панели, а Лусон с удивлением стал рассматривать гигантские стены-экраны, на которых отражалась вся жизнь Ресты. В холле было пусто, поэтому он вздрогнул, ощутив на себе чей-то взгляд. Оглянулся, но рядом никого не увидел.
Лусона охватило какое-то беспокойство. С чего бы это? Изображение на экранах начало пульсировать, танцевать.
Что с ним происходит? Липкий страх проник в мозг. Кто же за ним наблюдает? Преследует его?… Что ему нужно?… Главное — не поддаваться… Взять себя в руки…
«Наконец-то тебя нашли. Следуй за ними!» «Нет!» — собрав все силы, мысленно крикнул Лусон.
Оглянувшись, он увидел через прозрачную стену мужчину и женщину, которые пристально наблюдали за ним.
— Нет! — решительно сказал Лусон. — Я должен во всем разобраться…
— В чем? — услышал он удивленный голос Олы. — С кем это ты разговариваешь?
— Просто так. Ты же знаешь, что я должен во всем разобраться. — Перевел взгляд туда, где только что стояли Он и Она, но там никого не оказалось.
XXI 397:011 универсального галактического времени.
Лаборатория «Дельта» Центра исследований будущего Международной социологической ассоциации.
Лаборатория «Дельта» представляла собой замкнутый мир.
Даже среди ученых единицы только знали о сути проводившихся здесь экспериментов. Общий контроль осуществлял Центр психонейрофизиологических испытаний. А в лаборатории непосредственно всем заправлял Кристофер Эриксон, автор парадоксального дельта-принципа, выведенного из его концепции Вселенной.
Когда Эриксона спрашивали, что послужило ему толчком к тому, чтобы виртуально материализовать пентонавта в неизвестном землянам мире, профессор на полном серьезе отвечал: стихотворение русского поэта Валерия Брюсова. И декламировал:
Еще, быть может, каждый атом
Вселенная, где сто планет;
Там все, что здесь, в объеме сжатом,
Но так же то, чего здесь нет.
Их мудрецы, свой мир бескрайний
Поставив центром бытия,
Спешат проникнуть в искры тайны
И умствуют, как нынче я.
Дельта-принцип сформировался позже. Вначале появилась новая концепция Вселенной. Кристофер пришел к выводу, что она бесконечна по времени, безгранична в пространстве, не имеет ни начала, ни конца, а на обочине этого мира микроскопическим пятнышком мерцает человеческий разум. Эта Вселенная знает все: прошлое, нынешнее, будущее. В этом и заключается незыблемость мира (никаких сверхъестественных сил и его законов). Самые придирчивые оппоненты не в состоянии были возразить против математических доказательств и логических выводов.
Не успели еще утихнуть отголоски баталий ученых, как Эриксон выдвинул новую гипотезу. Она показалась настолько фантастической, что даже многие истинные поклонники профессора встретили ее в штыки. Прошло четыре года напряженного труда, и гипотеза превратилась в дельта-принцип, получила поддержку многих научных светил. И как результат этого — возможность создания лаборатории, хотя он видел, что скептики выжидают: чем все у него закончится?
Эриксон нисколько не сомневался, что рано или поздно ему удастся убедить всех в научности дельта-принципа. Он не авантюрист, ему не хочется подвергать людей смертельной опасности, но полностью избежать ее, наверное, нельзя. Они лишь в начале пути, так что их риск сознательный. Те, кто стремится изведать неизведанное, не могут не рисковать. И все же…
К дельта-принципу его подтолкнула одна давняя гипотеза, высказанная советским ученым Кардашовым. Кардашов полагал, что в реальном мире существует не одна, а множество вселенных, которые не только пересекаются, но и переплетаются. Сходную мысль высказывал и академик Марков. Вселенная, утверждал он, — это бесконечная система малых вселенных, соединяющихся между собой элементарными частицами — максимонами. С их помощью человек может проникать в другие миры.
Использовав эти предложения, Эриксон пришел к неожиданному: а что, если эти максимоны-тоннели спрятаны и в человеческом мозгу? Тогда на атомарном уровне серого вещества расходятся во все концы нейронные соединения, которые, являясь своего рода «тоннелями», соединяют землян с другими мирами. Такая теория получила название: дельта-принцип. Аргументированно опровергнуть ее никто не смог.
Разрабатывая свою теорию, Эриксон не раз задумывался над тем, почему в человеческом мозгу клеток в десять раз больше, чем требуется? Неужели природа такая расточительная? Нет, эти скрытые возможности будут когда-нибудь реализованы. Многие люди могут независимо от своих желаний, непроизвольно вести сложнейшие математические расчеты. Должно быть, такое свойство есть у всех. Но природа «сознательно», для нашего же блага временно отключила сконструированный ею биокомпьютер, переведя его в подсознание.
А вообще-то гипотеза о возможности, способе контактов между разными мирами не отличалась слишком сложными обоснованиями. Простота дельта-принципа удивляла всех, в том числе и самого Эриксона. Однако за внешней простотой скрывались сложные процессы, которые происходили в мозгу пентонавта — в этом пятом измерений. Психика, считал он, словно зеркало, отражает безграничный, не имеющий ни начала, ни конца мир, в котором там, где-то далеко-далеко, мерцает человеческий мозг, который по числу нейронов можно сравнить с Вселенной. В данный момент мозг несет в себе