– Меня зовут Вера Петранева.
Марек распахнул перед ней дверь, ведущую в больничный коридор.
– Благодарю вас, – промолвила Вера и облегченно вздохнула, словно он отпускал ее на свободу. Они шли длинным коридором закрытого отделения. Увидев решетки на окнах, Вера счастливо улыбнулась и схватила Марека за руку.
– Сюда и правда никто не проникнет?
– И отсюда никто не исчезнет – во всяком случае, я надеюсь, – ответил Марек.
Навстречу им по коридору шел главный врач больницы.
– Марек, – он ткнул в Марека пальцем, – вы будете меня замещать. Я отбываю в отпуск. А это кто такая?
– Новая пациентка, пан главный врач.
– Передайте ее моему заместителю и приходите за инструкциями. Полагаю, вы способны оценить мое предложение. Несмотря на прежние разногласия, я доверяю вам отделение. Будьте внимательны. Теперь у вас уже есть кое-какой опыт. Но, повторяю, будьте внимательны! Следуйте за мной.
С этими словами главный врач быстро пошел вперед.
– Это коллега Ворличкова.
Марек представил девушек друг другу. Ворличковой было чуть больше двадцати пяти. Она носила очки и была пострижена под мальчика.
– Вас положат в ее отделение. Пожалуйста, расскажите ей все как положено, и без всяких глупостей.
Ворличкова кивнула.
– Сестра вас проводит, – сказала она. Медсестра, стоя у окна, готовила для больных лекарства.
– А почему бы тебе не взять ее к себе? – обратилась
Ворличкова к Мареку, едва за сестрой и пациенткой захлопнулась дверь палаты. – У меня все переполнено.
– У меня тоже, – улыбнулся Марек. – К тому же мне придется замещать главного врача. А кроме того, Ганочка, по-моему, это удачный случай: Вера Петранева – секретарша доцента Петра, того самого. Так что, глядишь, у нас появятся связи с экспериментаторами. Вера нуждается в особом уходе и самом хорошем враче, поэтому все за то, что это будешь ты, и пациентка останется в твоем отделении, – по-прежнему улыбаясь, закончил Марек.
– Эксплуататор! – смеясь сказала Ворличкова.
– И на том спасибо. Ну, мне пора к старику.
Главный врач ожидал Марека с неизменной трубкой во рту.
– Меня не будет всего неделю. Больше я не выдержу.
Это уже проверено. Вряд ли за это время случится чтолибо из ряда вон выходящее, но на всякий случай оставляю вам свой адрес. При необходимости телеграфируйте.
– Хорошо. Я надеюсь, мы справимся. Вы заслужили отдых.
– Не надо преувеличивать, Марек. Да, кстати, звонил профессор Клен. К нам должна поступить сотрудница его института, некая Петранева.
– Это как раз та девушка, которую вы встретили в коридоре.
«Состояние тревоги», – прочитал главный врач записку. – Не поместить ли нам ее в другую больницу? Представительница экспериментальной биологии? В силах ли мы ей помочь?
– Полагаю, что да.
– Ну что ж. Сообщите профессору наше согласие. Вот телефон и адрес. По крайней мере познакомимся со светилом нашей биологической науки. – Главный врач протянул Мареку записку. – Ну, до свидания.
– Желаю хорошо пожариться на солнышке.
Главный врач фыркнул.
– Глупости! Загар губителен для нервной системы. Будущие поколения посмеются над нами и вновь вернутся к розовым зонтикам. Мы – белокожие, уважаемый, и должны смириться с этим.
После ухода главного врача Марек погрузился в бумаги. Но его прервали. Вошла Ворличкова, держа в руке толстую книгу.
– Извини, что беспокою тебя, но главного врача уже нет. Если верить этой девице, дело и правда довольно странное.
Ворличкова села и поправила очки.
– Она рассказала тебе, что доцент Петр угрожал ей револьвером? – спросил Марек.
– Если бы только это! Три дня назад, встретив ее в коридоре, он даже не поздоровался. Видимо, не узнал. А когда увидел ее у себя в лаборатории, стал кричать на нее, как на постороннего человека, велел ей убираться вон. И
еще она утверждает, будто слышала, как он ругает самого себя.. Странно. По-моему, болен скорее доцент, а не его секретарша. Ты видел его?
– Типичный ученый. Ничего особого за ним я не приметил.
– Но если верить Петраневой, он ведет себя в высшей степени странно. Как будто речь идет о двух разных людях... Вот здесь, прочти-ка...
Марек захлопнул книгу.
– Глупости. Занимайся своей пациенткой.
– Но она утверждает, что их двое.
– Два доцента?
– Да. И один из них – биологический робот, андроид, как теперь принято говорить. По словам Петраневой, доцент создал его месяц назад.
– Ну что ж, все ясно. Петранева больна. Говоришь, ее преследует робот? Когда началась болезнь?
– Это началось с того опыта, который доцент проводил ночью, один у себя в лаборатории. Утром его нашли без сознания. Пожалуй, его поведение можно объяснить травмой... А робот тут ни при чем. А не отправить ли Петраневу к психиатрам?
– Прежде всего необходимо поставить диагноз, хотя не мешает выяснить, кто будет диагностировать. Послушай, ведь профессор Клен – шеф института. Он уже звонил нашему главному. Зайду-ка я к нему и расспрошу подробнее.
Тем более что это моя обязанность – собирать данные, информацию с места работы и так далее. А ты подожди меня. И ни на шаг от Петраневой, пока я не вернусь. Я хочу заручиться свидетелями.
Они сидели в кабинете профессора Клена. Сквозь стеклянную перегородку можно было видеть большую лабораторию, где несколько человек возились возле необычных с виду машин.
– Доцент Петр – один из ведущих работников нашего института, – говорил Клен. – Как вы, вероятно, знаете, наш институт занимается проблемами молекулярной биологии. Мы исследуем строение живой материи. Петр – кибернетик, он работает с вычислительными машинами.
Превосходный специалист.
У Марека вытянулось лицо.
– А я думал, он тоже экспериментатор.
Это наивное заявление вызвало у профессора улыбку.
– По-своему, конечно. . Хотя, должен заметить, более всего Петра интересуют взаимосвязь и аналогии вычислительных машин и живых организмов. Конечно, определенная общность между ними действительно существует, но это особый разговор. Как я уже сказал, доцент Петр –
исключительный работник. Я полагаю, вы согласны?
– Возможно. Впрочем, я его почти не знаю. Меня он интересует лишь постольку, поскольку это входит в круг моих обязанностей. А если говорить откровенно, мой интерес к нему объясняется состоянием здоровья его секретарши.
– Прекрасная девушка. Правая рука Петра. Думаю, они скоро поженятся. Петранева просто нуждается в отдыхе.
Двери внезапно распахнулись, и в комнату буквально ворвался доцент Петр. Мареку показалось, будто его подменили – он был полон энергии. Петр, не взглянув на доктора, направился прямо к профессору.
– Готово, пан профессор. Ваша гипотеза подтвердилась.
Марек не выдержал и поднялся.
– Добрый день, пан доцент.
– Добрый день, – бросил тот, будто видел Марека впервые, а затем снова обратился к профессору: – Нам предстоит проверить вот эти элементы.
На сей раз и Клен почувствовал себя неловко.
– Разве вы не узнали пана доктора? Он пришел по поводу Петраневой.
Доцент Петр помрачнел.
– Петранева не явилась на работу. Я вынужден снова на нее пожаловаться.
Марек не выдержал.
– Но вы же сами привели ее ко мне в больницу! Сегодня утром. Вы что, забыли?
Доцент отреагировал мгновенно.
– Ну конечно, я совсем упустил из виду. Простите, –
тут он повернулся к профессору Клену. – Мне не хотелось, чтобы вам стало известно о ее болезни, это так тяжело.
Профессор нахмурился.
– Прошу вас объясниться. Разве не вы вчера просили меня позвонить главному врачу, описав мне, как страдает ваша ассистентка? Я выполнил вашу просьбу, связался с главным врачом...
Доцент вновь торопливо извинился.
– Простите меня, – он стукнул себя кулаком по лбу. –
Я всю ночь провел в лаборатории и совершенно забыл о нашем разговоре. Благодарю вас обоих. Кланяйтесь Петраневой. А сейчас я должен вернуться к приборам.
С этими словами он выбежал из комнаты.
– Удивительная забывчивость, – задумчиво проговорил Марек.
– В самом деле, надо им заняться, – сказал профессор.
– После того опыта он ведет себя как-то странно.
– Это ему нужно полечиться, – решительно произнес
Марек. – Петранева здорова.
– Но я не хочу домой. Мне страшно.
Петранева, по-прежнему одетая в больничный халат, сидела в кабинете Марека.
– В таком случае обратитесь в полицию. Пусть они этим займутся. Вряд ли нужно объяснять, что в обязанности врача вовсе не входит защита вас от насилия. Мы занимаемся только такими состояниями тревоги и страха, которые не имеют под собой реальной почвы.
– Прошу вас, пойдемте со мной, и вы убедитесь, что у
Петра есть робот, который работает за него в лаборатории,
– умоляющим голосом сказала девушка.
Марек испугался.
– Подождите. Боюсь, вы меня не так поняли.
– Но только минуту назад вы подтвердили, что он не узнал вас, да и где я нахожусь, тоже не мог вспомнить. Вы же сами сказали, что с точки зрения медицины трудно объяснить такую странную забывчивость. Послушайте, доктор, никакая это не забывчивость, а верное доказательство того, что существуют два Петра. Один ведет переговоры с внешним миром и занимается исследованиями, другой непосредственно работает на вычислительных машинах. Ему это удалось. Он создал робота по своему образу и подобию. И мне ничего не остается, как сидеть в вашем сумасшедшем доме, пока все это не раскроется! Я
люблю Петра и ненавижу его робота! Вот так. И не пытайтесь меня выпихнуть из больницы, я все равно не уйду.
Спокойной ночи.
Петранева решительно встала со стула и направилась к двери. После ее ухода в комнате наступило молчание.
– Ну и влип же я, – наконец выдавил из себя Марек. –
Коллега Ворличкова, прошу позаботиться о пациентке.
– Не беспокойся, – с грустной улыбкой сказала Ворличкова. – Впрочем, должна тебе сказать, я ознакомилась с трудом доцента Петра, о котором ты упоминал, и обнаружила там любопытные слова. Вот, послушай: «Если бы при создании вычислительных машин удалось воспользоваться молекулами живого организма, то результатом явился бы биологический робот, работающий как самая разумная машина, а внешне похожий на живое существо.